2016 1/2

Путешествия как вид досуга казанских дворян (последняя четверть XIX — начало ХХ в.)

В современном мире люди выбирают путешествия в другие города и за границу как способ уйти от рутины, отдохнуть от однообразных будней, заодно расширив кругозор. Но и сто с лишним лет назад, когда темп жизни еще не был столь быстр, наши предки с удовольствием выезжали на отдых. Конечно, большинство населения имперской России не могло позволить себе поездки ради развлечения и ездили только в деловых целях. Поэтому мы рассмотрим лишь класс, располагавший достаточным количеством денежных средств и свободного времени, — дворянство. Представители буржуазии также путешествовали, но их отдых отличался от дворянского, так что эта тема заслуживает отдельного внимания.

В зависимости от целей путешествий, их можно разделить на деловые (сюда же входят научные), образовательные, оздоровительные, гостевые и туристические. К настоящему времени достаточно хорошо изучены научные командировки профессоров Казанского Императорского университета1, поэтому данный вопрос останется за рамками настоящего обзора.

Действовавшее в рассматриваемый период законодательство позволяло выезжать за границу на срок до пяти лет. При желании продлить время пребывания в другом государстве, следовало отправить губернатору соответствующее прошение с документами, обосновывающими необходимость отсрочки.

Существовали возрастные ограничения предоставления загранпаспортов. Допускался самостоятельный выезд несовершеннолетних лишь в некоторых случаях: для излечения, получения наследства, усовершенствования в художествах и высших ремеслах. До достижения двадцатилетнего возраста дети вписывались в паспорта родителей, это же правило распространялось и на жен, выезжавших со своими мужьями. Согласно Уставу о паспортах, лица мужского пола в возрасте от 10 до 18 лет отпускались за границу «без обсуждения причин, вызывающих отлучку»2.

В Национальном архиве Республики Татарстан в фонде канцелярии казанского губернатора (ф. 1) сохранились документы, показывающие, что загранпаспорта ежегодно получали около тридцати дворян. Количество выдаваемых паспортов увеличивалось перед началом военных кампаний, например, накануне русско-турецкой войны 1877-1878 гг. документ для выезда из страны получили 62 дворянина, что было вдвое больше обычного числа3.

Пребывание за рубежом не ограничивалось служебными целями. Дворянские семьи, обладавшие финансовыми возможностями, отпускали своих детей в европейское турне для пополнения образования. Внучка поэта Евгения Боратынского Ксения Николаевна писала, что ее сестру Ольгу, окончившую гимназию с золотой медалью, было решено отправить за границу для продолжения обучения. Другую представительницу этой семьи — Ольгу Александровну Ильину — также отправили в Европу для обучения языкам у английских и французских учителей4.

Воспоминания о заграничном обучении оставила дворянка Казанской губернии В. Н. Фигнер, будущая революционерка и участница покушения на императора Александра II. Желая стать студенткой университета и не имея такой возможности в России, в 1872 г. она отправилась в Швейцарию. «По приезде в Цюрих, — писала В. Фигнер, — я была поглощена одной идеей — отдаться всецело изучению медицины,.. чтоб не терять ни минуты дорогого времени… принялась за лекции, учебники и практические занятия с жаром, который не ослабевал в течение более чем трех лет»5.

Особенно популярными в дворянской среде были поездки за границу с туристическими целями. Традиционно маршруты пролегали через Швейцарию, Италию, Францию, Германию, Англию и другие европейские страны. В отпуск отправлялись целыми семьями и на весьма продолжительное время. Так, барон Н. В. Дризен, детство которого прошло в Казани, писал, что, будучи ребенком, он «целую зиму… с матерью и сестрами проводил в Ницце»6.

Отправляясь за границу, дворяне брали с собой не только прислугу, но и предметы повседневного обихода. «Мы ехали и с подушками, и с одеялами, и со всякой домашней утварью…»7, — писала в своих мемуарах Ксения Николаевна Боратынская. На вокзале их провожали две группы: родственники и домашняя челядь, — все это придавало уезжавшим вид «старосветских помещиков: и комичных, и трогательных». Стыдясь патриархальности своего окружения, Ксения просила своих товарищей по художественной школе не провожать ее в путь8.

С казанского вокзала Боратынские отправились в Москву. Здесь жили их родственники Тютчевы, однако Боратынские не стали их стеснять и разместились в номерах гостиницы. Из достопримечательностей посетили Храм Христа Спасителя, проехали мимо Кремля и Красной площади.

Следующим городом, в котором остановились дворянки на пути в Европу, была Варшава. Екатерина Николаевна Боратынская писала в своем дневнике, что «было положительно жутко», им казалось, что они непременно потеряют свой багаж, не найдут номера и будут вынуждены «скитаться ночью по незнакомому городу». Однако их опасения были напрасными, они благополучно добрались до гостиницы, где им предоставили прекрасный номер9. По мнению Екатерины Николаевны, «выгодную роль» сыграла их польская фамилия. Примечательно, что Царство Польское, хотя и входило в состав Российской империи, не воспринималось как часть страны, и сестры Боратынские писали в своих дневниках, что, въехав в Варшаву, они пересекли границу.

В Польше Боратынские пробыли недолго. Уже через два дня они были в Австрии, где поселились у своих знакомых дворян Иславиных. В Вене они посетили монастырь капуцинов и церковь Святого Августина. А через неделю проехали итальянскую границу.

В Италии их маршрут проходил через Венецию, Флоренцию, Неаполь, Капри, Рим, Лугано, Милан, Люцерн. Дабы не тратить время зря, Ксения Николаевна считала своим долгом осмотреть все, а потому изнуряла себя ежедневными экскурсиями по картинным галереям, дворцам и соборам. Среди достопримечательностей, увиденных дворянками: собор Святого Марка, Дворец дожей, «Мост вздохов», дом Микеланджело, дом Данте, Миланский собор, также Боратынские осмотрели этрусские бани, посетили Помпеи, съездили на Везувий. Путешествие носило познавательный характер для всех. Мать Ксении и Екатерины Ольга Александровна (в девичестве Казем-Бек), организатор ткацких мастерских в деревнях Казанского уезда, заинтересовалась венецианскими кружевами и ознакомилась с работой местных мастериц10.

Путешествуя по Апеннинскому полуострову, Боратынские стремились посетить как можно больше мест, поэтому они не задерживались в городах дольше недели. Останавливались, главным образом, в гостиничных номерах, а также в пансионах. Путешественниц из России окружали американцы, англичане, но ни с кем из них они не заводили знакомства и даже сторонились иностранных туристов. Зато дворянки охотно наблюдали за местными жителями, общались с ними, знакомились с их обычаями. Большие расстояния преодолевали в экипажах, также перемещались на пароходах. Во время прогулок катались на лодках и даже ослах, по Венеции — на гондолах, много ходили пешком.

По возвращении из трехмесячного путешествия Ксения Боратынская решила: «Никогда, никогда не уеду из России… И никакая чужая красота, никакие памятники искусства не оторвут меня от родной природы, от родного народа»11.

В начале ХХ столетия на страницах периодических изданий стала появляться реклама новых туристических маршрутов в Азию, Северную Европу и Америку. В частности, в популярном среди дворян журнале «Столица и усадьба» предлагалось добраться из Архангельска в Нью-Йорк всего за несколько недель на быстроходных пароходах. Также в продажу поступали разговорники для путешественников и книги о странах Азии и Африки.

Популярными в высшем обществе были путешествия и по России. Благодаря развитию транспортной инфраструктуры во второй половине XIX — начале ХХ в. поездки становились более комфортными: строились железные дороги, совершенствовалось паровое судоходство, появлялись новые виды транспорта. До постройки железнодорожной ветки, соединявшей Казань с Москвой (1894), поездки не могли совершаться беспрепятственно, поскольку существовавший тогда водный и гужевой транспорт зависел от погодных и навигационных условий. Когда же в конце XIX в. железнодорожная линия была введена в эксплуатацию, путь от Казани до Москвы занимал всего двое суток.

Поездки становились массовыми, доступными широким слоям населения. В одном вагоне поезда могли оказаться как представители непривилегированного сословия, так и люди из высшего общества. В дороге стирались межсословные границы, бедные путешествовали на одном транспорте с богатыми. Это действительно было так, но с некоторой оговоркой. Не каждый пассажир мог позволить себе проезд в купе и трапезу в вагоне-ресторане. Причем не только из финансовых соображений, в ресторан могли не впустить из-за одного лишь внешнего вида посетителя. Один из таких случаев приводит в своих мемуарах общественный деятель Казанской губернии Н. А. Мельников. Его товарища по земству дворянина Д. П. Арцыбашева, направлявшегося в столовую первого класса на борту парохода, матрос схватил за рукав и прикрикнул: «Куда лезешь?!». По воспоминаниям коллеги, повседневный наряд Дмитрия Петровича всегда отличали засаленный галстук, мятый воротничок, просвечивающие локти пиджака, нечищеная обувь. На этот раз дворянин также был одет «по-дорожному» — на нем был старый азям, грязные валенки, головной убор, поеденный молью. Резким движением Арцыбашев высвободился и поднялся по лестнице в столовую. Там его встретили смущенные и недоумевающие взгляды, кто-то позвонил, чтобы вызвать официанта. Однако, не обращая внимание на окружающих, дворянин направился к пианино, заиграл вальс, а явившемуся официанту он «властным тоном заказал солянку из стерлядей и какое-то изысканное пирожное»12. Хотя данный инцидент закончился благополучно для Арцыбашева, грубость, с которой он столкнулся при входе в ресторан из-за своего внешнего вида, ярко иллюстрирует избирательное отношение к посетителям и подчеркивает неравноправное положение пассажиров.

Популярным направлением путешествий богатых дворян был Крым. Сюда приезжали в лечебно-оздоровительных целях. Ксения Боратынская вспоминала, что поездка необходима была ее племяннику, перенесшему дифтерию, и гувернантке со слабыми легкими. С ними поехали дворяне Марковниковы с дочкой, переболевшей скарлатиной. Путешествие на юг совершалось на волжском пароходе. Выехали они в холодный апрельский день. От Севастополя до Ялты ехали на лошадях. Поскольку Боратынские искали менее людное место, они покинули Ялту и направились в местечко Мисхор. Здесь были «уютные дачки» и «вечно плещущее море». И хотя место было сырым и негигиеничным, дворянкам оно понравилось близостью к морю.

Курортное общество, по свидетельству К. Н. Боратынской, было малоинтересным, оно состояло из «наэлектризованной» молодежи, участвовавшей в «революционных играх»: московские курсистки с пеной у рта отстаивали свои партийные взгляды, парни внезапно появлялись и вдруг скрывались от жандармов. Ксения хотя и избегала сближения с ними, все же подружилась с некоторыми отдыхающими. Среди них были арфистка К. А. Эрдели и семья московских фабрикантов Четвериковых. Вместе они гуляли по садам, Юсуповскому парку, говорили о политике, беседовали на романические темы. Такой же большой компанией они поднялись на гору Ай-Петри. Ее высота составляла больше тысячи метров над уровнем моря, поэтому подъем занял у путешественников два дня, с остановкой для ночевки в дощатом бараке-ресторане, где им пришлось спать на полу. С горы они любовались восходом солнца. Перед ними вырисовывалось побережье Крымского полуострова, вдали сверкал Севастополь, у подножия пестрела Ялта, а дальше — «бесконечное море»13.

Семья Боратынских в Шушарах. 1910 г. Фото электронного ресурса, режим доступа: http://www.sovsekretno.ru/public/userfiles/images/баратынские.jpg.

 

Часто дворяне выезжали в другие города, чтобы погостить у родных. Это была прекрасная возможность навестить их и в то же время разнообразить повседневную жизнь. Ксения Боратынская вспоминала о гостевании в Москве у своих родственников Тютчевых. Это был период, когда семья Боратынских была на грани разорения в 1890-х гг. и им приходилось экономить, живя за городом. «Папе было тяжело, что пришлось ему своих дочек “во цвете лет” запрятать в деревню»14, поэтому было принято решение о поездке в Москву. «Нас очень баловали, водили в театр, по музеям. Мы осмотрели все достопримечательности Москвы и ездили в Троицо-Сергиевскую лавру»15, — писала мемуаристка.

В летний период распространенным способом активного отдыха были прогулки на природе. Как правило, они совершались в окрестностях поместья, часто большими группами, состоявшими из членов семьи и соседей по даче. Это могли быть пикники, катания на лодках, верховая езда, охота, гонки на яликах. Все эти развлечения подробно описываются в воспоминаниях тех дворян, которым доводилось жить летом в деревне. Также прогулки на природе могли совершаться в уединении, что давало прекрасную возможность насладиться природой, поразмышлять. Например, автор философских работ, поэт Борис Владимирович Бер, родной брат казанской помещицы Е. В. Молоствовой, приезжая к сестре в поместье Долгая Поляна, любил подолгу гулять в окрестностях Тетюшского уезда. Вот извлечения из дневниковых записей, сделанных Бером в сентябре 1917 г.: «Волга — как расплавленное стекло серо-темного цвета. Горы еще все зеленые на фоне красной глины и бело-розовых известняков. Собирали ежевику, ходили до рыбаков, любовались у них крупным осетром…»; «все утро в лесу и на берегу Волги»; «ходил по верхнему гребню горы по направлению к Тетюшам…»16.

Экскурсии, как правило, были составной частью путешествий дворян. Но иногда могли выступать самостоятельным видом активного познавательного отдыха. Такие экскурсии устраивала для учеников своей школы К. Н. Боратынская. Группа учащихся во главе с учителями, включая саму Ксению Николаевну, пешком отправлялась в Казань для изучения достопримечательностей города. Объектами экскурсионного маршрута выступали обсерватория и художественная школа, памятник «Взятие Казани», пристань с пароходами и другие места17.

Одним из видов дворянских путешествий было паломничество. Во второй половине XIX столетия получило распространение учение Л. Н. Толстого, первичное знакомство со взглядами которого происходило при чтении его художественных произведений, а затем и философских статей, в которых концептуально излагались идеи толстовства. Рассматривая пути решения крестьянского вопроса, Лев Николаевич развивал мысль об «аморальности паразитического доминирования всего правящего слоя» и предлагал «добровольный отказ от собственности на землю»18. Ксения Боратынская называла Толстого своим духовным учителем, поэтому желала познакомиться с ним лично. Это произошло уже во взрослом возрасте, когда дворянка решала вопрос о своей дальнейшей судьбе — выйти замуж или же посвятить себя учительству. Ответ на свой вопрос она искала в Ясной Поляне в беседах со Львом Николаевичем.

Отправляясь в путешествия, дворяне руководствовались личными интересами. Но иногда случались и забавные по своим замыслам поездки. Так, дворянин Царевококшайского уезда Л. В. Эннатский, будучи молодым человеком, на своей тройке совершил на спор переезд от Самары до Парижа. Леонид Васильевич отправился в путь на двухместной рессорной тележке без козел, в ноябре, в самую слякоть, с одним конюхом. Где-то около Житомира тройка понеслась, и тележка перевернулась, но лошади и оба путника отделались легкими ушибами. Случались и другие задержки в пути. Но несмотря ни на что, Эннатский выиграл пари, доехав до Парижа не за 80 дней, как было условлено, а за 77. Н. А. Мельников, товарищ Эннатского по земству, вспоминал: «Парижане были в диком восторге, в газетах мелькали портреты Л[еонида] В[асильевича] в поддевке, его биографией занялись не одни репортеры, а состоянием его нервной системы заинтересовался даже проф[ессор] Шарко… Приглашения на завтраки, обеды, концерты, оперу и т. д. сыпались, как из рога изобилия»19.

Развитие путей сообщения позволило путешествовать с комфортом, что особенно было важно для женщин, которые более восприимчивы к бытовым неудобствам. Отправляясь в путь семьями, дворяне стремились воссоздать за границей близкую им обстановку, брали с собой даже домашнюю утварь, но в то же время привозили с собой частичку «заграницы», вовлекая российского обывателя в общеевропейскую жизнь (путешествия на восток еще не были популярны).

ПРИМЕЧАНИЯ:

  1. Хасаншина Л. З. «К вопросу изучения биографии Н. Н. Фирсова, профессора Казанского университета, исследователя народов Среднего Поволжья (по документам Национального архива РТ)». [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.archive.gov.tatarstan.ru/_go/anonymous/main/?path=/pages/ru/2nart/92vistupl/433_Hasanhina; Смолин М. Путь имперского юриста — профессор Казанский Петр Евгеньевич. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.fondiv.ru/articles/6/255/; Нефёдова М. В. Вклад известных ученых Казанского Императорского университета в усовершенствование подготовки специалистов. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.rusnauka.com/15_NPN_2013/Pedagogica/2_138450.doc.htm; Гибадуллина Н. М. И. Н. Смирнов — профессор Императорского Казанского университета: автореф. дис. … канд. ист. наук. – Казань, 2011. – 23 с.
  2. Устав о паспортах // Свод законов Российской империи. – СПб., 1832. – Т. XIV. – Разд. I. – С. 20-29.
  3. НА РТ, ф. 1, оп. 3, д. 3863, 4894.
  4. Ильина О. А. Канун Восьмого дня. – Казань, 2003. – С. 46.
  5. Фигнер В. Н. Запечатленный труд. Воспоминания. – Т. 1. – 439 с. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://e-libra.ru/read/84940-zapechatlennyj-trud-tom-1.html.
  6. Дризен Н. В. Сорок лет театра. Воспоминания 1875-1915 гг. // Столица и усадьба. – 1915. – № 40-41. – С. 21.
  7. Боратынская К. Н. Мои воспоминания. – М., 2007. – С. 141.
  8. Там же. – С. 142.
  9. Там же. – С. 144.
  10. Там же. – С. 148.
  11. Там же. – С. 172.
  12. Мельников Н. А. 19 лет на земской службе (автобиографический очерк и воспоминания). – Йошкар-Ола, 2008. – С. 44-45.
  13. Боратынская К. Н. Указ. соч. – С. 285.
  14. Там же. – С. 117.
  15. Там же. – С. 119.
  16. Российский государственный архив литературы и искусства, ф. 43, оп. 1, д. 121, л. 713, 715-715 об., 735-736.
  17. Боратынская К. Н. Указ. соч. – С. 336.
  18. Петров Д. С. Специфика эволюции политических взглядов Л. Н. Толстого после «идейного перелома» // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – Тамбов, 2011. – № 8 (14): в 4-х ч. – Ч. II. – C. 166-169. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: www.gramota.net/materials/3/2011/8-2/45.html.
  19. Мельников Н. А. Указ. соч. – С. 53.


Елена Миронова,
кандидат исторических наук