2012 3/4

Взаимоотношения Советской власти и служащих международных организаций помощи голодающим в 1921-1923 гг.

Г. Гувер — руководитель АРА.

Помощь жертвам голода в Поволжье. 1921-1922 гг.

На территории России работало несколько благотворительных иностранных организаций, откликнувшихся на призыв советской власти о содействии в борьбе с голодом 1921-1923 гг. Среди них — Американская администрация помощи (АРА) и Международный рабочий комитет помощи голодающим России (Межрабпомгол). В отличие от АРА, которая имела определенный опыт помощи населению в период Первой мировой войны, Межрабпомгол был образован уже после начала голода в Советской России (12 августа 1921 г.).
Вопрос о деятельности как АРА, так и Межрабпомгола в советской историографии освещался весьма тенденциозно. АРА обвинялась в антисоветской и контрреволюционной деятельности. Подобные высказывания звучат в историографии и по сей день. Так, сотрудники Центрального архива ФСБ России В. Г. Макаров и В. С. Христофоров утверждают, что через российских сотрудников АРА, которые в основном состояли из бывших белых кадровых офицеров и «бывших людей», американцы собирали необходимые сведения о России и различных аспектах ее жизни1. В противовес ей деятельность Межрабпомгола в советской историографии преподносилась как солидарность трудящихся всего мира в борьбе с голодом2. Большевики не скупились на лозунги и громкие слова не только в официальных заявлениях, но и в документах, созданных для внутреннего пользования и сохранившихся в архивах.
В постсоветской историографии проблема международной помощи голодающим получила новое развитие. При этом приоритетное внимание отдается деятельности АРА и Межрабпомголу3. Тем не менее, сложные вопросы социального состава служащих международных организаций и их взаимоотношения с советской властью остались до сих пор нерешенным.
Деятельность АРА на территории Советской России осуществлялась на основе Рижского соглашения от 20 августа 1921 г. между представителями советской власти и благотворительной организации. В нем оговаривалось, что АРА предоставляется свобода создания условий для помощи голодающим в той форме, в какой она считает нужной, право посылать из США в Россию и самостоятельно подбирать из местного населения необходимый для работы служебный персонал4. Кроме того, существовал конфиденциальный внутренний циркуляр самой АРА от 1921 г., который предписывал при наборе служащих не ограничиваться исключительно представителями аристократии и интеллигенции ввиду «нежелательного впечатления, которое подобные действия могут произвести на советские власти»5. Именно этими положениями руководствовались американцы при наборе персонала.
АРА делила все голодающие регионы на дистрикты (районы). Во главе каждого дистрикта стоял окружной супервайзер (контролер), который в рамках своего дистрикта обладал высшими полномочиями. В каждом дистрикте действовало по 5-6, максимум 10-12 американских представителей. Главной задачей всех дистриктов являлось привлечение к участию в спасательных операциях местного населения. Принятие решений по ключевым вопросам (где, кого и как кормить и ряд других) сохранялось за американцами. Непосредственное оказание помощи (приготовление пищи, раздача одежды, медикаментов и т. п.) входило в круг обязанностей местных сотрудников АРА.
В разное время штат американских работников (супервайзеров) Казанского района АРА варьировался от 6 до 10 человек. Из документов 1921 г. следует, что директором Казанского района АРА был Ж. У. Уорн6, в 1923 г. — Д. Х. Бойд7.Ж. Р. Чайльдс был заместителем Уорна, в его ведении находился инспекторский отдел и Лаишевский, Мензелинский, Челнинский, Чистопольский, Мамадышский и Елабужский кантоны. «Объектами» В. А. Тернера являлись столовые Казани и Свияжский, Спасский, Буинский, Арский и Тетюшский кантоны. Д. Х. Бойд возглавлял отдел снабжения, С. А. Венир — склады медикаментов, Д. Ж. Норрис был секретарем директора и заведующим общим отделом8.

Голодающие дети Самарской губернии на питательном пункте. 1921 г.

К июню 1922 г. в структуре АРА в Казани произошли некоторые изменения. Ж. У. Уорн по-прежнему был директором. Ж. Р. Чайльдс стал заведующим детским питанием. В. А. Тернера назначили заведующим продовольственным снабжением взрослого населения, доктора В. В. Дира — заведующим медицинским отделом, С. А. Венир работал его помощником. Р. А. В. Пирсон и Э. Ж. Реми были инспекторами детского питания. Хильман заведовал организацией питания студентов и отделом почтовых продовольственных посылок. Д. Х. Бойд и Д. Ж. Норрис остались на своих местах9. По данным Центрального архива ФСБ России, опубликованным В. Г. Макаровым и В. С. Христофоровым, «в Казанском районе из 10 сотрудников АРА было 6 кадровых военных, 2 человека сражались в белой армии, 3 — работали в американской и английской разведке»10.
Если американский персонал находился под наблюдением федеральных органов власти, то местный персонал — региональных. В Национальном архиве Республики Татарстан сохранилась 181 анкета местных служащих Казанского отделения АРА за 1922-1923 гг., составленные представителями советского и партийного руководства для внутреннего пользования. Респонденты должны были ответить на следующие вопросы: имя и фамилия, возраст (в 1922 г.), бывшее сословие, образование, должность в АРА, знание языков, отношение к военной службе, партийность, прежнее место работы. Ответы написаны, как правило, от руки карандашом, в редких случаях — чернилами.
Из 181 человека местного персонала Казанского отделения АРА было 116 мужчин и 65 женщин. Их социальный состав выглядел следующим образом: дворян — 22 человека, представители средних слоев (те, кто написал в анкете «мещане», «горожане», «чиновники и их дети») — 96, крестьяне — 42, рабочие — 7, другие социальные категории — 14. Из них членами партии большевиков назвали себя четыре человека. Чуть меньше половины мужчин служило в армии (в анкетах нет уточнения на стороне красных, белых или во время Первой мировой войны), красноармейцев было 13. Кроме того, 49 мужчин отметили в анкетах, что не состояли на военной службе или ничего не ответили на этот вопрос.
Как правило, «дворяне» и «горожане» прекрасно владели иностранными языками, часто даже несколькими, что во многом способствовало налаживанию контактов и быстрому развертыванию работы на очень высоком уровне. Среди рабочих и крестьян, отобранных АРА, было девять человек, владевших иностранными языками (чаще всего французским и немецким). Это можно объяснить тем, что из 49 крестьян и рабочих Казанского отделения АРА начальное образование получили 13, среднее (училище и гимназии) — 22, высшее — 5, были неграмотными или ничего не указали только девять человек11.
Хотя количество дворян и мещан в Казанской конторе превышало их обычную норму в общем составе населения, это было характерно и для государственных учреждений первых лет советской власти. Кроме того, многие работники являлись служащими различных комиссариатов, профсоюзов и других советских учреждений и были «прикомандированными» оттуда. Например, сотрудники советских ведомств составляли значительный удельный вес среди кантональных и казанских инспекторов АРА.
Кроме американцев и местного персонала, в правление Казанского отдела входило несколько непосредственных представителей Советской власти. Так, в конце октября 1921 г. для работы в АРА был направлен член ТатЦИКа Слуцкий. Именно он должен был контролировать деятельность АРА на территории ТАССР. Для наблюдения за расходами в бухгалтерии АРА прикомандировали в качестве бухгалтера-ревизора заведующего финансовым подотделом ТатЦИКа (в документах фамилия не указана). Со стороны центрального правительства контролем занимался уполномоченный полномочного представителя РСФСР и УССР при всех заграничных организациях помощи В. А. Мускат12, позднее — Зайднер.
Несмотря на общее мнение советского руководства о контрреволюционном составе служащих АРА, набранном на местах, закрепившееся в последующем в историографии, источники иногда свидетельствовали о другом. Так, о якобы «колчаковском»13 составе местного персонала Казанского отделения АРА говорил 18 сентября 1921 г. в своем выступлении на съезде уполномоченных представительств в Москве председатель президиума ТатЦИКа и Татпомгола Р. Сабиров: «Мы прежде всего сделали вербовку работников… Мы поставили одного ответственного работника, который владеет несколькими языками, и назначили его заведующим инспекторским отделом АРА. Он вербовал инспекторов, канцелярский штат и так далее… В кантонах в АРА были коммунисты»14. Американские документы также свидетельствуют, что всю деятельность АРА в Казани контролировали советские власти. Полномочный представитель при всех заграничных организациях по ТАССР Зайднер, по мнению американцев, оказывал серьезное влияние на распределение пайков и комитеты, которые практически состояли из советских работников. В Казанской конторе АРА ряд ответственных постов, связанных с доступом к конфиденциальной информации, занимали люди Зайднера15.
Тем не менее, отношения между представителями Советской власти и персоналом конторы не были безоблачными. Некоторые сотрудники, набранные американцами из местного населения на начальном этапе работы (осенью 1921 г.), не пользовались доверием советских партийных работников. По итогам обследования американской столовой № 10 в Казани выяснилось, что несколько женщин-служащих являлись бывшими дворянками, нигде ранее не работавшими. В их отношении было принято решение «немедленно убрать как не соответствующих работе и не подходящих по своему социальному положению»16. В конце ноября 1921 г. произошел другой инцидент. Вследствие ареста двух сотрудников Казанского центрального офиса без ведома американцев последние приостановили движение грузов АРА в ТАССР и на ее территории17. Не сразу сложились отношения между американцами и первым полномочным представителем правительства РСФСР при всех заграничных организациях в ТАССР В. А. Мускатом. Первоначально представители АРА в Казани категорически не хотели, чтобы их деятельность по оказанию помощи голодающим контролировалась18. Однако со временем противоречия, видимо, были урегулированы: в последующих документах зафиксированы лишь технические вопросы, которые решались в рабочем порядке.
Деятели Межрабпомгола прибыли в республику в конце декабря 1921 г. Официально созданная ими структура называлась «Казанский подотдел Центрального Комитета международной рабочей помощи». Подотдел располагался на Новокомиссариатской улице (ныне ул. Муштари). Его первым руководителем был Л. Гессельберт. В начале 1922 г. Гессельберта перевели на другую работу, и подотдел возглавил Г. Рогалло. Состав отделения был интернациональным, в него входили рабочие из Швейцарии, Австрии, Германии, Венгрии, Польши. Заместителем Г. Рогалло был Я. Фройнд. В отделении работали его жена, Нина Фройнд, а также рабочие И. Герцог (Швейцария), Р. Добренц (Австрия), Б. Кешнер, Р. Дозе, В. Гитценбюллер (Германия), Г. Ольдал, А. Браун, Я. Шербан (Венгрия). Всего около 11 человек иностранного персонала19.
Межрабпомгол изначально создавался из членов социалистических и коммунистических партий и объединений Европы и Америки. И вопросов относительно иностранных представителей, впрочем, как и местных служащих данной организации, у советской и партийной власти не возникало. Видимо, поэтому анкеты на них, как на работников АРА, не составлялись.
По соглашению с Советским правительством распределение помощи в пострадавших областях Межрабпомгол должен был осуществлять самостоятельно20. Однако функционирование любой международной организации без исключения находилось под неусыпным контролем государства в лице полномочного представителя РСФСР и УССР при всех заграничных организациях. В Государственном архиве РФ сохранилось несколько телеграмм В. А. Муската на имя К. И. Ландера, в которых работа организации представлена в совершенно ином свете. Мускат не раз писал, что «работники Межрабпомгола категорически отклоняются как от моего направления работы, так и от контроля за их деятельностью,.. заявляли, что у них имеются инструкции из Москвы и что я не имею права вмешиваться в их внутреннюю жизнь»21, «все время стремится работать обособленно, стараясь избежать сотрудничества не только с ним, но и с Татпомголом»22. Таким образом, реальная картина взаимоотношений между представителями советской власти и деятелями Межрабпомгола в ТАССР не была однозначной.
 
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Макаров В. Г., Христофоров В. С. Новые данные о деятельности Американской администрации помощи (АРА) в России // Новая и новейшая история. – 2006. – № 5. – С. 243.
2. Макаренко А. А. Могучая сила пролетарской солидарности (поддержка зарубежным пролетариатом Советской страны в 1921-1925 гг.). – М., 1976. – 313 с.; Львунин Ю. А. Организация «Международная рабочая помощь» в Советской Татарии (1921-1925 гг.) // Вестник Московского университета. – Серия 8. – 1975. – № 4. – С. 35-47.
3. Лерш Э. Помощь голодающим и восточноевропейская тема // Германия и русская революция, 1917-1924. – М., 2007. – С. 585-609; Теребов В. Н. Пятипроцентный заем общества «Международная рабочая помощь Советской России»: (Берлин, 1922). – Саранск, 2003. – 31 с.; Усманов Н. В. Деятельность Американской администрации помощи в Башкирии во время голода 1921-1923 гг. – Бирск, 2004. – 140 с.; Он же. Американская помощь голодающим на Южном Урале в 1921-1923 гг.: Документы госархивов Республики Башкортостан // Отечественные архивы. – 2009. – № 1. – С. 48-55; Федотова А. Ю. «Бывшие люди» в условиях голода 1921–1923 гг. (на материалах Республики Татарстан) // Человек в российской повседневности: история и современность. – Пенза, 2009. – С. 281-284.
4. ЦГА ИПД РТ, ф. 15, оп. 1, д. 110, л. 12-17.
5. Хмелевская Ю. Ю. Помощь США голодающим на Урале: американизированные концепции и местные интерпретации (1921-1923 гг.) // Americana. Россия и США: опыт политического, экономического и культурного взаимодействия. – Волгоград, 2006. – Вып. 8. – С. 155-175.
6. НА РТ, ф. Р-41, оп. 1, д. 3, л. 8.
7. Россия и США: торгово-экономические отношения. 1900-1930 гг.: Сборник документов. – М., 1996. –С. 259.
8. НА РТ, ф. Р-41, оп. 1, д. 6, л. 8.
9. Там же, ф. Р-3101, оп. 1, д. 3, л. 260 об.
10. Макаров В. Г., Христофоров В. С. Указ. соч. – С. 239.
11. Подсчитано по данным: НА РТ, ф. Р-41, оп. 1, д. 70, л. 1-196.
12. ЦГА ИПД РТ, ф. 15, оп. 1, д. 202, л. 55.
13. Макаров В. Г., Христофоров В. С. Указ. соч. – С. 235.
14. Государственный архив РФ (ГА РФ), ф. Р-1058, оп. 1, д. 10, л. 30.
15. Аншакова Ю. Ю. Гуманитарная миссия АРА в Казани во время голода 1921-1922 гг. // Известия Самарского научного центра РАН. – 2007. – № 2. – С. 387.
16. НА РТ, ф. Р-41, оп. 1, д. 23, л. 200.
17. ГА РФ, ф. Р-1058, оп. 1, д. 429, л. 46.
18. Там же, д. 86, л. 3.
19. Субаев Н. А. Деятельность Коммунистической партии по установлению, укреплению и развитию интернациональных связей трудящихся Страны Советов с рабочим классом зарубежных стран: дис. … д-ра ист. наук. – Казань, 1990. – С. 252.
20. Мичев Д. Межрабпомгол — организация пролетарской солидарности. – М., 1971. – С. 55.
21. ГА РФ, ф. Р-1058, оп. 1, д. 110, л. 129.
22. Там же, д. 429, л. 89 об.
 
 
Анастасия Федотова,
кандидат исторических наук