2015 1/2

Стратиграфия топонимов Средней Волги

Известно, что некогда территория Средней Волги входила в состав Волжской Булгарии, Половецкой степи, Золотой Орды и Руси. Средняя Волга сегодня — это земли от правого притока Волги реки Суры до южного края Самарской Луки и далее по течению Волги вплоть до Сызрани (Чувашия, Республика Марий Эл, Татарстан, Нижегородская, Ульяновская, Пензенская и Самарская области). Понятие «Средняя Волга» в определенной мере является условным и только в целом отражает ареал настоящего топонимического исследования.

Перечисленные административно-территориальные образования лежат на восточной оконечности Русской равнины, их суммарная площадь составляет 324,1 тысяч кв. км, где проживает около 15 млн человек. C точки зрения топонимической стратиграфии, район Средней Волги представляется чрезвычайно гетерогенным, что обусловлено историческими условиями его заселения. Самые древние свидетельства существования здесь человека (энеолитическая культура) относят к началу V тыс. до н. э.1 Следовательно, доиндоевропейские и дофинноугорские субстратные топонимические элементы, которые пока невозможно этимологизировать, эволюционировали не менее шести тысяч лет.

Средняя Волга явилась тем топонимическим пространством, где появлялись и исчезали топонимические мириады народов финноугорского, иранского и даже балтийского происхождения, создавая мозаичную картину взаимопроникновений.
Балтийская топонимия встречается здесь фрагментарно, главным образом в виде гидронимов, так, еще Л. Л. Трубе* отмечал наличие балтийских элементов среди гидронимов Нижегородской области2. Позже о «продвижении» ареала балтийских элементов в восточном и юго-восточном направлениях сообщали и другие авторы-исследователи3.

Наличие финно-угорского пласта в топонимии Средней Волги несравненно более выражено, чем балтийского. Даже не затрагивая приграничную территорию Мордовии, можно легко обнаружить топонимы, семантика которых связана с языками волжских или прибалтийско-финских народов.
Частота встречаемости финно-угорских топонимов в пределах исследуемого ареала уменьшается с северо-востока на запад и юго-запад. Около 80 % топонимов — названий рек, урочищ, населенных пунктов — здесь восходят к мордовским апеллятивам: гужи (кужи) — «поляна», пиче — «сосна», пандо — «гора», ляй (лей) — «река»4. Если большая часть топонимов финно-угорского происхождения характерна для Нижегородской, Пензенской и Ульяновской областей, то в Самарской области они представлены значительно скромнее, поскольку мокшане и эрзяне расселились здесь сравнительно недавно, в XI-XIII вв., и только в XVII в. пришли в Заволжье.

Особенно интересной представляется ираноязычная топонимия Средней Волги, которая во многом остается еще не исследованной. Если иранизмы в географических названиях центральных областей европейской части РФ считаются довольно часто встречающимися элементами на топонимической карте, то для Средней Волги такая ситуация нетипична. Более того, по мнению некоторых исследователей, существуют сравнительно простые и логичные этимологии целого ряда якобы ираноязычных названий на основе финно-угорских, славянских или даже балтийских языков. К числу же общепризнанных иранизмов принадлежат такие топонимические элементы, как наименование населенного пункта Сердобск (Пензенская область), получившего его по р. Сердоба, в названии которой просматривается иранская основа «сардоба»5. Топоним распространен среди географических названий Центральной Азии и Ирана, где названия Сердаб,Сердабдап и им подобные — довольно распространенное явление. Иранские топонимы, так же как и топонимы балтийского происхождения на Средней Волге, представлены фрагментарно, частота их встречаемости возрастает по мере приближения к южным областям. Здесь их удельный вес составляет, по нашим оценкам, до 7-10 %. И это неслучайно, ведь скифы и сарматы (савроматы) служили посредниками в контактах между финноугорскими народами и народами Кавказа.
В отличие от иранизмов славянский пласт топонимов изучен достаточно подробно. Большая заслуга в этом известных российских исследователей: А. М. Селищева, В. П. Семенова-Тяньшанского, С. Б. Веселовского, а также В. В. Радлова, Э. М. Мурзаева, Н. Аширалиева, Э. В. Севортяна.

По сравнению с балтийской, финно-угорской и иранской, славянская топонимика распространена практически повсеместно и почти везде (за исключением Татарстана) превалирует в количественном отношении. Можно утверждать, что большая часть нерусских географических названий Средней Волги была «переосмыслена» русскими людьми в формате народной этимологии, облечена в доступную и понятную для русского человека форму.

Славянские топонимы имеют возраст в пределах трехсот-четырехсот лет. Процесс образования славянской топонимики шел по пути колонизации русскими переселенцами территорий Средней Волги, это хорошо видно на примере славянизации географических названий одной из центральных областей Средней Волги — Ульяновской, описанной известным исследователем В. Ф. Барашковым. Как отмечает автор, процесс освоения и заселения русскими Симбирско-Сызранского Поволжья особенно интенсивно происходил на протяжении второй половины XVII столетия. Именно тогда одновременно с основанием Симбирска (1648 г.), Симбирско-Карсунской и Закамской сторожевых линий, так называемых засечных черт, здесь появилось много новых селений. При этом в 1650-1670-е гг. осваивались преимущественно территории к северу от линии Симбирск-Карсун, а в 1680-е гг. заселялись места, расположенные к югу от этой линии, а также левобережная часть области. Можно с достаточным основанием считать, что на протяжении второй половины XVII столетия в пределах современной Ульяновской области были сформированы населенные пункты, которые сохранились и до настоящего времени. Понятно, что и многие названия ныне существующих селений, природных географических объектов в пределах области появились в те времена. В качестве примера топонимов XVII столетия можно указать такие как Арское, Белый Яр, Богдашкино, Большие Ключищи, Енганаево, Ерыклинск, Измайлово, Карлинское, Кременки, Мостовая, Тиинск, Уржумское, Чердаклы, Чуфарово, Языкове и др.6
Говоря о славянских географических топонимах Средней Волги, необходимо сказать и о древнеславянских. В свое время на территории Средней Волги и Южного Прикамья проводили исследования Н. Ф. Калинин, А. Х. Халиков, В. Ф. Генинг, П. Н. Старостин, П. Д. Степанов, Г. И. Матвеева и др. В результате была выделена существовавшая в V-VII вв. археологическая культура, названная именьковской. Эта культура была распространена от р. Суры на западе до р. Белой на востоке, от левобережья Нижней Камы на севере и до Жигулей на юге. Ее истоки, как это установлено Г. И. Матвеевой, располагались на юго-западе в левобережье Среднего Днепра, где они были связаны с культурой, этнически определяемой как восточно-славянская или восточные балты (В. В. Седов)7. Мы склоняемся к первому мнению, что подтверждается наличием восточно-славянских топонимов на именьковской территории (гидронимы типа «Свия», «Брыса», «Упа», «Уса»). На рубеже VII-VIII вв. значительная часть именьковских племен покинула Среднюю Волгу, а оставшаяся ассимилировалась.
И, наконец, следует обратиться к громадному по своей мощности тюркскому пласту топонимов, которые довольно легко идентифицируемы. Плотность тюркских топонимов различна. К северу от Самарской области она резко возрастает. Тюркская топонимика Средней Волги восходит к разным источникам, однако, принимая во внимание идентичность почти всех тюркских языков, можно предполагать о существовании родственных географических названий, образованных с помощью характерных топонимических суффиксов: «лы», «лык».
Ареал тюркских названий сравним по масштабам с ареалом славянских. Причем тюркские топонимы являются довольно устойчивыми и легко идентифицируются по их тривиальной семантике. Тюркизмы в топонимии Средней Волги уходят корнями в Средневековье и привязаны к размещению тюркоязычных народов на территории региона. И хотя за последние несколько десятилетий в области изучения тюркской топонимики сделано многое, но применительно к отдельным территориям (возможно, за исключением Татарстана) или даже крупным территориальным таксонам, каким является Средняя Волга, этого сказать нельзя.
В начале 1970-х гг. главные вопросы тюркской топонимики были обозначены Э. М. Мурзаевым8. С тех пор их актуальность не уменьшилась и здесь уместно вновь к ним вернуться. Во-первых, являются ли тюркизмами географические названия, образованные с использованием местных терминов, таких как елань, урема, базар, яр, курган,замствованные русскими и вошедшие в их словарный фонд из тюркских языков и воспринимаемых как славянизмы? Во-вторых, являются ли тюркизмами энтнонимические прилагательные, такие как кошкинский, камышлинский, кутулукский, теренгульский? Например, Татарское Урайкино — село в Чердаклинском районе Самарской области, Татарская Голышевка — в Карсунском, Татарский Сайман — в Николавском Ульяновской области.
Статистика показывает, что среди нерусских топонимов Средней Волги почти 70 % — тюркские. Современные исследователи, например Р. К. Садыкова, делят этот пласт на пратюркские и собственно тюркские. Пратюркский пласт объединяет названия, образованые от слов, восходящих к урало-алтайской (Шемурша, Атца, Шарловка, Сунгур, Елаур) и алтайской (Старая Кулатка, Бирючевка, Тирэнуй) языковой общности, идентичных скифо-гуннским словам9.
Тюркский пласт вбирает в себя древнетюркские, старотюркские (булгарские и кыпчакские названия, восходящие к арабо-персидским заимствованиям), старотатарские наименования, образованные на базе современного татарского языка, а также чувашские географические названия.
Топонимы, восходящие к скифо-гуннским (Иртуган, Атлаш, Ишеевка, Ишмакурамы), урало-алтайским и общеалтайским (Тимерчэн, Алтын тay, Лапшаур, Аксаур, Акшуат) словам, показывают, насколько глубоки корни тюркских языков и однороден лексический состав10.
Многочисленен древнетюркский пласт, который охватывает гидронимы, оронимы, ойконимы и микротопонимы.
Большинство сложных в этимологическом плане гидронимов и ойконимов объясняется на основе древнетюркского языка (Сускан, Аргаш, Чириково, Арбуга, Тушна, Шихан, Кучугуры и др.)11. К кыпчакским можно отнести: Салаван, Ак кизлэу, Каранино, Тоба, Канасаево, Канабаево. А топонимы Урэн, Сызган, Шарловка, Тогэлбуа, Инеш, Баткак, Узенский овраг относятся к булгарскому периоду формирования топонимии12.
В Пензенской области наиболее известный топоним тюркского происхождения — с. Тарханы. Как отмечает Э. М. Мурзаев, это название легко этимологизируется с тюркско-монгольским языком: тархан — это «титул правителя, человек освобожденный от налогов, человек высшего сословия». Он разделяет версию этимологизации, предложенную И. Г. Добродомовым: тар+хан, где «тар» — частица, указывающая на высокий титул13. Здесь следует отметить, что название Тарханы как заимствованное слово оставило заметный след в топонимике Средней Волги: кроме всем известного заповедника Тарханы, где вырос Ю. М. Лермонтов, есть с. Тархово в Нижнеломовском и Белинском районах Пензенской области, с. Большие и Малые Тарханы в Ульяновской области, р. Тарханка в правобережной зоне Волги севернее Ульяновска, пос. Тархан в Балтасинском районе и с. Нижние Тарханы в Тетюшском районе Республики Татарстан, д. Большая Тархановка в Шенталинском районе Самарской области и многие другие. Менее известные, но очевидные тюркизмы Бикмурзино, Устьмурза, Джалилово, Каргалейка (изобилующая воронами), Донгузляй (изобилующая свиньями, ныне с. Березовка) и др.14
Лексико-семантический анализ тюркских топонимов Пензенской, Самарской и Ульяновской областей показал, что топонимы общетюркского характера (уй, сай, яр, каш, су, таш, ман, ур, саур, шаур, шан, ерык (ерик), тау, кыр, бор (бур), ком (кум), cap, саз, шар, кул) занимают ведущее место среди географических названий Средней Волги15.
Обычное явление — обилие тюркизмов в топонимике Нижегородской области, это хорошо показано в работе Л. Л. Трубе16. Явно выраженные здесь тюркизмы — Юсупово, Саитово, Ахматово, Уразовка, Мурзицы и др.
На самой южной точке рассматриваемого региона в Самарской области недалеко от Сызрани в начале XVII столетия размещался сторожевой пункт, крепость, получившая название явно тюрского происхождения, — Кашпер, Кашпур (от «кешпир» — «внешний облик, образ, приметное место»). Л. Н. Гумилев не раз отмечал, что золотоордынские войска в походах на Русь неоднократно переправлялись в этом месте через р. Волгу. Это место было хорошо известно заволжским степнякам, киргизам, кыпчакам. Именно они и дали ему название Кешпир, которое много позже трансформировалось в русской этимологии в «кашпур», «кашпер». Хотя следует отметить, что существуют и другие версии происхождения этого топонима, например, E. А. Бажанов усматривает в этом названии некую «близость к языку древних ариев, к названию Кашмир, княжеству между Индией и Пакистаном, и к подмосковному городу Кашира»17.
Таким образом, начало формирования топонимической системы ареала Средней Волги связано с древнейшими периодами расселения в регионе как ираноязычных, финно-угорских, так и ранних тюркоязычных народов. При этом наиболее древним напластованием в топонимии ареала являются тюркские топонимы, возраст которых насчитывает более двух тысячелетий.
 
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Gimbutas, M. Тhe civilization of the Goddess / Еd. by Joan Marler Harper. – San Francisco, 1994. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://s155239215.onlinehome.us/turkic/btn_Archeology/Gimbutas/GimbutasMKurgansToEuropeEn.htm.
2. Трубе Л. Л. О балтийских элементах в гидронимии Горьковской области (в связи с определением восточной границы древнего расселения балтийских племен) // Конференция по топонимике северо-западной зоны СССР. Тезисы докладов. – Рига, 1966. – С. 56.
3. Топоров В. Н. К вопросу о древнейших балто-финноугорских контактах по материалам гидронимии // Балто-славянские исследования 1988-1996: Сб. науч. трудов. – М., 1997. – С. 325-331.[Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.laborunion.lt/memo/modules/sections/index.php?op=viewarticle&artid=33.
4. Морозова М. Н. Мордовские элементы в топонимии Тамбовской области // Ономастика Поволжья. – Горький, 1971. – С. 208.
5. Барашков В. Ф. По следам географических названий Ульяновской области. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.archeo.sinbir.ru/Russian/statyap/toponimika/rasnovremen.htm.
6. Там же.
7. Седов В. В. Гидронимия голяди // Питання гiдронiмiкi. – Киiв, 1971. – С. 87.
8. Мурзаев Э. М. Очерки топонимики. – М., 1974. – С. 155.
9. Садыкова Р. К. Историко-лингвистический анализ тюрко-татарской топонимии Ульяновской области Российской Федерации: дис. … канд. филолог. наук. – М., 2003. – С. 98.
10. Там же. – С. 112.
11. Садыкова И. А. Этнокультурные традиции в речевом поведении личности (на материале татарского языка) // Материалы Итоговой конференции Казанского университета. – Казань, 2006. – С. 42.
12. Там же. – С. 45.
13. Добродомов И. Г. Два булгаризма в древнерусской этнонимии // Этнонимы. – М., 1970. – С. 161.
14. Мурзаев Э. М. Указ. соч. – С. 165.
15. Садыкова И. А. Указ. соч. – С. 91.
16. Трубе Л. Л. О балтийских элементах… – С. 58; он же. Как возникли географические названия Горьковской области. – Горький, 1962. – С. 114.
17. Бажанов Е. А. Обитель богов. Колыбель Ригведы и Авесты. – Самара, 2009. – С. 231.
Аркадий Порунов,
кандидат географических наук


* Трубе Лев Людвигович (1921-1988) — российский ученый-географ, доктор географических наук, топонимист, краевед.