2016 1/2

Гиреи на казанском престоле: эпоха национального возрождения

Основателем династии ханов Гиреев, правивших в татарских постзолотоордынских государствах вплоть до конца XVIII в., был Хаджи-Гирей. В 1430-1440-х гг. при поддержке знатных татарских кланов Ширин и Барын он добился независимости северо-причерноморских территорий от Золотой Орды. Кроме трона в Крыму представители этой династии занимали также престолы Астраханского (Бахадур-Гирей) и Касимовского (Нур-Давлет и его сыновья Сатылган и Джанай) государств.

Казанскими ханами из рода Гиреев были Сахиб-Гирей (1501-1551), который правил с 1521 по 1524 г.; его племянник Сафа-Гирей (1510-1549) правил в 1524-1531, 1533-1546 и 1546-1549 гг.; сын Сафа-Гирея и ногайской татарки Сююмбике Утямыш-Гирей (1546-1566), являвшийся номинальным ханом в 1549-1551 гг.1

Именно годы правления Гиреев в Казани автор «Очерков по истории Казанского ханства» М. Г. Худяков назвал «эпохой национального возрождения» в этнополитической истории казанских татар периода Казанского ханства2.

Сахиб-Гирей родился в Крыму, здесь он провел детство и юность. В 1510-1511 гг. он сопровождал свою мачеху — царицу Нур-Султан (ногайскую татарку) — в ее дипломатической поездке в Москву и Казань, где она встречалась с Василием III и своим сыном — казанским ханом Мухаммад-Амином3. Эта поездка завершилась подписанием мирного договора между Крымом, Казанью и Москвой4, чему в немалой степени способствовал и сын Нур-Султан Абдул-Латиф, в то время проживавший в Москве.

Казанский хан Мухаммад-Амин (последний из династии Улу-Мухаммада) умер в 1519 г., после чего его место занял прибывший из Касимова Шах-Али. Новый хан не был популярен среди казанских татар, он опирался на поддержку военного отряда во главе с русским послом в Казани Фёдором Карповым, по сути, управлявшим делами татарского государства5. В Казань из Крыма был послан царевич Сахиб-Гирей, который вскоре при активной поддержке местного населения занял казанский престол6.

Явная поддержка Москвы кандидатуры Шах-Али привела к войне, в которой на сторону казанцев перешли ногайцы и крымцы. Несмотря на серьезные успехи (татары разорили многие русские земли, включая окраины Москвы), зимой 1522-1523 гг. Сахиб-Гирей начал мирные переговоры7.

Летом 1523 г. ситуация резко изменилась: в Казани произошел погром русских купцов, и был убит русский посол Василий Поджогин. Великий князь Василий III начал поход на Казань, в котором участвовали и служилые татары. Оставшись в Нижнем Новгороде со своими сыновьями, князь отправил дальше своих полководцев: воеводу Василия Немого и князя Бориса Горбатого. Дойдя до устья Суры, которая являлась границей двух государств, русские полководцы на правом берегу Волги в марийском поселении Цепель обосновали крепость, которую назвали Васильев Новгород (Василь-город, Васильсурск). Этот акт являлся реальным захватом территории чужого государства, и его неоднозначно оценили современники событий. Австрийский дипломат Сигизмунд Герберштейн полагал, что целью походов русских войск было завоевание Казанского ханства и что возведение новой крепости «явилось источником многих бедствий»8. А митрополит Даниил говорил, что великий князь «тем городом всю землю казанскую возьмет»9.

Сахиб-Гирей просил помощи у Крыма, но оттуда был послан лишь небольшой отряд во главе с 13-летним царевичем Сафа-Гиреем. Весной 1524 г. Сахиб-Гирей обратился с просьбой об оказании помощи к турецкому султану. Но в Константинополе тогда еще мало интересовались делами в далеком для них Среднем Поволжье: действенной помощи Казань тогда так и не получила.

Василий III решил нанести решающий удар по Казанскому ханству. Для этого были собраны значительные силы — 150 тысяч воинов10, которые возглавил касимовский хан Шах-Али. Сахиб-Гирей, то ли испугавшись численности русской рати, то ли из-за противоречий с казанской знатью, решив совершить паломничество к святой Каабе, покинул Казань, оставив престол племяннику11. В 1538 г. в письме Ивану IV он объяснял свой отъезд желанием возвратиться на малую родину12. Прибыв в Крым, Сахиб-Гирей не поехал в Мекку, а активно включился в борьбу за власть в Крымском ханстве и в 1532 г. занял ханский трон.

Новый казанский хан Сафа-Гирей был энергичным, мужественным, талантливым полководцем и дипломатом13. Астраханский поэт Шерифи Хаджи-Тархани называл его «обладателем сабли и пера», «источником благородства и щедрости»14. Такой человек встал во главе Казанского государства в судьбоносный момент, когда к столице приближалось вражеское войско. Проявив незаурядные способности, он организовал отпор русскому наступлению, сумев отстоять независимость ханства. Обе воюющие стороны понесли большие потери (русские в походе на Казань потеряли почти все суда своей флотилии и более 50 тысяч воинов, казанцы потеряли не менее 45 тысяч человек), поэтому было решено заключить перемирие.

Начавшиеся в 1525 г. мирные переговоры между Москвой и Казанью затянулись и были безрезультатными. Русское правительство никак не хотело мириться с признанием независимости Казанского ханства. Сигизмунд Герберштейн отмечал, что во время его второй поездки в Москву в 1526-1527 гг. казанские послы «все еще находились в Москве, но и тогда не было никакой надежды на заключение в будущем мира между ними»15.

Василий III снова попытался решить проблему военным путем. Весной 1530 г. флотилия во главе с Ф. И. Бельским и М. В. Горбатым и конная рать во главе с М. Л. Глинским и В. А. Шереметевым были направлены на Казань. На подмогу казанцам пришли ногайские, марийские и астраханские воины. У стен Казани происходили ожесточенные бои. 30 июля русские воеводы согласились на перемирие и, удовлетворившись данью, приказали войскам возвращаться домой16.

В январе 1532 г. войска Сафа-Гирея предприняли крупномасштабное вторжение в русские северные земли. По распоряжению хана была арестована русская делегация, которая вела мирные переговоры. Это вызвало протест казанцев, недовольных агрессивным поведением Сафа-Гирея. В результате весной 1532 г. произошел дворцовый переворот, многие крымцы и ногайцы из окружения хана были перебиты. Сафа-Гирея выгнали из города.

Новое правительство возглавил улуг-карачи-бек Булат Ширин и ханбике Гаухаршад. 29 июня 1532 г. на трон был посажен брат Шах-Али 15-летний касимовский царевич Джан-Али. Над Казанским ханством был установлен московский протекторат17. При Джан-Али постоянно находились русские советники, в городе размещался русский гарнизон. Хан должен был испрашивать у великого князя разрешение на все, даже на женитьбу на дочери ногайского мурзы Юсуфа Сююмбике18.

3 декабря 1533 г. умер Василий III. Великим князем стал 3-летний Иван IV. Этим воспользовались сторонники избавления Казанского ханства от вассальной зависимости. Летом 1534 г. в Казань возвратился Сафа-Гирей. Его младшей женой вскоре стала овдовевшая Сююмбике (Джан-Али был убит в сентябре 1535 г.). Начались широкомасштабные походы на русские земли, прекратившиеся временным перемирием сторон в конце 1537 г. 10 марта 1538 г. при посредничестве крымского хана Сахиб-Гирея начались мирные переговоры. Крымский хан писал великому князю: «И в нашем здоровье Казанская земля нам своя земля. И толко той земле учнешь лихо чинити и с нами тебе какой мир, а учнешь ей шод лихо и недружбу чинити и ты так ведай: опричь нашего походу, взяв хандыкерево величество да шод на твою землю и летовати и зимовати понудимся не так как Магмед-Кирей царь шед да воротился, того себе не мысли сколько нашие силы лихо чинити потщимся, так бы еси ведал. Сам еси молод, а старые твои знают сколко от отцов и от дядь твоих времен хаживали х Казани да что учинивали. Сколко не идут, и рать свою истомят, опричь убытка людем и кунам иного нет. А которой твой юрт от отца тебе достался, тот у тебя в руках. И бесерменом недружба чинити, что тебе прибудет. И ты б ныне наше слово принял, тому юрту лиха не чинив, гораздо бы еси помирился с ним… А учнешь Казань воевати и ты не помысли собе, что тебе нас кунами утолити. Ни всего света богатства мысли моей от того не утолити, и ты так то ведай»19. Из характера ханских требований вполне очевидно, что он хотел, чтобы великий князь отказался от притязаний на вассалитет над Казанским ханством, на чем настаивала русская сторона. Было очевидно, что между Бахчисараем и Москвой разворачивается серьезная борьба за преобладающее влияние в Казанском ханстве.

Осенью 1539 г. Сафа-Гирей прервал мирные переговоры и возобновил походы на Русь. Примечательно, что в этих военных кампаниях активно участвовали не только татары (казанцы, крымцы и ногайцы) и их братья-тюрки (чуваши и башкиры), но также многие финно-угорские народы, в частности марийцы, мордва и удмурты, в свое время добровольно вошедшие в состав Казанского ханства и подчинившиеся хану Улу-Мухаммаду и его сыну Махмуту.

Сафа-Гирей в борьбе с Русским государством умело использовал не только имеющийся в его руках военный потенциал, но и дипломатию. Он стремился заручиться поддержкой Ногайской Орды, Астрахани, Крыма и Литвы и координировал с ними свои действия против Москвы. Он затевал «мирные» переговоры, срывая тем самым готовившиеся ответные походы русских войск на Казань. Когда угроза вторжения исчезала, прерывал их и посылал свои многочисленные отряды на разграбление русских земель. Примечательно, что предложения о перемирии хан делал в конце зимы — начале весны, когда русские готовили судовую рать для движения по полой воде. Весьма точная характеристика применяемой Сафа-Гиреем политики в отношении Руси дана в письме Шерифи Хаджи-Тархани турецкому султану Сулейману II. Он писал, что «в соответствии с необходимостью эпохи, в целях обеспечения богатства и благополучия страны, спокойствия и безопасности народа, для обеспечения мира правители прекрасного города Казани прикидывались друзьями, обменивались послами и государственными людьми. Спокойствие мира зиждется на понимании смысла этих двух слов: быть верным с друзьями и притворно радушным с врагами»20.

Важным источником по истории Казанского ханства являются письма хана Сафа-Гирея польскому королю и великому князю литовскому Сигизмунду I. Публикация текста писем с переводом на современный русский язык была осуществлена Д. А. Мустафиной в 1997 г.21 Содержание писем позволяет датировать их между ноябрем 1542 и декабрем 1545 г. Они представляют изложение политических событий 1530-1540-х гг. и показывают международное положение Казанского ханства, его внутреннее состояние, в частности этнодемографическое развитие, а также непримиримо-враждебное отношение хана к Москве. Сафа-Гирей сообщал своему адресату о том, какие опустошения он причинил русской земле. «Землю московского звоевал и спустошил сам своею головою: зо всим своим войском был и замки есми иншии побрал, а иншии попалил, и со всем войском своим был есми за Окою рекою далеко в земли неприятельской»22. Достигнув значительных успехов, Сафа-Гирей не думал останавливаться на достигнутом и не отвечал на мирные инициативы со стороны русских. «Князь великий московский, — писал он королю, — присылал до нас послов и гонцов своих, просячи и жедаючи мене, а быху з ним валки не мел и мир быху з ним принял. И я того не хотел и миру з ним не принял»23.

Активизацию казанских набегов современники напрямую связывали с боярской междоусобицей на Руси. В повести о житии царя Фёдора Иоановича говорится о том, что казанцы «многие пакости деюще православным христианом, брани составляюще непрестанно; по все лета воеваху и православнаго христианства кровь, яко речные быстрины, изливаиеся мнози же православнии христьяне от нечестивых побиени быша, ови же в плен отведени и различные муки претерпеша»24.

Вторжения на русские земли объявлялись в Казани и во всем мусульманском мире священной борьбой с неверными — газаватом. Имя Сафа-Гирея возвеличивалось, его называли великим воителем, борцом за веру25.

В 1545 г. повзрослевший великий князь Иван IV взял бразды правления государством в свои руки. Он проявил крутой нрав и поставил преграду ослаблявшему страну боярскому самоуправству. Одним из первых самостоятельных действий 14-летнего правителя стала организация похода против Казани. 2 апреля 1545 г. по Волге, Вятке и Каме на Казань были направлены судовые рати. В столице ханства уже успели позабыть о том времени, когда русские войска подходили к городу, поэтому атака с реки была неожиданностью. Русские «людей казанских многих побили и кабаки царевы пожгли»26. Казанский летописец пишет, что воеводы «шед повоеваше многия казанския области, кровью наполниша черемиския поля и земли варварьския побитыми мертвецы, а Казань град мимо идоша, неподалече, токмо силу свою показаша казанцем, не приступающе ко граду». По его мнению, «велми было мощно тогда невеликим трудом Казань взяти; пришли бо воеводы неведомо в землю казанскую, а во граде бе мало людей: все велможи разъехашася по селом гуляти з женами и з детми, и царя во граде не бе. Обретоша его на поле со птицами ловящь и со псы, впросте, в мале дружине»27. Однако в целом успех русских был незначительным, даже сомнительным. Тем не менее для судьбы ханства он имел самые драматические последствия. Неожиданное нападение русских хан посчитал результатом предательства казанцев, ранее находившихся в оппозиции к нему. Противоречия между казанцами и крымцами обострились, многие представители оппозиции перешли на службу великому князю Ивану IV.

В мае 1541 г. «Булат князь и вся земля Казанская» тайно прислали в Москву своих представителей. Они просили направить к Казани войска и обещали убить или арестовать хана, как только русские рати появятся у стен города. Посланцы жаловались боярам: «а от царя ныне казанским людем вельми тяжко, у многих князей ясаки поотнимал да крымцом подавал; а земским людем великая продажа; копит казну да в Крым посылает»28. Русские пообещали поддержать заговорщиков29.

Переворот произошел в начале января 1546 г. Казанский летописец писал: «Воста в Казани в вельможах и во всем народе, и во всем люду казанском смятение великое; воздвигоша бо крамолу, все соединившися болшие с меншими, на царя своего Сапкирея и свергоша его с царьства, и выгнаша ис Казани со царицами его, и мало не убиша»30. Многие крымцы были перебиты31, а Сафа-Гирей вынужден был уйти в Ногайскую Орду к своему тестю князю Юсуфу32.

Среди казанцев возобладало мнение в пользу повторного приглашения на ханство Шах-Али. Однако, учитывая предыдущий опыт, было решено максимально ограничить его власть и русское влияние. Когда 13 июня 1546 г. Шах-Али в сопровождении касимовских татар и тысячного русского отряда во главе с князем Д. Ф. Бельским прибыл к Казани, ему разрешили оставить при себе только сотню приближенных. Бельский вместе с русскими и касимовскими воинами был размещен на посаде и лишен возможности общения с ханом. Во время второго ханствования Шах-Али не имел реальной власти и не пользовался авторитетом среди казанцев. Вскоре, уже через месяц, под угрозой заговора он бежал на Русь.

При активной поддержке ногайских татар в Казани вновь воцарился Сафа-Гирей. Став ханом в третий раз, он решил навсегда покончить с какой-либо оппозицией. Физическому истреблению подверглись все, кто открыто не встал на его сторону. Оставшиеся в живых поспешно ушли на Русь и в Ногайскую Орду. Летописи фиксируют, что в сентябре 1546 г. в Москву прибыло 76 казанцев, среди которых были князья Кулуш, Тереул, Бурнаш и братья Чюры Нарыкова33. Здесь они были приняты на русскую службу и использовались в борьбе против Казани.

Добившись с помощью ногайских татар возвращения на казанский престол, Сафа-Гирей не выполнил ни одного обещания, данного им. Вскоре они из союзников превратились в противников34. Таким образом, недальновидная политика Сафа-Гирея поставила Казанское ханство на грань войны сразу двух фронтов: с Русью и Ногайской Ордой.

Неожиданная смерть Сафа-Гирея в начале марта 1549 г.35 привела к воцарению малолетнего Утямыш-Гирея. Иван IV незамедлительно воспользовался этим. В июле 1549 г. в Москве состоялось заседание Боярской думы, на котором было решено окончательно завоевать Казанское ханство. 23 января 1550 г. 60-тысячное русское войско двинулось к Казани. Однако во время неудачного приступа русские «града не взяша»36. Принимавший участие в обороне Казани астраханец Шерифи Хаджи-Тархани говорит о значительных потерях как среди казанцев, так и среди русских. По его словам, «два войска, утонув в железе, одинаково дрались и воевали один против другого… Это было такое сражение — будто судный день, мир заполнился звуками кинжалов, в городе Казани кровь текла рекой… Грешные неверные, погибнув таким образом, на двух равнинах крепости лежали пищей для собак, куском для волков и гиен. Не было места, куда можно было бы ступить ногой»37. Победа досталась казанцам.

Русским стало ясно, что для завоевания Казани им необходима опорная база близ города. Иван IV, обсудив этот вопрос с русскими воеводами и многочисленными служилыми татарами, принял решение воздвигнуть таковую на Горной стороне Казанского ханства — в устье Свияги на Круглой горе38.

К апрелю 1551 г. все было готово к проведению новой кампании против Казани. Наступление началось 16 мая и развивалось успешно. Уже к вечеру следующего дня русские вышли к Круглой горе на Свияге, а утром 18 мая приблизились к Казани и удачно атаковали ее. Подверглись нападению и периферийные земли ханства: русские воеводы «распустиша воя по улусом казанским воевати»39. К 30 июля было завершено строительство «Иван-города», позднее названного Свияжском.

Столь неожиданное и быстрое возведение русской крепости вблизи Казани произвело ошеломляющее впечатление на казанских татар, они «почаша тужити и тосковати»40. Дух русско-татарского воинства, боровшегося с войсками хана Утямыш-Гирея, наоборот, сильно окреп и возрос. Население же Горной стороны Казанского ханства «нача бити челом» русскому царю, «хотя служити», что привело к ее присоединению к Русскому государству41.

Успешные действия русских войск во время кампании 1551 г. наглядно продемонстрировали, что правительство крымского улана Кучака (Кощака) и регентши Сююмбике (матери Утямыш-Гирея) не в состоянии было обеспечить безопасность страны, вследствие чего противоречия между казанскими и крымскими татарами заметно обострились. Опасаясь казанцев, 300 крымцев во главе с уланом Кучаком, бросив свои семьи, попытались покинуть страну, однако были перехвачены русскими, частью перебиты, а частью взяты в плен и отправлены в Москву и там после отказа креститься казнены42.

Бегство из Казани крымских татар создало условия для начала мирных переговоров между Казанью и Москвой. Русские дипломаты настояли на том, чтобы 5-летний хан Утямыш-Гирей и его мать — регентша Сююмбике — были смещены и отправлены в Москву. Казанцев обязали выдать русским также всех иных оставшихся в ханстве крымцев. Ханом Казани уже в третий раз был объявлен русский ставленник Шах-Али. А Утямыш-Гирей был крещен в Москве в Чудовом монастыре под именем Александр и умер в 20-летнем возрасте.

ПРИМЕЧАНИЯ:

  1. Хамидуллин Б. Л. Казанское ханство // Большая Российская энциклопедия. – М., 2008. – Т. 12. – С. 402-405.
  2. Худяков М. Очерки истории Казанского ханства / Подг. к печати, авт. предисл. Б. Л. Хамидуллин. – Казань, 2004. – С. 96-133.
  3. Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). – СПб., 1853. – Т. VI. – С. 251-252; 1904. – Т. XIII. – Ч. 1. – С. 13-14; Хамидуллин Б. Л. Мухаммед-Эмин // Большая Российская энциклопедия. – М., 2013. – Т. 21. – С. 534.
  4. ПСРЛ. – СПб., 1853. – Т. VI. – С. 252.
  5. Худяков М. Очерки по истории Казанского ханства. – М., 1991. – С. 78-80.
  6. Памятники дипломатических сношений Московского государства с Крымскою и Нагайскою ордами и с Турцией. – СПб., 1895. – Ч. 2. – С. 678.
  7. Фәхретдин Р. Казан ханнары. – Казан, 1995. – Б. 86-92.
  8. Герберштейн С. Записки о Московии. – М., 1988. – С. 134, 176.
  9. Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи археографической экспедицией императорской Академии наук. – М., 1836. – Т. 1. – С. 144.
  10. Казанская история. – М.-Л., 1954. – С. 67.
  11. Бахтин А. Г., Хамидуллин Б. Л. Политическая история Казанского ханства // История татар с древнейших времен: в 7 т. / Гл. ред. Р. С. Хакимов. – Казань, 2014. – Т. IV. – С. 305.
  12. Российский государственный архив древних актов (РГАДА), ф. 123. Сношения России с Крымом, кн. 8, л. 534-534 об.
  13. Хамидуллин Б. Л. Сафа-Гирей // Большая Российская энциклопедия. – М., 2015. – Т. 29. – С. 475.
  14. Хамидуллин Б. Л. Народы Казанского ханства: этносоциологическое исследование. – Казань, 2002. – С. 299-324.
  15. Герберштейн С. Указ. соч. – С. 179.
  16. ПСРЛ. – СПб., 1841. – Т. III. – С. 199; 1859. – T. VIII. – С. 273; 1904. – T. XIII. – Ч. 1. – С. 47; 1911. – T. XXII. – Ч. 1. – С. 538; М.-Л., 1959. – T. XXVI. – С. 314.
  17. РГАДА, ф. 123. Сношения России с Крымом, кн. 8, л. 475.
  18. Продолжение древней российской вивлиофики (далее ПДРВ). – СПб., 1791. – Ч. 7. – С. 267.
  19. РГАДА, ф. 123. Сношения России с Крымом, кн. 8, л. 535-536.
  20. Шерифи Х. Зафер наме-и Вилайет-и Казан // Гасырлар авазы – Эхо веков. – Казань. – 1995. – Май. – С. 87.
  21. Мустафина Д. Послание царя казанского // Гасырлар авазы – Эхо веков. – 1997. – № 1/2. – С. 26-38.
  22. Там же. – С. 32.
  23. Там же. – С. 33.
  24. ПСРЛ. – СПб., 1910. – Т. XIV. – С. 3.
  25. Алишев С. Х. Исторические судьбы народов Среднего Поволжья. XVI — начало ХIX в. – М., 1990. – С. 53-54.
  26. ПСРЛ. – М., 2000. – Т. XIII. – С. 146-147, 445-446.
  27. Казанская история… – С. 84.
  28. ПСРЛ. – М., 2000. – Т. XIII. – С. 99; М., 1965. – T. XXIX. – С. 135.
  29. ПСРЛ. – М., 2000. – Т. XIII. – С. 446.
  30. Казанская история… – С. 78.
  31. ПСРЛ. – М., 2000. – Т. XIII. – С. 148, 447.
  32. РГАДА, ф. 123. Сношения России с Крымом, кн. 9, л. 27 об.; ПДРВ. – СПб., 1797. – Ч. 8. – С. 271-272.
  33. ПСРЛ. – М., 2000. – Т. XIII. – С. 148, 449-450; СПб., 1914. – Т. ХХ. – Ч. 2. – С. 467-468; М., 1965. – Т. ХХIX. – С. 49.
  34. Посольские книги по связям России с Ногайской Ордой 1489-1549 гг. – Махачкала, 1995. – С. 294, 304, 318; ПДРВ. – Ч. 8. – С. 274-275.
  35. ПСРЛ. – СПб., 1911. – Т. XXII. – Ч. 1. – С. 529.
  36. Сказания князя Курбского. – СПб., 1833. – Ч. 1. – С.
  37. Шерифи Х. Указ. соч. – С. 92.
  38. ПСРЛ. – М., 2000. – Т. XIII. – С. 159, 461; 1914. – Т. ХХ. – Ч. 2. – С. 477; М., 1965. – Т. XXIX. – С. 59.
  39. Казанская история… – С. 87.
  40. Там же. – С. 92.
  41. ПСРЛ. – М., 2000. – Т. XIII. – С. 164-165, 466.
  42. Там же. – Т. XIII. – С. 166, 468; Казанская история… – С. 94.


Булат Хамидуллин,
кандидат исторических наук