2012 3/4

«Древние тюрки говорили “вперед”, обозначая этим “на Восток”» (Фрагменты из лекций Г. Рахима «Фольклор казанских татар»)

Светская интеллигенция у татар появилась, главным образом, на рубеже XIX-XXвв. С одной стороны, это было результатом российских преобразований второй половины XIX в., с другой деятельности татарских реформаторов джадидов. В новометодных медресе, спонсируемых прогрессивными предпринимательскими кругами, готовили молодежь с другим типом мышления. Часть молодых людей продолжала обучение в русских, заграничных учебных заведениях и становилась специалистами в разных областях.
Будущий писатель и ученый Гали Рахим родился в казанской купеческой семье в 1892 г. Его становление пришлось на период расцвета татарской культуры — время появления периодических изданий, частных книгоиздательств, учебных заведений, театральных трупп, литературно-музыкальных вечеров. Он не хотел заниматься коммерческой деятельностью, как настаивал его отец Шакир Абдрахимов, ему больше нравилось литературное творчество. Чуть позже молодой человек всерьез занялся научной работой. Примером для Гали Рахима всегда был двоюродный брат историк и писатель Газиз Губайдуллин. Он так же, вопреки воле отца, купца Салиха Губайдуллина, получил университетское образование и увлекся научными исследованиями.
В последние годы существования имперской России Гали Рахим был известен как детский писатель, а также как поэт и переводчик. Учился он в Казанском коммерческом училище, затем в Московском коммерческом институте.
С установлением Советской власти Г.Губайдуллин и Г.Рахим продолжали заниматься литературно-научной деятельностью в Казани. По заданию казанского Академцентра Наркомпроса ТАССР они в 1922-1924 гг. написали большой труд «Материалы для истории древней татарской литературы» в 3-х частях, в 1925 г. в сжатом виде представили переиздание этого сочинения, которое называлось «История татарской литературы. Эпоха феодализма»1.
В 1926 г. Гали Рахим был делегатом от ТАССР на Первом тюркологическом съезде в Баку, что, несомненно, свидетельствовало о большом доверии к нему как со стороны татарской интеллигенции, так и официальных властей.
Круг его научных интересов был чрезвычайно широк: он изучал древнюю тюркскую литературу, татарский фольклор, творчество своих современников, написал ряд статей по истории татар XIXв. В 1920-1930 гг. активно занимался эпиграфическим наследием: исследовал болгарские памятники в Вятском крае, татарские надгробия XVI-XVIIвв. и т. д. Хотя сам ученый, вероятно, не придавал данной работе большого значения. В показаниях о своей творческой и научной деятельности, взятых у него в августе 1931 г.сотрудниками НКВД, Гали Рахим не упоминает о ней. Так же, как и о разработанном им курсе лекций «Фольклор казанских татар», который он читал в 1923 г. в Восточно-педагогическом институте в Казани. Г. Рахим работал в этом учебном заведении в должности доцента по тюрко-татарской литературе.
В сталинские годы ученый был арестован дважды (1931, 1937). Между арестами он проработал научным консультантом по восточным рукописям в библиотеке Казанского университета. Жизнь Гали Рахима трагически оборвалась уже на свободе, в 1943 г. Место его захоронения неизвестно.
Имя Г. Рахима впервые начали упоминать в конце 1960-х гг.Ряд статей опубликовал писатель М.Магдеев. Но большое внимание к его биографии и научно-литературному наследию проявили лишь в 1990-е гг. В 2004 г. были изданы «Избранные произведения» Г. Рахима, где представлены литературные сочинения. Значительным вкладом в дело изучения его жизни и творчества стал вышедший в 2008 г. историко-документальный, литературный и биографический сборник «Гали Рахим» из серии «Шђхеслђребез»2.
Одним из неопубликованных трудов ученого является курс его лекций «Фольклор казанских татар». Сохранился он в Научном архиве Института языка, литературы и искусства им. Г. Ибрагимова АН РТ в личном фонде Гали Рахима (ф.18). Это несколько ученических тетрадей рукописного текста — стенограмма, сделанная студентом К. А. Шриро3. В предлагаемом к публикации документе мы сохранили стиль этих записей. В частности, читателей могут смутить некоторые татарские слова, который студент зафиксировал в непривычной для татар форме. Но здесь надо учитывать то, что тогда не был еще разработан татарский алфавит на основе кириллицы. Лекции были представлены на русском языке, поэтому татарские термины записаны в несколько искаженной форме, но в более доступной для восприятия студентами Восточно-педагогического института. Например, это касается слов, «књк», «зђћгђр», «тђћгре», «ќир-су», названия поэмы «Йосыф џђм Зљлђйха» и т. д. Но это ничуть не умаляет уникальности документа 20-х гг. XX в. Ведь это результат одной из первых научных попыток сделать татарскую историю и культуру ближе к русскоязычному читателю.
В своих лекциях Г. Рахим не ограничивался фиксацией современного ему состояния фольклора казанских татар, но и исследовал истоки их мировоззрения тенгрианскую тюркскую мифологию,заимствования из разных культур, приводил историю изучения вопроса, сравнивал с фольклором других народов. Уделял он внимание и детским играм, и народной медицине.
Разносторонние интересы Гали Рахима отразились и в этих лекциях. Он часто обращался к особенностям тюркского языка, разбирал разные значения слова, проводил словесные аналогии.
Конечно, мифология казанских татар, их обычаи, верования оценивались автором уже с материалистических позиций, но в лекциях Г. Рахима нет атеистического снобизма. Наоборот, иногда он представлял примеры из сказок и легенд как собственное видение реальных явлений. Таким образом, ученый и сам в какой-то степени оставался в центре тенгрианско-исламских мировоззренческих координат. Изучаемый им мир был окутан различными суевериями и стереотипами поведения. В некоторых случаях они выступали своеобразным источником народного этикета. К примеру, за представлениями о шайтане и джинах, по сути, можно разглядеть определенные нормы культурного поведения: не зевать при всех, не болтать ногами, не объедаться и т.д.
В целом «Фольклор казанских татар» Г. Рахима, несмотря на отдельные неточности, является ценным источником по истории тюркского духовного наследия.
 
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Губайдуллин Г. Рахим Г. История татарской литературы. Эпоха феодализма. – Казань, 1925. – 316 с.
2. Гали Рђхим: тарихи-документаль, ђдђби џђм биографик ќыентык / Тљз. Р. Мђрданов, И. Џадиев. – Казан, 2008. – 480 б.
3. Научный архив Института языка, литературы и искусства им. Г. Ибрагимова АН РТ, ф. 18, оп. 1, д. 33, 34, 35.
 
Из лекций Г. Рахима «Фольклор казанских татар»
О собирателях татарского фольклораI
Серьезным собирателем татарского фольклора является известный татарский ученый Каюм Насыров. Он является одним из интеллигентных татар 2-й пол[овины] XIXв., первым человеком, который для татар «прорубил окно в Европу» и способствовал ознакомлению своего народа с западной культурой и науками. Его часто сравнивают с Ломоносовым. Он является, во-первых, популяризатором научных дисциплин среди татарской массы, во-вторых, собирателем памятников народной старины и словесности. Его нельзя назвать ученым в общеевропейском масштабе. Будучи воспитанником старого медресе дореформенной татарской духовной школы, овладев по своей собственной инициативе русским языком, он нашел доступ в русские круги. Из медресе перешел преподавателем татарского языка в Казанскую духовную семинарию. Каюм Насыров по своим воззрениям и деятельности является ярым националистом и потому непонятно, почему он поступил преподавателем в миссионерскую школу, где готовили противомусульманских деятелей русификации и христианизации татар. Но факт остается фактом. […]
Деятельность Насырова в области собирания памятников фольклора казанских татар заключается вкратце в следующем: в 1881 г. вышла его книга, сборник чисто восточного типа под названием «Сорок садов», где были собраны различные курьезы, поучения, анекдоты, рассказы с моралью и т.п. В конце этой книги он помещает в отдельной главе собрание памятников народного творчества: загадки, пословицы, песни. Надо заметить, что, делая это, Насыров рисковал падением своего авторитета перед общественным мнением казанских татар. Казанские татары тогдашнего времени в своей массе были необразованными и фанатичными и считали собирание народных сказок, песен и пословиц за дело, по меньшей мере, пустое. И человек, поместивший такой материал в книгу, рисковал считаться если уже не человеком совершенно не считающимся с общественным мнением, то, во всяком случае, человеком, позволившим себе то, что недостойно благопристойного человека. Несмотря на это, он выпустил эту книгу, которая за включение сюда народных песен была подвергнута жестокой критике среди мулл и более или менее грамотных купцов. Но это не обескуражило его. В 1884 г. он выпускает свой труд в расширенном виде, в виде громадного тома в 600 страниц. Он опять помещает здесь целый ряд памятников народной словесности, а также сведения о языческих обычаях, приметах, распространенных среди татар. Этот труд носит название «Плоды собеседников». […]
О тюркском шаманизме
Видное место в шаманизме отводится различным злым духам, силам. Точно невозможно провести у них грань между божеством и духами. Но все-таки у турецкихII народов есть боги и духи чистого порядка. С ними я вас вкратце и хочу познакомить. Во-первых, тюрк-шаманист считает верховным божеством небо, которое на турецком языке называется «тенгре». В древних орхонских надписях это слово употребляется и в смысле видимого неба, и в смысле божества, так что древние тюрки, как видно, не различали небо от Бога, живущего на небе. В тех же надписях говорится: «Когда наверху возникло голубое небо, а внизу темная земля, между ними появились станы человеческие». По космологии древних тюрков, сначала возникает небо. Как оно возникает, кем создается, неизвестно. Потом возникает земля. Между ними появляются люди. Обычно первобытные тюрки представляют себе небо в виде божества мужского пола, а землю женского пола. В орхонских надписях земля называется «жир-суб», т.е. земля и вода. От соединения неба с землей и получилось все остальное, в том числе и люди. Таким образом, взгляд на мироздание у древних тюрков походит на представления о том же у других первобытных народов. Как, например, у ассиро-вавилонян. О том, как сотворена природа, нам из космологии тюрков неизвестно.
Интересно то, что теперь народ словом «тенгри» обозначает мусульманского бога Аллаха. И «тенгре» в смысле неба в настоящее время у тюрков магометан не существует совершенно. Когда тюрки приняли ислам, понятие о высшем божестве «небе» перешла непосредственно к мусульманскому единому Богу, а все остальные боги исчезли из памяти народа или превратились в различные нечистые силы, или же в мусульманских святых, ангелов и демонов. Это всегда бывает, когда народ меняет свою первобытную религию на религию высшего порядка. Как я вам говорил, слово «тенгри» у древних означало небо, и когда хотели сказать «синее небо», употребляли выражение «кук тенгри». Турецкий язык обозначает синий цвет словом «кук», и сейчас во всех языках турецких «небо» обозначается словом «кук», т.е. «синий». Значит, когда турецкие народы применяли слово «тенгри» к обозначению исключительно мусульманского Бога, то им невозможно было уже обозначать небо тем же словом, как раньше: потому что по магометанскому воззрению, он не является живым богом, как у христиан и других религий. От обозначения такого пришлось отказаться. Вот почему для выражения понятия «неба» применяет обозначение цвета «кук» «синее». Сейчас, если тюрки хотят сказать «синее небо», они не говорят «кук тенгри», а «зенгер кук», т.е. «голубое небо», буквально «голубая синь». […]
Древние тюрки обожествляли также и другие небесные тела, например, Солнце и Луну. Они обоготворяли Солнце и Луну, не представляя их в антропоморфном виде, а просто обожали их как светила. Восток у древних считался страной и передовой, и священной, так что молятся они, обращаясь лицом к Востоку. Восток является страной священной, как страна, откуда восходит Солнце, божество, которому поклонялись. Древние намогильные памятники и статуи языческих времен всегда обращены своей передней стороной на Восток. Древние тюрки говорили «вперед», обозначая этим «на Восток». Так же, как и Солнце, тюрки уважали и Луну, следы чего остались даже у тюрков не шаманистов. Изображения Солнца и Луны красуются на атрибутах шамана, на его бубне и его одежде. Как известно, шаманы любят рисовать на религиозных атрибутах и предметах своего культа изображения своих богов. Между многочисленными «очеловеченными изображениями богов, то сидящих верхом на конях, то пеших, мы можем видеть и Солнце с Луной. У нас у татар также сохранились следы уважения к Солнцу и Луне. […] Когда татарин клянется, он говорит: «Клянусь Солнцем» или «Клянусь Луной». Это является пережитком прежней шаманистской  религии тюрков. […]
У древних тюрков большим почитанием пользовался также огонь, который считался священным. Для очищения и испытания человека его заставляли проходить через огонь (т.е. между двумя кострами). В виде жертвы в огонь лили масло и вино. Считается, что у огня существует свой дух. Следы почитания огня сохраняются у тюркских племен. Их можно видеть даже у татар-магометан. Многие ученые утверждают, что почитание огня перешло к туркам от их соседей персов огнепоклонников. Но следует заметить, что почитание огня свойственно вообще всем первобытным народам.
Что касается земли, собственно поверхности земли, то сама земля и вода считались у тюрков за божество. В орхонских памятниках 200-летней давности слово «жир-суб», т.е. земля-вода, употребляли вместе с «тенгри». Значит, это божество древних тюрков было божеством, ему мало уступающим по силе и значению. Всегда, когда упоминается небо, то говорится о земле. […]
Представления о душе
Теперь перейдем к тому, как представляют себе душу человека древние тюрки. Язычник-тюрк представляет ее обыкновенно в материальном виде, в виде маленькой бабочки. И сейчас, когда ночью собираются ночные бабочки к свету лампы у татар, убивать их не рекомендуется, ибо существует поверие, что это души умерших, вернувшихся к родному очагу. Есть поверие, что когда человек погружается в летаргический сон, то душа человека в виде бабочки или других насекомых, например, мухи, вылетает изо рта и путешествует по различным местам даже в потустороннем мире и затем возвращается. У татар и у других тюркских народов бывают люди, серьезно утверждающие, что во время летаргического сна они были в загробном мире, видели там своих умерших знакомых и родных. Душа человека представляется тюрку-язычнику грозной силой, она может принести человеку громадное зло или же добро. Потом у древних тюрков существует представление о какой-то второстепенной душе. Это так называемый «кут». Кут может выскочить, и человек не умрет. У нас, у татар, есть выражение «из меня вышел кут», что употребляется вместо «испугался». Значит, второстепенная душа может оставить человека в испуге, и тогда человек заболеет. Есть известные обряды, посредством которых дух-кут водворяется обратно в тело. Во многих тюркских языках «кут» употребляется в смысле «счастье», и у татар есть представления о куте как о счастье. Например, поздравляя, татарин говорит «кутлы булсын» (пусть будет счастлив). Кутуру по-татарски означает беситься или бесноваться; человек, который бесится, он, значит, находится под взбунтовавшимся влиянием «кута». Кут обыкновенно живет в тайниках человеческого тела, и когда больной беснуется, у него «кут» значит приходит в ненормальное состояние. У турок из этого корня образуется глагол «куткару» спасать. […]
О мифологии казанских татар
По прошествии 1000 лет, мы видим, что языческое мировоззрение еще очень крепко держится в среде простого татарского народа. Это будет ясно из дальнейшего рассмотрения следов языческого верования казанских татар. Магометанство с самого своего проникновения в среду поволжских тюркских племен начало усиленную борьбу и преследование языческой веры. В этой борьбе главную роль играло мусульманское духовенство, именно муллы, вышедшие из среды самих татар. Даже теперь мы можем наблюдать конец этой борьбы. Так, например, в какой-нибудь деревне после долгих увещеваний муллы народ понемногу отстает от своих старых обычаев, перестает совершать различные обряды, не соответствующие исламскому мировоззрению. […]
Вся сохранившаяся мифология казанских татар ограничивается почти исключительно остатками духов, населяющих различные места природы. Так, сохранилось поверие в духов воды, духов леса, в духов, живущих близ человеческого жилья, вера в духов своих предков, так сказать, культ предков, который не исключается и новой религией. Шаманисты верили в бессмертие человеческой души, по крайней мере, в то, что она остается жить без телесной оболочки после смерти своего хозяина; этому же нас учат и высшие религии, также утверждающие, что душа бессмертна и может отделяться от тела и жить вне земной оболочки. Это соответствие между шаманистской верой в душу и верой в душу по высшим религиям является той причиной, ввиду которой культ предков претерпевает лишь маленькие изменения, а именно: народ продолжает верить, что душа человека после смерти отделяется от бренной оболочки, продолжая жить, и живет она не где-нибудь вдали, а чуть ли не в среде живых людей, во всяком случае она может возвращаться к старому жилищу, входить в сношения с живыми людьми и родственниками. Все дело заключается в том, что душа, бывшая у шамана второстепенным божеством, при новом мировоззрении народа теряет многое из своих особенностей, превращаясь в большинстве случаев в безвредное существо, все же могущее оказать сильное влияние на жизнь людей. Так татары верят в душу «урек» («урек» значит душа людей, лишившихся жизни насильственно).
О заимствованиях из арабской мифологии
Теперь перейдем к духам, заимствованным татарской мифологией из мифологии других народов. Их тоже наберется довольно много. Из них первым следует упомянуть джина. Джин является духом, перешедшим к татарам, с принятием ислама, от арабов. Я определенно не знаю, как арабы представляют себе джина, но кажется, что ни в Коране, ни в 1001 ночи нельзя встретить определенного описания наружности этих духов. Арабы, в силу своей восточной фантазии, склонные к преувеличению, представляют джина обыкновенно великаном, духами громадного роста, ростом в финиковую пальму. У татар же джин превратился в совершенно ничтожного духа, и вообще джинами у татар называется такая огромная масса духовных существ, которые во множестве населяют поверхность земли, подземелья, воздушное пространство, но которые не обладают специальными названиями, как другие магические существа, о которых я говорил выше. Вообще джины представляются существами довольно безличными, обладающими очень малой индивидуальностью. Говорят, что джины живут среди людей, и у них есть верующие и неверующие, т.е. мусульмане и не мусульмане. Джины-мусульмане обитают в мечетях, поэтому татары вечером боятся одни ходить в мечеть. Вообще одинокому человеку не рекомендуется оставаться в мечети, особенно спать там, чтобы не иметь неприятности с джинами. Рассказывают, как иногда в неурочное время в мечети зажигается огонь, и джины в чаплашках и чалмах совершают молитвы, это джины, принявшие ислам по проповеди среди них Магомета. По сути, джин у нас является двояким: в нем есть следы и ислама, а также татарского шаманизма. Хотя эти духи взяты из арабской мифологии, но татары представляют во многом по своему, дают им облик согласно собственной фантазии. Джины живут везде на поверхности земли, так же, как люди. Но только нельзя их видеть. Джины по существу совершенно безвредные духи, но с ними опасно нечаянно столкнуться, если кто-нибудь столкнется с джином, то заболеют оба: и человек, и джин. Поэтому джины сами избегают всякого соприкосновения с людьми. Человек, который коснулся джина, носит название «джин суккан», что значит человек, с которым ударился джин. Такой человек заболевает, и у него делаются увечья. […] Обиталищем джинов являются мечети, бани, ватер-клозеты, бойни и места свалки мусора. Джин любит нечистоплотные места, поэтому татары не рекомендуют сидеть на месте свалки мусора или же на месте, где колют животных. В таких же местах следует остерегаться падения, ибо при падении можно коснуться джина. Упавший человек должен три раза плюнуть на место своего падения или же принести воду в посуде и вылить туда. [...] Иногда джин вселяется в самого человека. Такой человек заболевает или же подвергается буйному помешательству, «беснуется». Такого человека татары называют человеком, в которого вселился джин. Для изгнания джина из человека применяются различные шаманские и полумагометанские способы. Изгнанием джинов занимаются как колдуны и ворожеи, т.е. наследники прежних шаманов, а также мусульманские духовные лица, которые считаются святыми старцами ишаны. Джина изгоняют при помощи молитв и обрядов. Джин весьма боится также медведя, и через «взбесившегося» человека заставляют перешагнуть ручного медведя. Вообще, по представлениям татар, злые духи боятся медведя. В дома, где вселилась нечистая сила, тоже вводят медведя, чтобы духи испарились, убежали прочь. Ишаны изгоняют джина также ударами палок, разными заклинаниями и молитвами.
Школьные поверья
Под влиянием ислама у татар образовался целый ряд поверий об учении. Например, говорят, что если в учебник положить павлинье перо, то это способствует хорошему запоминанию уроков. Если жевать смолу во время уроков, то забудешь урок (у татар особенно среди женщин сильно распространен обычай жевать белую смолу, которую привозят с Востока). Книгу нельзя оставлять открытой, чтобы ее не читал шайтан. Нельзя сказать «бисмилля», когда принимаешься за учение уроков по русским книгам потому, что заучиванию русских книг способствует шайтан, и если упомянуть имя Бога, то шайтан убежит и не поможет ученику. Какого места тела ученика ни коснется рука или плеть учителя, место это не подвергнется горению в адском огне. Поэтому татарин, отдавая своего сына учиться, обыкновенно говорит учителю трафаретную фразу: «мясо тебе, кости мне», т.е. «можешь сколько угодно бить и истязать мальчика, только бы он хорошо учился». Конечно, при этом родителем принимается во внимание и спасительное свойство ударов учителя. […]
Об импровизированных архивах
Татары весьма уважают не только Коран, но и всякую книгу и даже всякий исписанный лист бумаги. Татарин не допустит, чтобы исписанная бумага лежала на полу и, Боже сохрани, если кто наступит на нее ногой. Человеку нельзя сидеть выше книги и в особенности Корана. Сесть же на самую книгу считается очень большим грехом. Если человек случайно уронил из рук Коран, то он благоговейно его поднимает, прикладывается к нему и кладет на свою голову, только затем кладет на место. Человек, уронивший Коран, как будто просит у него извинения. Считается также грехом сжигать исписанную бумагу. Поэтому в деревнях можно наблюдать следующее явление: когда в доме накопилось много исписанной бумаги и старых книг, вышедших из употребления, то их обыкновенно уносят в мечеть и складывают в подвале. Таким образом, у нас в подвалах мечетей, особенно деревенских, образовались целые импровизированные архивы и будущим ученым из татар предстоит труд копаться в этих архивах, ибо это обещает дать очень много интересного материала для истории татарской литературы. Например Г.ШарафIII в своей деревне, просматривая подвал мечети, нашел старинную рукопись известной татарской поэмы «Иосиф Зюлейхи», причем он представляет собой другой вариант, чем напечатанный в Казани. Затем я с Г.Губайдуллиным пробовали исследовать подвалы некоторых мечетей в Казани. В одной мечети нами было найдено несколько отрывков старинных рукописей. Городские мечети вообще не должны давать таких богатых результатов, как деревенские, т.к. в городе, во-первых, не соблюдают строго обычай складывать все старые бумаги в мечети, во-вторых, в Казани мечети часто перестраиваются, так что при этом содержимое мечети сильно страдает. […]
Представления о конце света
К официальным признакам, показывающим приближение конца мира и изложенным в мусульманских книгах, татары прибавляют еще некоторые от себя, так, например, говорят, что при приближении этого момента пойдет красный снег. И теперь, когда татарин выражает свое недоверие к назначенному сроку, то говорит: «Это будет, пожалуй, когда пойдет красный снег с неба». Есть также поверие, что род человеческий с каждым днем становится все ниже и ниже ростом; во времена Адама и даже Магомета люди еще были огромного роста, в несколько саженей. Постепенно укорачиваясь, в настоящее время люди дошли до этого роста. Убывание роста идет в том же направлении, так что с приближением конца мира люди станут такими карликами, что «хлеб станут молотить в печи». […]
О шайтане
Никогда не следует хрустеть пальцами потому, что при хрусте каждого пальца зарождается 77 новых шайтанов. Нельзя сидеть, положив одну ногу на ногу, от этого шайтаны тоже размножаются. Также нельзя сидеть и дрыгать ногами потому, что тогда шайтан положит человеку на ноги своего ребенка и будет качать его. При зевании обязательно нужно закрывать рот рукой, т[ак]к[ак] в противном случае внутрь человека залезет шайтан,и свив себе гнездо под сердцем,будет подстрекать человека к дурным поступкам. Если в человеке уже сидит шайтан, и при зевании у него рот открыт, то внутренний шайтан по имени «ханнас» целуется со своим внешним товарищем. Если человек, принимаясь за еду, не вспоминал имени Бога, то все, что он ест, проглатывается шайтаном и насыщается не человек, а он. Потому, если человек много ест и никак не может насытиться, то про него говорят, что, должно быть, не упомянул имени Бога перед едой. Если же человек, принимаясь за еду, не упомянет имени Бога, но потом, наполовину пообедав скажет «бисмилля», тогда шайтана вырвет, он от него уходит.
О проклятии
У татар есть много поверий о проклятии. Проклятие в представлении татар является чем-то конкретным. Татары верят, что проклятие, произнесенное человеком, отправляется искать того, против кого оно направлено. Если же оно ни против кого не направлено, или же не найдет адресата, то оно падает на голову того, кто его послал. Присутствующим при произнесении проклятия не рекомендуется быть с непокрытой головой потому, что обычно проклятие падает на непокрытую голову. Если кто-нибудь в присутствии детей, сидящих без шапок, произнесет проклятие, то их гладят по голове и говорят «бисмилля». […]
Обереги для детей
Нельзя ребенка оставлять одного в комнате до 40 дней от рождения, т[ак]к[ак] в таком возрасте ребенка легко может похитить «пери»IV или «джин» и вместо него положить свое собственное безобразное дитя. Если грудной ребенок сильно плачет, то это хороший признак, так как у него глаза станут черными, а черные глаза у татар считаются более красивыми, чем всякие другие. Человек, у которого дети не выживают в детстве, следующих детей обыкновенно называют особыми именами. Так, к имени девочки присоединяют слово «Ульмяс», т.е. «бессмертная», к имени же мальчика слово «Баки», по-арабски «вечный» или же к его имени прибавляют слово «железо». Железо у татар, как у всех тюркских народов, считается металлом чуть ли не священным. Это делается для того, чтобы ребенок был крепким, как железо, и не умирал. Да и вообще каждого ребенка сейчас же по рождению, еще до того как мулла даст ему официальное имя, татары нарекают языческим именем, которое производится обычно от железа, например «Биктимур» (Бек-Железо) или «Тимур-бай» (Железный бай). Впоследствии это импровизированное имя отпадает. […]
О свадебных обычаях
Приезд жениха к невесте обставлен некоторыми обычаями, по всей вероятности, имеющими довольно древнее происхождение. Например, при въезде жениха в ворота обыкновенно производятся выстрелы из ружей, причем сам жених иногда принимает также участие в стрельбе. Это, по всей вероятности, пережитки умыкания. Прежде, особенно у диких или полудиких кочевых народов, свадьбы совершались таким образом. Молодой человек, собирающийся жениться, вместе со своими друзьями делал бесцеремонный вооруженный набег к другому роду и увозил оттуда какую-нибудь девушку — это называлось «умыкание невесты» и практиковалось в древние времена почти у всех народов. Такого же рода умыкание представляет собой, между прочим, похищение сабинянок римлянами. Умыкание невесты существует даже в настоящее время у кавказских горцев и у многих турецких племен. У некоторых народов умыкание уже совершается не всерьез и превратилось в нарочно разыгрываемое представление, происходящее при молчаливом согласии обеих сторон. Это уже начало вырождения обычая умыкания невесты и превращения его в обряд. В настоящее время тайный увоз женихом невесты практикуется и у татар. В редких случаях, когда родители не соглашаются добровольно выдать ее замуж за человека, которого она любит, по бедности последнего или по другой причине. В таких случаях жених обыкновенно тайком увозит невесту из дома отца и венчается с ней где-нибудь в чужой деревне. Обычай стрельбы из ружей при въезде жениха является, вероятно, остатком и воспоминанием обычаев того времени, когда жених приходил красть невесту, и между его отрядом и защитниками дома невесты подчас происходили настоящие побоища. На это же самое указывает тот факт, что жениха приводят товарищи и друзья, «дружки», как говорят русские. Это наблюдается почти у всех народов. Эти «дружки» являются ничем иным, как его дружиной, с помощью которой он шел красть невесту. В свадебном обряде принимают участие сват и сваха, т.е. люди, которые ведут переговоры между брачующимися домами; у татар они носят название «джауче», что обозначает в буквальном переводе «воин» или «вояка». Это слово точно так же пережиточное, оставшееся со времен умыкания невесты. […]
Погребальные обычаи
При погребении же на грудь покойника, в складки савана, надушенного розовым маслом вместе с пахучими специями, гвоздикой и «бадьяном», кладут книжку с молитвами, в которой изложены вопросы и ответы, задаваемые покойнику двумя ангелами, сейчас же после погребения. Таким образом, допрашиваемый может справляться по книжке, если случайно забудет какой-нибудь ответ. Татары верят, что по погребении покойник в могиле оживает, и к нему являются два ангела, которые задают ему вопросы о вере. Ответ покойник держит сидя, поэтому для того, чтобы удобнее было сесть, некоторые татары велят свою могилу делать достаточно высокой, чтобы мог свободно встать и сесть. Ангелы эти имеют страшный и грозный вид. Мертвые, путающиеся при допросе, подвергаются ими различным мучениям. Эти поверья уже не относятся к области народного фольклора, а к поверьям, связанным с исламом. После ухода всех из кладбища у могилы на несколько минут остается мулла. […] Он безостановочно повторяет догматы ислама, что является подсказыванием покойнику при его ответах ангелам допросчикам. За упокой души татары дают мулле так называемое «могильное подаяние», по-татарски «гурь садахасе», которое состоит у богатых людей из лошади или коровы, а у менее состоятельных для этого употребляется овца, а у бедных петух или гусь. […]
О знахарях
С знахарством борется не только цивилизация, но и отчасти религия, стоя на той точке зрения, что оно является остатком язычества; так, например, арабские писатели в своих записках отмечают, что у древних булгар людей, которые много знали, подвергали смертной казни. Долго не знали, как объяснить это странное явление, для чего знающих и ученых людей народ подвергал смерти. Впоследствии один восточный ученый объяснил, что в данном случае под людьми знающими подразумевали именно знахарей и колдунов, и булгары, как ревностные последователи новой для них религии — ислама, усердно уничтожали жрецов старой языческой религии. В настоящее время тоже происходит скрытая борьба между языческими врачевателями и мусульманскими целителями, ишанами и муллами. Если знахарь и колдун лечат народ своими языческими средствами, то представители мусульманского духовенства совершают то же самое при помощи различных мусульманских молитв. Вследствие этого они конкуренты, являются ярыми противниками народного знахарства. […]
О пословицах
Особый интерес представляет ряд пословиц, в которых понятие «татарин» употребляется в весьма непривлекательном виде. Например: «Где татарин, там и опасность», «Татарин и во сне страшен», «Если татарин станет чиновником, то лапти свои повесит у красного угла».
Такие пословицы нельзя объяснить ничем, как только тем, что они сложились в том периоде, когда булгары были завоеваны ордою Батыя, и татары по отношению к булгарам являлись угнетателями и грозными притеснителями. Ордынские татары из гарнизона Батыя, которых последний оставил в Булгарии по завоевании края, были, безусловно, нежелательными гостями для местных жителей, и возможно, что коренные жители булгарского царства, поволжские тюрки, сложили про них эти пословицы. Иногда и по таким косвенным признакам удается установить происхождение пословиц. К таким можно причислить известную пословицу, гласящую: «Много будешь знать — повесят». Пословицы являются главным образом носительницами и выразительницами народной морали. Народ вкладывает в них свои этические воззрения на жизнь, поступки и взаимоотношения человека. Приведу несколько таких пословиц, где выражаются этические взгляды: «Тому, кто тебе поклонился, кланяйся до земли», «Если кто задирает голову перед тобой, то и сам задирай голову до неба», «В обществе воробей не умрет», «Если всем миром плюнуть, образуется озеро», «Отделившаяся от стада овца попадется волку в зубы», «Человек из бедности, ставший богатым, будет зажигать лучинки и днем», «Не стучись к другому в ворота, и к твоим воротам постучатся», «Если кто в тебя камнем бросает, брось в него хлебом», «Будешь слишком ретив — повесят, будешь слишком забит — затрут, будешь держаться середины — сделают старшиной», «Отдашь — получишь, посеешь — пожнешь», «Кто правду скажет, тот брату своему мил не будет».
Есть множество пословиц, в которых мы видим сильное влияние мусульманской религии. Пословицы, где упоминается Аллах, судьба, мулла, суфии, встречаются в большом количестве; но почему-то не приходится встречать почти ни одной пословицы, где отразилась бы языческая религия татар, хотя бы в такой мере, как это отражается в других областях фольклора. Почему-то в пословицах мы совершенно не замечаем влияния языческой старины. […]
Конечно, в татарских пословицах, несмотря на их интернациональность, очень сильно отразились и индивидуальные особенности этого народа. Например, следующая пословица характеризует татар и русских: «Если русский разбогатеет, то строит церковь, а если татарин разбогатеет — заводит жен».
Очень много пословиц, в которых проявляется коммерческий дух татар. Как вы знаете из истории, еще со времен древних булгар и до настоящего времени татары являются преимущественно торговым. И в настоящее время не только городские, но и сельские жители — татары проявляют очень большую склонность к торговле, предпочитая ее всем остальным промыслам. Вот некоторые из таких пословиц. «Учит не купля, а продажа», «Деньги тянут деньги», «У кого в Бухаре товар, тот и сыт».
Последняя пословица показывает на давнишние торговые сношения татар со Средней Азией. […]
Научный архив ИЯЛИ им. Г.Ибрагимова АН РТ,
ф.18, оп.1, д.33, л.16-19,27-29, 47-50, 79-81;
ф.18, оп.1, д.34, л.12, 13, 15-19, 21-23, 35-37, 39, 48, 126-130.
 
Публикацию подготовила
Лилия Габдрафикова,
кандидат исторических наук


I. Здесь и далее подзаголовки и подстрочные примечания автора вступительной статьи.
II. Здесь и далее слово «турецкий» употребляется в значении «тюркский».
III. Шараф Галимзян Шарафетдинович (1896-1950), общественный и политический деятель, языковед.
IV. Пери — аналог «джина».