2012 3/4

«Горя усердием к любезному Отечеству…» (К 200-летию Отечественной войны 1812 г.)

 
На 2012-й год выпали юбилеи многих значительных в российской истории событий. И одно из них — 200-летие Отечественной войны 1812 г.
К сожалению, документов, непосредственно относящихся к 1812 г., в Национальном архиве Республики Татарстан не так много. Это проблема не только нашего времени. Сто лет назад при подготовке юбилейного издания «Казанское дворянское ополчение» его автор, член Общества истории, археологии и этнографии при Казанском университете В. Р. Апухтин вообще столкнулся с полным их отсутствием в тогдашних казанских архивах1. Объяснением служат многочисленные пожары в Казани в первой половине XIX в. Тем не менее на сегодняшний день Национальный архив Республики Татарстан располагает комплексом документов, в той или иной степени связанных с событиями 200-летней давности.
Большинство из них отложилось в фондах Первой казанской мужской гимназии и Казанского университета, бывшего в то время центром не только научной, но и культурной и общественной жизни губернии. Интересен тот факт, что еще в феврале 1812 г., за несколько месяцев до войны, в университете встал вопрос о необходимости изучения военного дела. В отношении профессора И. Ф. Яковкина попечителю Казанского учебного округа С. Я. Румовскому сообщалось, что некоторые студенты «желают и имеют надобность обучаться артиллерии и фортификации»2. Преподавать указанные предметы вызвался адъюнкт гражданской и военной архитектуры С. С. Петровский.
Неудивительно, что и начало войны с наполеоновской Францией нашло живейший отклик среди студентов Казанского университета и учащихся гимназии. Сохранился рапорт адъюнкта университета П. Кондырева от 18 июля 1812 г. в Совет университета, в котором он пишет, что «внимая воззванию государя императора к верным сынам отечества о восстании против врага нашего и желая по долгу своему, не щадя и живота, содействовать благу общему, имею честь объявить почтеннейшему Совету мою готовность быть ныне, по востребованию, на поле брани с тем жалованием, каковое получаю и в том чине, каковой имею»3. На что был ответ министра просвещения А. Разумовского: «Он нужен университету и при том в Казанской губернии ополчение не собирается»4.

Прошение студентов И. Данкова, Я. Ярцова, П. Климова, Д. Андреева на имя императора с просьбой перевести их в кадеты волонтерского корпуса. 7 августа 1812 г. НА РТ, ф. 87, оп. 1, д. 8776, л. 6.

Не остались в стороне и студенты. В августе подают прошение студенты Казанского университета И. Данков, Я. Ярцов, П. Климов и Д. Андреев с просьбой перевести их в кадеты волонтерного корпуса. «По обнародованному от 6 июля высочайшему манифесту, мы горя усердием к любезному Отечеству, дерзаем… просить… нас… переименовать из студентов в кадеты второго волонтерного корпуса, где бы мы, приуготовив себя нужнейшими воинскими познаниями, могли стать достославного и победоносного Вашего императорского величества воинства на защиту престола и государства»5. Студентов из университета не отпустили. Ответ попечителя Казанского учебного округа от 25 ноября 1812 г. сообщал о невозможности выполнения прошения ввиду малочисленности студентов университета: «Дабы г[оспода] профессора не остались совсем без занятий»6. Истинной же причиной отказа, вероятно, можно считать тот факт, что указанные студенты были казеннокоштными, то есть учились за счет государства. И должны были своей будущей службой по избранной специальности вернуть затраченные на их обучение средства.
О патриотических настроениях, царивших в обществе, можно судить и по большому количеству прошений, поданых родителями об исключении их сыновей из университета и гимназии для поступления на военную службу. Впрочем, попечитель напрасно волновался, что преподаватели могут остаться без работы. В Казань из занятой неприятелем Москвы были эвакуированы учебные заведения, в том числе воспитанники Воспитательного дома, которые получили возможность продолжить свое обучение. Сохранился именной список студентов медицинского факультета Московского университета, которым было разрешено посещать лекции по медицине в казанском вузе7.
В те годы большую часть преподавательского состава университета составляли иностранцы. С началом войны вышло распоряжение правительства о высылке из России всех неблагонадежных лиц. Остаться могли лишь те, «в благонадежности коих начальник губернии совершенно уверен и приемлет на себя точную ответственность, что они ни внушениями личными, ни переписками или другими какими сношениями не могут подавать повода к нарушению спокойствия»8. Это распоряжение не касалось иностранцев, принявших российское подданство. В протоколе заседания Совета университета от 24 июля 1812 г. есть запись о желании присягнуть на вечное подданство Российской империи учителя высшего французского класса гимназии Ивана Лейтера9.
Среди университетских документов можно выделить также протоколы заседаний Совета университета, посвященные обсуждению высочайших манифестов о начале войны с Францией и о формировании ополчений.
В начале следующего века учебные заведения также оказались в центре торжеств по случаю 100-летнего юбилея Отечественной войны. В фондах попечителя Казанского учебного округа и подведомственных ему учебных заведений отложились отчеты праздничных мероприятий.

Обложка программы торжественного акта в честь 100-летнего юбилея Отечественной войны 1812 г. в Ядринском реальном училище. 26 августа 1912 г. НА РТ, ф. 88, оп. 1, д. 2266, л. 195.

Программа торжеств в целом была стандартной и состояла из трех частей: религиозной (панихида по императору Александру и погибшим героям войны), исторической (доклад преподавателя истории на тему юбилея) и литературно-музыкальной (выступления учащихся).
Но в некоторых учебных заведениях рамки мероприятий были расширены. В Первой казанской мужской гимназии к юбилею была подготовлена выставка, на которой были представлены документы, автографы, гравюры, награды, монеты, редкие издания Александровской эпохи. Отдельную витрину занимали картины и рисунки, выполненные учениками гимназии. Сохранился подробный экспозиционный план выставки и отзывы руководителей других гимназий, посетивших выставку вместе со своими учениками10. Во Второй казанской женской Ксенинской гимназии в программу праздника была включена экскурсионная поездка в Москву с посещением Бородинского поля и Императорского Российского исторического музея имени Императора Александра III. Особенностью празднования в Елабужской женской гимназии стало отдание почестей знаменитой кавалерист-девице Надежде Дуровой. Особенностью празднования в училищах духовного ведомства было то, что днем основного торжества по определению Святейшего Синода было назначено 11 октября — день оставления неприятелем Москвы11.
Подробно остановимся на одном эпизоде в обширной программе торжеств, а именно — праздничном параде учащихся в Москве. На этот парад было приглашено около 600 представителей подведомственных Министерству народного просвещения средних учебных заведений со всей страны. В их число входила депутация из 60 учащихся средних учебных заведений Казанского учебного округа. Принимая во внимание обширность округа, были сделаны ограничения: Астрахань была исключена «из-за дальности расстояния», Вятка за мелководье. Казань, Симбирск, Самара и Саратов представляли по три ученика от каждого учебного заведения. Казанским Первой и Третьей гимназиям разрешили командировать по четыре ученика. Также в состав делегации вошли ученики наиболее старых училищ уездных городов: Вольска, Сызрани, Елабуги и Сарапула. Руководство депутацией было возложено на директора Третьей казанской гимназии, действительного статского советника М. М. Иванова. Помощниками ему были назначены классные наставники Второй казанской гимназии, титулярный советник Д. Е. Егоров и Саратовской первой гимназии, надворный советник К. П. Евдокимов. Самому младшему участнику депутации было 13 лет, самому старшему — 19 лет.
Управляющий Казанским учебным округом сообщал, что учащиеся, избранные в депутацию на юбилейные торжества в Москву, должны иметь мундир «с установленным галстуком», а также форменное пальто и галоши. В дорогу ученики надели зимние блузы и брюки. Кроме того, каждому ученику было предложено взять с собой небольшую подушку, одеяло, три простыни, три смены белья, четыре полотенца, шесть носовых платков, чайник из расчета один на три человека, кружку, чай, сахар и булки12. Обед в пути входил в счет отпущенной суммы. На каждого учащегося было выделено 20 рублей из специальных средств учебных заведений.

Учащиеся Самарской гимназии — участники торжественного парада в Москве в честь 100-летнего юбилея Отечественной войны 1812 г. 1912 г. НА РТ, ф. 92, оп. 2, д. 14884, л. 59 а.

Сбор всей делегации происходил в Казани. 22 августа командируемые в Москву ученики с багажом собрались в здании Третьей казанской гимназии и ровно в три часа дня отправились на железнодорожный вокзал13. По такому случаю управлением Московско-Казанской железной дороги были предоставлены два вагона, плата за проезд каждого ученика составляла четвертую часть от стоимости билета третьего класса.
Следует отметить высокий уровень организации поездки. Помимо подробных инструкций по поводу багажа, сохранились копии телеграмм, направленных руководителями группы в буфет станции Сасово о подготовке обеда и в контору трамвая Москвы о предоставлении двух вагонов для проезда учеников к месту проживания.
В Москве учащиеся были размещены в Московской гимназии имени Медведниковых в Старо-Конюшенном переулке. За время пребывания в столице гимназисты успели осмотреть соборы Московского Кремля, Большой кремлевский дворец, Оружейную палату, Румянцевский музей, Третьяковскую галерею, зоологический сад, побывали на Воробьевых горах и в Сокольниках, а также на спектакле в Большом театре. И это при ежедневных репетициях парада.
 

Копия свидетельства на право ношения юбилейной медали в память 100-летия Отечественной войны 1812 г. 4 января 1913 г. НА РТ, ф. 88, оп. 1, д. 2266, л. 340.

Сам парад состоялся 29 августа на Сенатской площади Кремля. Вот как описывает свои впечатления ученик Самарского реального училища В. Егоров: «Мы прошли в Кремль и заняли свои места.… При одной мысли, что мы будем представляться государю, нервная дрожь пробегала по телу, я старался анализировать мои чувства и мысли, которые целым роем гнездились в голове… Вот и войска прошли… и все взоры обратились к воротам дворца, откуда выезжал на серой лошади государь император. Сейчас будет около нас… Здорово, господа казанцы! — слышится тихий голос… Здравия желаем, Ваше императорское величество! — отвечаем мы бодро. Не знаю, что в это время думали и видели другие, что касается до меня, то я видел одни только голубые добрые глаза государя, которые навсегда врезались в память… Раздалась команда и мы двинулись… Неужели мы собьемся с ноги? — неслись у меня в голове мысли,.. мы идем уже мимо государя. Спасибо, казанские, — раздается его голос. Веселые и довольные, идем мы дальше по улицам, полным народа»14.
А это впечатления от пребывания в Москве ученика Сарапульского реального училища Б. Яковлева: «Директор сказал, что достал для нас пропуск в зоологический сад, куда мы можем сейчас отправляться. Это был большой для нас сюрприз… В зоологическом саду мы пробыли целых два часа, но и этого времени нам с трудом хватило, чтобы все основательно осмотреть… Из зоологического мы пошли в Румянцевский музей, который своими редкостями произвел громадное впечатление на нас. Особенное внимание привлек египетский отдел с мумиями… После обеда наш любезный директор преподнес нам еще сюрприз… В 5 часов вечера мы выехали на трамвае с Арбатской площади и ехали целых полчаса по Москве. Это дало нам случай посмотреть вблизи чуть не добрую половину Москвы, а в довершение всего и полюбоваться ее общим видом с Воробьевых гор… После чаю нам разрешили пройтись по иллюминированным улицам Москвы и полюбоваться их эффектным видом»15.
Все участники парада получили светло-бронзовую медаль на Владимирской ленте, специально учрежденную в честь юбилея. На лицевой стороне медали был изображен портрет императора Александра I, а на обратной стороне надпись: «Славный год сей минул, но не пройдут содеянные в нем подвиги». Право ношения юбилейной медали удостоверялось специальным свидетельством. Но главным, разумеется, было то впечатление и тот урок патриотизма, который получил каждый участник поездки.
 
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Апухтин В. Р. Казанское дворянское ополчение 1812-1813-1814 гг. – М., 1912. – С. 3.
2. НА РТ, ф. 92, оп. 1, д. 481, л. 122.
3. Там же, ф. 87, оп. 1, д. 8788, л. 4.
4. Там же, л. 5.
5. Там же, д. 8776, л. 6-6 об.
6. Там же, д. 8860, л. 1-1 об.
7. Там же, д. 8849, л. 10.
8. Там же, ф. 92, оп. 1, д. 471, л. 125.
9. Там же, л. 126.
10. Там же, ф. 87, оп. 1, д. 7973, л. 61-62 об.
11. Там же, ф. 116, оп. 1, д. 1442, л. 11.
12. Там же, ф. 88, оп. 1, д. 2266, л. 63.
13. Там же, ф. 309, оп. 1, д. 795, л. 6.
14. Там же, ф. 88, оп. 1, д. 2266, л. 426-431.
15. Там же, л. 471-471 об.
 
 
№ 1. Речь попечителя Московского учебного округа А. Тихомирова к учащимся на Поклонной горе
23 августа 1912 г.
Мы у преддверия юбилейных торжеств 1812 года. Юбилейное чествование исторических событий, бесспорно, имеет то первенствующее значение, что пробуждает с новою силою воспоминание об этих событиях и вызывает соответствующее чувство.
Какое же чувство должно у всех русских людей вызывать воспоминание о подвиге 1812 года. Бесспорно — чувство благоговения. В воспоминании этом пред нами встает Государь, бесповоротно решивший не идти ни при каких условиях на мир с неприятелем, ворвавшимся в наши пределы прямо с целью по примеру других уже порабощенных народов наложить иго своей власти и на Россию. Пред нами встает русская армия, явившая чудеса беспримерной храбрости в борьбе, прямо, казалось бы, непосильной, — и сам русский народ, ставший, как один человек, против врага, задумавшего страшное дело. Русский народ инстинктивно почувствовал существо этого страшного дела и был прав: устройство наполеоновскими войсками конюшен в московских церквах и всякое их поругание показало, что русский народ недаром страстно внимал голосу духовенства, указывавшему, что нашествие Наполеона грозит самому существованию Святой Руси.
Сегодня мы пред местом Кутузовской избы, и нам не могут здесь сейчас же не прийти на память слова величайшего из наших поэтов:
Перед гробницею святой
Стою с поникшею главой.
Пусть же русское юношество внемлет призыву поэта и, гордое подвигом свих предков в 1812 году, благоговейно склоняет голову перед памятью Кутузова, этого верного выразителя духа русского человека, умеющего принести в жертву родине все свое существо без остатка. Да, именно, перед лицом такой жертвы стоял престарелый Кутузов, когда был призван Государем к главному командованию армией. Давно уже покрытый боевою славой Кутузов знал, что армия и народ смотрят на него, старого воина, как на полководца, который сейчас же пойдет навстречу врагу, а не будет уклоняться от этой встречи; ведь это именно ставилось в вину, как ошибка, а некоторым даже — как измена другому полководцу, Барклаю. Кутузов знал хорошо, что здесь нет ни ошибки, ни измены, что это временное уклонение от встречи с врагом было со стороны его предшественника прямо спасательным для дела замыслом. Выход из этого положения был первым тяжким испытанием, но Кутузову скоро пришлось вынести и еще гораздо более тяжкое испытание: стать в опасность вызвать недоверие к своим силам и мужеству, отдавая врагу на поругание святыню России — Москву. Мы находимся у самого места, где старому воину пришлось испытать, казалось бы, прямо непосильную борьбу с собственным сердцем и решиться отойти от обреченной на гибель Москвы. Кутузов выдержал эту борьбу. Он прозрел, что в оставлении Москвы единственное средство, наверное, окончательно обезоружить обезумевшего в своем властолюбии врага России.
Как все это трудно далось старому воину, ясно из того, что меньше чем через год после очищения Москвы неприятелем Кутузова не стало; но конечно, он умер счастливый своим подвигом и благодарный богу, сподобившему его этот подвиг совершить.
События 1812 года и подвиг мужества наших предков в эту тяжелую годину показали, что русские люди, смотрящие на дело служения своей родине, как на дело Божье, несокрушимы. Пожелаем же все вместе, чтобы наше поколение и все грядущее поколение русских людей во всем были достойны подвига своих предков в 1818 году.
Попечитель Московского учебного округа А. Тихомиров.
НА РТ, ф. 88, оп. 1, д. 2266, л. 198-198 об. Типографский экземпляр.
 
№ 2. Удостоверение о командировании в Москву сотрудников и учащихся Казанского учебного округа на торжества по случаю 100-летнего юбилея Отечественной войны 1812 г.
20 августа 1912 г.
№ 18367
г. Казань
Согласно предложению Министерства народного просвещения от 30 июня текущего 1812 года за № 2419 на юбилейные торжества Отечественной войны в Москву командируются от Казанского учебного округа:
1. Директор Казанской 3-й гимназии, действительный статский советник Михаил Максимович Иванов в качестве руководителя депутации.
2. Помощник классных наставников Казанской 2-й гимназии, титулярный советник Дмитрий Егорович Егоров.
3. Помощник классных наставников Саратовской 1-й гимназии, надворный советник Константин Порфирьевич Евдокимов.
4. Ученики:
Императорской Казанской 1-й гимназии: VIIIкласса Богданов Тихон Михайлович, VI класса Нечкин Борис Васильевич, VII класса Христианович Александр Сергеевич, VIII класса Худяков Михаил Егорович.
Казанской 2-й гимназии: VI класса Агафонов Сергей Николаевич, V Добрынин Борис Федорович, VIII класса Колокольников Иннокентий Иванович.
Казанской 3-й гимназии: VIII класса Голосов Дмитрий Федорович, VI класса Дельвиг Андрей Дмитриевич, барон, V класса Кульчицкий Дмитрий Николаевич, VI класса Терновский Сергей Александрович.
Симбирской 1-й гимназии: VIII класса Надеждинский Вячеслав Николаевич, Ухтомский Николай Александрович, князь, Хоциалов Николай Павлович.
Симбирской 2-й гимназии: V класса Черников Василий Федорович, IV класса Шалимов Владимир Николаевич, V класса Шидловский Андрей Дмитриевич.
Самарской 1-й гимназии: VII класса Белоцерковский Алексей Константинович, VIII класса Ершов Василий Александрович, VI класса Мейер Георгий Константинович.
Самарской 2-й гимназии: VII класса Кочанов Николай Петрович, Серебров Александр Иванович, Черевин Федор Григорьевич.
Саратовской 1-й гимназии: VIII класса Никишин Павел Евдокимович, VI класса Закусин Михаил Семенович, VI класса Чербов Андрей Иванович.
Саратовской 2-й гимназии: VIII а класса Воскресенский Владимир Константинович, VIIIб класса Скворцов Иван Михайлович, VII класса Онезорге Виктор Иванович.
Казанского 1-го реального училища: V класса Колесов Евгений Дмитриевич, VII класса Мейер Всеволод Александрович, Юдин Леонид Афанасьевич.
Казанского 2-го реального училища: VII класса Иванцов Александр Васильевич, Кирсанов Михаил Дмитриевич, Лебедев Владимир Петрович.
Самарского реального училища: VII класса Егоров Виктор Михайлович, VI класса Студенский Николай Евгеньевич, VII класса Шубин Николай Карпович.
Саратовского 1-го реального училища: VII класса Линьков Владимир Васильевич, Лобанов Дмитрий Иванович, Хатунцев Борис Николаевич.
Саратовского 2-го реального училища: VI класса Борзенко Павел Викторович, VII класса Ковалев Александр Иванович, VI класса Петропавловский Владимир Васильевич.
Вольского реального училища, Саратовской губ[ернии]: V класса Енгалычевский Николай Петрович, VI класса Мясников Афанасий Иванович, VII класса Сартори Владимир Петрович.
Сызранского реального училища, Симбирской губ[ернии]: V класса Победоносцев Григорий Павлович, VII класса Счастнев Александр Всеволодович, VI класса Хованов Алексей Федорович.
Елабужского реального училища, Вятской губ[ернии]: V класса Дернов Борис Павлович, VI класса Угрюмов Сергей Иванович, Чермных Сергей Михайлович.
Сарапульского реального училища, Вятской губ[ернии]: V класса Борчанинов Николай Степанович, VI класса Гулин Александр Николаевич, VII класса Яковлев Борис Никанорович, что удостоверяю своим подписом и приложением печати моей канцелярии.
Попечитель Казанского учебного округа, действительный статский советник и кавалер (подпись).
За правителя канцелярии столоначальник, коллежский регистратор (подпись).
НА РТ, ф. 88, оп. 1, д. 2266, л. 224-224 об., 225.
 
 
№ 3. Из воспоминаний ученика VIIкласса А. И. Ковалева о поездке на празднование 100-летнего юбилея Отечественной войны 1812 г.
 
[…] Утром 30-го августа все учащиеся Казанского учебного округа проснулись около семи часов, и первая мысль их была о предстоящем дне. Везде слышалась оживленная беседа. Проснувшись, и я обратился к своему соседу Лобанову, реалисту I-го реального училища г. Саратова, с вопросом относительно предстоящих торжеств. Это послужило завязкой нашего разговора, и скоро мы уже перешли к другой теме. Но медлить не было времени, и мы, позавтракав, отправились на Красную площадь, место предстоящих торжеств. Отправились мы без шинелей, в чем пришлось после раскаяться. Весело разговаривая, мы добрались до Красной площади и заняли отведенное нам место. Площадь была полна народа. В воздухе раздавался гул. Перед нами стояли кадеты, а за ними находился помост, по которому должны были пройти Государь и вся процессия. Пришли мы рановато. Холодная погода заставила нас бродить между присутствующими, чтобы хоть сколько-нибудь согреться. […] Везде шли оживленные разговоры, чувствовалось, что наступает торжественная минута. На башне часы били каждые четверть часа: их бой напоминал о том, что это место необыкновенное, а здесь заключается сердце России. Но вот прогудел большой колокол, за ним заговорили и колокола других церквей белокаменных. Все обратили свои взоры к Спасским воротам, откуда должен выйти Государь. В это время оттуда показался крестный ход. Шествие открывало многочисленное духовенство, за ними следовали синодальные певчие, а за последними снова духовенство. Все были в блестящих облачениях. Священнослужители несли чудотворные иконы. Шествие замыкало высшее духовенство, за которыми шел митрополит. Все, как один, обнажили головы. Редкая минута!!! В это время раздается громовое ура; и приветствие определило Державного Вождя. Глаза всех устремлены в сторону Императорской семьи. Появляется Государь с Государыней и Наследником. На восторженное приветствие народа Они милостиво раскланиваются. Они уже у шатровой стены. Здесь должно совершиться богослужение. Духовенство приготовилось, и все также были готовы вознести молитвы Богу за спасение дорогой родины от французов. Наступает тишина; протодьякон читает манифест. Потом митрополит совершает благодарственное служение Господу. Царская семья молится коленопреклоненно. Хор величественно поет: «С нами Бог!» На небе сквозь тучи пробивается луч солнца, и кажется, даже природа принимает участие в торжестве.
Молебен кончается. Государь с семьей в коляске проезжают мимо нас, за ними идут другие члены Императорской фамилии (и двор). Их провожает восторженное ура. Торжество кончилось, все уходят, уходим и мы.
Остальное время дня мы думали посвятить осмотру самой Москвы и поэтому к вечеру отправились на прогулку. Везде суета, шум, движение. Все это действует ошеломляюще, и мы невольно вспоминаем и сравниваем нашу провинциальную тишину с этой суетой. Дождь прекращает нашу прогулку. Следующий день мы посвятили осмотру Москвы, так как вечером этого дня мы должны были ехать домой. Первым мы посетили музей Императора Александра III. В нем находятся копии с ваяний древних и даже несколько оригиналов. Все копии точно воспроизведены с оригиналов, находящихся в западноевропейских музеях. Но беглого осмотра было недостаточно […]. Отсюда мы направились в Большой дворец, находящийся в Кремле. Осмотрели залы: Георгиевский, Владимирский, Грановитую палату. Величественные своды, украшения произвели на нас огромное впечатление. Но на меня самое большое впечатление произвели покои «тишайшего царя». Они не блистали ни величиной, ни роскошью, но их полумрак, их разноцветные стекла, их уютность говорили о прежних обитателях их жизни. Не хотелось покидать этих исторических комнат. Перед глазами вставали образы Михаила Федоровича, Алексея Михайловича и его сына, Петра Великого. И здесь пришлось недолго осматривать. Мы быстро прошли парадные покои Елизаветы Петровны, Екатерины II и отсюда пошли в Оружейную палату. Перед глазами знамена шведов, взятые у них в Полтавской битве, знамена, взятые у французов в [18]12-м году, коляски Елизаветы Петровны, Екатерины II. Но общее внимание приковывают вещи Петра Великого: сапоги, сшитые им самим, люлька, в которой он провел первое время жизни, и походная кровать. Перед глазами встает образ Петра. Его натура русская, простая, энергичная вызывает чувство преклонения. Осмотрев блюда, поднесенные Государю Императору, мы пошли в Успенский собор. Осматриваем его, прикладываемся к мощам и идем на колокольню Ивана Великого; вверх ведет винтообразная лестница. Народ идет взад и вперед. Поднимаемся на колокольню и любуемся Москвой. Перед глазами мелькают золотые главы церквей, но конец первопрестольной теряется в синеве. Время идет, а сходить не хочется. Покидать Москву, еще не узнав ее, как следует, жаль. Последний прощальный взгляд кидаю на Москву и спускаюсь вниз. Внизу, около царь-колокола, находятся наши ученики. Я присоединяюсь к ним и иду вместе с ними домой. После обеда мы едем на трамвае на вокзал. […]
Поезд тронулся. «Прощай Москва, прощайте московские достопримечательности! Увижу ли я вас когда-нибудь?» Грустное чувство овладело мною […].
НА РТ, ф. 88, оп. 1, д. 2266, л. 460-465.
 
Вступительную статью подготовила
Ольга Федотова,
начальник отдела публикации документов НА РТ,
документы к публикации подготовила
Гульназ Латыпова,
кандидат исторических наук