2013 1/2

Декрет «О реорганизации и централизации архивного дела в РСФСР» от 1 июня 1918 г. и его место в истории отечественного архивного дела

В 2013 г. исполняется 95 лет со дня подписания В. И. Лениным декрета «О реорганизации и централизации архивного дела в Российской Советской Федеративной Социалистической Республике». Собственно говоря, эта дата является точкой отсчета в истории государственной архивной службы России. Именно государственной, поскольку история архивного дела в России насчитывает не одно столетие.
Эта история вобрала в себя много героических и драматических страниц, попыток реформирования системы, поиска оптимальных путей развития. Ее определенными вехами стали появление профессии архивариуса по Генеральному регламенту от 10 марта 1720 г., проекты архивных реформ Г. А. Розенкампфа, Н. В. Калачева, Д. Я. Самоквасова, создание Союза российских архивных деятелей и т. д.
Писать о знаменитом декрете одновременно и легко, и очень сложно. Легко потому, что сам декрет состоит всего из 12 пунктов и занимает буквально страницу печатного листа. Сложно потому, что с момента его выхода прошел без малого век, и за это время было опубликовано большое количество статей, высказаны различные, часто полярные мнения и суждения по поводу его содержания, истории создания и исторического значения1. Однако фактом является то, что основные положения этого законодательного акта стали основой для развития не только отечественного, но и зарубежного архивного дела.
Необходимость архивной реформы в России чувствовалась задолго до прихода к власти большевиков. Суть и формы преобразования архивного дела обсуждали члены Союза российских архивных деятелей во главе с А. С. Лаппо-Данилевским. Альтернативные проекты реформ предлагали Е. Н. Квашнин-Самарин, А. И. Лебедев, К. Я. Здравомыслов, Н. В. Голицын, Ф. А. Ниневе. Однако российское правительство так и не выработало единой политики в области архивного дела, хотя реформаторы XIX в. создали для этого прочную законодательную базу.
Ни один из проектов не нашел практического воплощения. Это объясняется невозможностью решить поставленные вопросы без активной поддержки правительства, сложностью политической обстановки в стране, отсутствием должной финансовой базы2. Основными идеями всех известных проектов реорганизации архивного дела были концентрация архивных документов, недробимость фондов и централизация системы архивных учреждений. Именно они легли в основу декрета 1918 г.
О том, как шла подготовка декрета, довольно подробно рассказано в монографии Т. И. Хорхординой «История и архивы»3. По мнению автора, «архивисты и историки к июню 1918 г. были готовы использовать свой очередной шанс. Объективные предпосылки были налицо — в недрах ЦКУА* уже в апреле и мае готовы проекты декрета о реорганизации архивного дела, который рассматривался первоначально как сопроводительный документ к обширным проектам Положения об устройстве центрального и местного управления архивным делом»4.
26 апреля 1918 г. состоялось заседание Совнаркома с участием В. И. Ленина, И. В. Сталина, Я. М. Свердлова, П. А. Красикова, Г. В. Чичерина и других руководителей партии и правительства, на котором с докладом «Об организации Центрального управления архивами» выступил Д. Б. Рязанов. Главным положительным результатом заседания стал факт официального признания правительством этого ведомства в качестве общероссийского органа управления архивами5.
27-28 мая 1918 г. состоялось совещание комиссии по выработке проекта организации Центрального управления архивами. Выступивший на нем Д. Б. Рязанов отметил, что проект архивной реформы не представляет собой чего-либо принципиально нового по сравнению с проектами Н. В. Калачова и Д. Я. Самоквасова. Просто дальше откладывать ее осуществление было нельзя. По общему мнению историков и архивистов, «реформа архивного дела, не представлявшая идейно ничего нового, поскольку о ней не первое уже десятилетие думали и писали лучшие знатоки архива в России, нетерпеливо и упорно добиваясь осуществления ее, к моменту создания декрета оказалась до крайности необходимой, и уже не только по принципиальным соображениям. Катастрофическое положение многих архивов, оставшихся безо всякого призора после ликвидации ведомств, требовало немедленной помощи чисто практическими мерами, и притом в государственном масштабе»6.
Разработчики проектов реформы решили учесть опыт не только отечественного, но и зарубежного архивного строительства. Они пользовались библиотекой Союза российских архивных деятелей, которая насчитывала свыше 100 названий книг по архивоведению, включая переводную литературу. Особое внимание уделялось опыту архивных преобразований времен Великой Французской революции, провозгласившей три основных принципа нового архивного устройства: 1) управление публичными архивами в общегосударственном масштабе, 2) признание государством своей ответственности за документальное наследие прошлого, 3) принцип доступности архивов для общественности.
30 мая 1918 г. проект декрета «О Главном управлении архивным делом» и проект Положения о Главном управлении архивным делом (ГУАД) были доложены Д. Б. Рязановым на заседании Совнаркома под председательством В. И. Ленина. Однако рассмотрение документов было перенесено на следующий день. 31 мая Рязанов представил документы так называемому Малому Совнаркому, которому было поручено рассмотреть данный вопрос. В результате работы Малого Совнаркома из проекта декрета «О Главном управлении архивным делом», состоявшего из 9 пунктов, и Положения о ГУАД (19 пунктов и приложения), был составлен один общий документ из 12 пунктов. После утверждения на Большом Совнаркоме протокола заседания Малого Совнаркома 1 июня 1918 г. документ был подписан В. И. Лениным, В. Д. Бонч-Бруевичем и Н. П. Горбуновым7.
Оценивая значение декрета, исследователи, как правило, подчеркивают следующие моменты. Во-первых, декрет предусматривал создание Главного управления архивным делом (ГУАД) при Наркомате просвещения РСФСР, т. е. архивное дело было выделено в самостоятельную отрасль государственного управления. Учитывая, что в истории России впервые появился орган, ответственный за проведение единой политики в области архивного дела, это можно считать важным достижением.
Во-вторых, декрет провозглашал образование Единого государственного архивного фонда (ЕГАФ), в который должны были поступить документы всех архивов ликвидируемых правительственных учреждений. «Идея создания Единого государственного архивного фонда и органа управления им не являлась изобретением большевиков, а отражала общую тенденцию упорядочения управления, хранения и использования архивного наследия, по крайней мере, в европейских странах»8. Думается, что этот факт не умаляет достоинств документа, ведь важно не столько то, кто это предложил, а сама идея и ее воплощение.
В-третьих, декрет лишил правительственные учреждения права уничтожать любые дела и переписку без письменного разрешения ГУАД. Нарушителям этого положения грозила судебная ответственность. Действительно, очень важно было «вырвать исторические архивы из рук ведомств»9. Ведь в России сложилась такая практика, когда каждое ведомство само решало, какие дела и сколько хранить, а уничтожение документов осуществлялось стихийно и в массовом порядке. Таким образом, «сначала гипотетически, а затем и фактически декрет ввел централизованное управление архивным делом всей страны, обуздал ведомственное всевластие над документами, обязав их в определенные сроки расставаться с вышедшими из употребления бумагами»10.
Конечно, декрет был несовершенным. В нем не нашли отражение многие ключевые вопросы организации архивного дела. Специалисты отмечают целый ряд серьезных недостатков. Так был проигнорирован принцип публичности архивов. Кроме того, декрет, провозгласив централизацию, не довел ее до логического завершения, т. е. не образовал единое центральное государственное хранилище: «Созданию подобного хранилища после 1917 г. мешало многое: укрепившиеся традиции ведомственных форм хранения документов, двустоличность, разруха и тяжелейшее финансовое состояние страны, идеологическая ориентация пришедшей к власти новой элиты, слабость исторической школы в России и т. п.»11 Наконец, прикрепление архивной службы к Наркомату просвещения, а не напрямую к Совнаркому, сильно сказывалось впоследствии как на финансировании, так и на организации работы архивистов.

Декрет о реорганизации и централизации архивного дела в РСФСР. 1 июня 1918 г. Из личного архива автора.

Несовершенство основополагающего законодательного акта было обусловлено как объективными (сложная политическая, экономическая, социальная, военная обстановка), так и субъективными факторами (столкновение ведомственных интересов, личностные взаимоотношения людей, причастных к созданию декрета). Тем не менее декрет имел историческое значение.
Рассмотрим процесс реализации декрета от 1 июня 1918 г. и последующих актов в области архивного дела на местах. Как отмечает Т. И. Хорхордина, положение в провинции было таково, что «здесь зачастую даже не слышали о бесчисленных декретах, указах, распоряжениях, постановлениях центральной власти»12.
4, 12 апреля и 23 июля 1919 г. в циркулярных указаниях ГУАД отделам народного образования губернских исполнительных комитетов, уполномоченным ГУАД и губернским ученым архивным комиссиям, а также заведующим губархивами указывалось на «необходимость в целях охраны исторических документов особо строгого наблюдения за тем, чтобы никакие дела и документы ни под каким видом, под угрозой судебной ответственности по декрету 1 июня 1918 г., не подвергались уничтожению без особого письменного разрешения Главархива»13.
Как обстояло дело с декретом в Казани? В монографии Р. Г. Шамсутдиновой «Архивное дело в Татарстане (конец XIX в. — 30-е гг. ХХ в.)» приводятся строки из письма профессора Казанского университета М. В. Бречкевича от 8 декабря 1918 г. М. К. Любавскому (одному из руководителей ГУАД РСФСР): «Вообще декрет этот прошел в Казани совершенно не замеченным ни властями, ни историками-специалистами»14. Конечно, на то были и вполне серьезные причины, а именно то обстоятельство, что в августе 1918 г. Казань на несколько недель оказалась в эпицентре военных событий. Кроме того, задолго до декрета от 1 июня 1918 г. обязанности по сохранению архивов упраздненных губернских учреждений принял на себя Северо-Восточный археологический и этнографический институт. Полномочия института были неоднократно подтверждены, в том числе и после выхода декрета, пока в феврале 1919 г. на должность уполномоченного Главного управления архивным делом не был назначен профессор Казанского университета И. А. Стратонов. Вот что писал об этом сам И. А. Стратонов: «Тотчас же я поспешил уведомить управление о моем согласии принять на себя названные обязанности. Вместе с этим я отправился в местный губернский исполком, представил свой мандат и просил уведомить все правительственные и советские учреждения о моих обязанностях — правах охранять архивы и наблюдать за исполнением декрета Совета народных комиссаров от 1 июня 1918 года»15.
В течение 1919-1920 гг. сотрудниками Казанского губархива проводилась огромная работа по спасению архивных комплексов, причем не только в самой Казани, но и в районах республики. 30 декабря 1920 г. в связи с образованием Татарской АССР губернский архив был переименован в Татцентрархив с подчинением Народному комиссариату просвещения ТАССР.
О том, что ситуация с обеспечением сохранности архивных документов продолжала оставаться весьма острой и к началу 1920-х гг., следует из циркуляра СНК ТАССР наркоматам и кантисполкомам от 22 февраля 1921 г. В нем говорилось: «Во исполнение декрета Совета народных комиссаров РСФСР от 1 июня 1918 г. о реорганизации и централизации архивного дела, в гор. Казани учрежден Центральный архив ТССР… Ввиду не прекращающихся истреблений архивных материалов, Совнарком ТССР напоминает всем советским учреждениям о необходимости точного исполнения декретов Совнаркома РСФСР от 1 июня 1918 г. и 31 марта 1919 г., из которых следует: 1. Меры к сохранению архивов от расхищения должны быть решительными; 2. Лица, коим поручено ведение архивами, обязаны тщательно наблюдать за сохранностью архивов и принять меры на случай их расхищения;.. 3. Продажа и уничтожение дел архива ныне существующих учреждений, а также расформированных во время войны, революции и в предшествующее время недопустимо ни под каким видом без соблюдения установленной законом формы (декрет 31 марта) и виновные в сем подлежат ответственности по суду, согласно параграфу 5-му декрета Совнаркома РСФСР от 1 июня 1918 г.»16
Постановление СНК ТАССР от 11 мая 1921 г., ссылаясь на декрет СНК РСФСР от 1 июня 1918 г., закрепило за Центральным Татарским архивным управлением «право надзора, руководства и распоряжения архивами как ликвидированных, так и ныне действующих и вновь возникающих учреждений, заведений, предприятий, обществ и т. п.»17
Декрет от 1 июня 1918 г. был первым в череде последующих законов и нормативных актов. Он выполнил свою историческую миссию, прокладывая дорогу отечественным (да и не только) архивистам в их очень нужном для общества деле — сохранении национального документального богатства.
 
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Митяев К. Г. Ленинский декрет 1 июня 1918 г. и советское архивоведение // Советские архивы. – 1968. – № 3. – С. 9-15; Пшеничный А. П. О подготовке декрета «О реорганизации и централизации архивного дела в РСФСР» // Советские архивы. – 1987. – № 6. – С. 16-23; Кузьмин Е. И., Селезнев М. С. О «новом» толковании текста ленинского декрета об архивном деле от 1 июня 1918 г. // Советские архивы. – 1989. – № 5. – С. 39; Старостин Е. В., Хорхордина Т. И. Декрет об архивном деле 1918 г. // Вопросы истории. – 1991. – № 7-8. – С. 41-52; Автократов В. Н. Из истории централизации архивного дела в России (1917-1918 гг.) // Отечественные архивы. – 1993. – № 3. – С. 9-35; № 4. – С. 3-27; Старостин Е. В., Прокопенко А. С. К 80-летию декрета «О реорганизации и централизации архивного дела в РСФСР» // Отечественные архивы. – 1998. – № 2. – С. 31-34; Банасюкевич В. Д., Старостин Е. В. Глядя in medias res декрета об архивном деле 1918 г. // Отечественные архивы. – 2008. – № 2. – С. 21-25; Елпатьевский А. В. Еще раз о декрете от 1 июня 1918 г. // Отечественные архивы. – 2008. – № 2. – С. 26-27 и др.
2. Акимов С. В. Последние шаги к архивной реформе 1918 г. (Проекты Е. Н. Квашнина-Самарина, А. И. Лебедева, К. Я. Здравомыслова, Н. В. Голицына, Ф. А. Ниневе) // Отечественные архивы. – 2001. – № 5. – С. 24-32.
3. Хорхордина Т. И. История и архивы. – М., 1994. – 360 с.
4. Там же. – С. 57.
5. Там же. – С. 59.
6. Там же. – С. 63.
7. Там же. – С. 67.
8. Банасюкевич В. Д., Старостин Е. В. Указ. соч. – С. 22.
9. Там же.
10. Старостин К. В., Прокопенко А. С. Указ. соч. – С. 31.
11. Там же. – С. 32.
12. Хорхордина Т. И. Указ. соч. – С. 69.
13. Там же. – С. 75.
14. Шамсутдинова Р. Г. Архивное дело в Татарстане (конец XIX в. — 30-е гг. XX в.). – Казань, 2007. – С. 62.
15. Государственная архивная служба Татарстана (1916-2006 гг.): Сб. документов и материалов / Отв. сост. Д. И. Ибрагимов; сост. Л. В. Горохова, Н. Д. Нерозникова, Н. А. Шарангина. – Казань, 2006. – С. 39.
16. Там же. – С. 52-53.
17. Там же. – С. 54.
 
Римма Садыкова,
кандидат исторических наук


* Центральный комитет управления архивами.