2016 3/4

«Это немцы, которые жили и воспитывались в Советском Союзе…» (Трудмобилизованные немцы на строительстве железной дороги Свияжск — Ульяновск в 1942 г.)

Изучение документов Центрального государственного архива историко-политической документации Республики Татарстан позволяет проанализировать повседневную жизнь участников строительства железной дороги Свияжск — Ульяновск*. Современным исследователям доступны документы за 1942-1943 гг. политотдела Волжлага ГУЛЖДС НКВД СССР (ф. 3768) и его отделений (ф. 3782, 3783). Состав документов разнообразен: протоколы собраний, отчеты, докладные записки первичных партийных организаций, партийного актива, отчеты начальников политотдела; списки членов и кандидатов в члены парторганизаций, комсоргов комсомольских организаций исправительно-трудовых лагерей и колоний МВД; списки мобилизованных немцев, работающих в отделении Волжлага, трудовые характеристики на руководителей и простых наемных рабочих отделений Волжлага1. Доступность материалов подобного содержания во многом объясняется жестким контролем как со стороны центрального, так и местного партийного руководства за ходом строительства железных дорог в период Великой Отечественной войны. Так, в обращении заместителя начальника политотдела ГУЛЖДС НКВД СССР Раскина к начальнику политотдела Волжлага Мурашеву указывалось о «необходимости усиления агитационно-массовой работы как среди вольнонаемного состава, так и среди спецконтингента», а успешность в выполнении почетной задачи «сдачи в кротчайшие сроки железнодорожной магистрали» руководители видели в «постановке партийно-политической работы»2. Политотделу Волжлага обязывалось организовать в каждом отделении участка Свияжск — Ульяновск свою собственную первичную партийную организацию.

Согласно архивным документам, на строительстве железной дороги Свияжск — Ульяновск использовался труд трех групп населения: мобилизованных колхозников, мобилизованных немцев3 и заключенных. Все они составляли трудовой ресурс Волжского исправительно-трудового лагеря ГУЛЖДС НКВД СССР, созданного в феврале 1942 г. 

Мобилизованные немцы размещались отдельно от заключенных в специально оборудованных бараках. Весь спецконтингент Волжлага был разделен на шесть отделений, которые в свою очередь делились на колонны, состоявшие из бригад по 35-60 человек. Руководили отделениями командир и комиссар из сотрудников НКВД. Мастерами и бригадирами на строительстве, как правило, были вольнонаемные специалисты. Однако некоторые трудмобилизованные немцы, имевшие профильное образование и не состоявшие на особом контроле, также назначались бригадирами и мастерами.


* Об истории строительства железной дороги Свияжск – Ульяновск (см.: Латыпова Г., Нигматуллин И. Из истории строительства железной дороги Свияжск – Ульяновск // Гасырлар авазы – Эхо веков. – 2010. – № 3/4. – С. 141-148).

 

Труд мобилизованных немцев использовался во всех видах работ: в строительстве искусственных сооружений, лесозаготовке, укладке шпал, строительстве мостов, сельскохозяйственных работах в совхозе «им. Сакко и Ванцетти» (совхоз обеспечивал продовольствием всех занятых на строительстве) и др. В апреле 1942 г. число трудмобилизованных немцев в Волжлаге достигло 15 488 человек4.

Личный состав Волжлага комплектовался за счет прибывших из исправительно-трудовых лагерей НКВД (Печорлага, Севжелдорлага, Сороклага).

Инструкции, приказы, информационные письма политотдела Волжлага, регламентирующие все стороны жизни участников строительства железной дороги Свияжск — Ульяновск, позволяют выстроить картину жизни спецконтингента в тылу в период Великой Отечественной войны.

Применение труда спецконтингента Волжлага на строительстве железной дороги требовало от руководства лагеря усиления бдительности и введения чрезвычайных мер. Ряд донесений свидетельствуют о том, что охранники часто задерживали людей без документов за пределами огражденной территории, некоторые из которых оказывались «агентами немецкой разведки». 15 августа 1942 г. стрелок военизированной охраны Волжлага С. Г. Степанов задержал двух неизвестных и доставил их в штаб отряда внутренней охраны, затем они были направлены в Особую часть лагеря, где было установлено, что задержанные являются агентами немецкой разведки5.

Инструкции руководства Волжлага предписывали размещение мобилизованных немцев в зоны, огражденные колючей проволокой, и усиление охраны. Однако долгое время они проживали в домах местных жителей. Скорее всего, это было вызвано не лояльным отношением к ним со стороны руководства, а отсутствием специальных помещений, как это отмечено в ряде информационных записок, адресованных начальнику политотдела ГУЛЖДС НКВД СССР А. А. Щекину6. В ежемесячных отчетах о состоянии трудовых колонн также отмечается неудовлетворительная организация быта спецконтингента. Бараки находились в плохом состоянии, «не было кухонь, бань, прачечных, дезокамер, уборных, медпунктов и каптерки»7. Люди не могли выйти на работу из-за «разутости и раздетости»8. Такие условия приводили к вспышке заболеваний желудочно-кишечного тракта, педикулеза, брюшного тифа и др. Приказом ГУЛЖДС НКВД СССР всех хронических больных и инвалидов — так называемую «группу с литерой В» должны были перевести в отдельную колонну и использовать на лаптеплетении, сборе и заготовке лекарственных трав, ремонте обмундирования и т. д.9 Однако отсутствие дополнительных помещений не способствовало его реализации.

Действительно, физическое состояние играло решающую роль. Тяжелую работу выполняли зачастую вручную, так как не хватало специальной техники. К примеру, в одном только отделении из 2 700 занятых на земляных работах, 1 110 человек работали с носилками10.

В связи с ростом дезертирства в августе 1942 г. передвижение мобилизованных немцев по территории лагеря было ограничено приказом ГУЛЖДС НКВД СССР. С 1 апреля по 1 августа 1942 г. сбежало 52 заключенных и дезертировало 284 немца. Как правило, бежали с мест расквартирования. В связи с ужесточением мер, руководством Волжлага было решено всех мобилизованных переселить из населенных пунктов в специальные зоны, а проживание на частных квартирах запретить. Однако повторение подобных приказов свидетельствует о том, что практически на протяжении всего строительства большая часть мобилизованных продолжала проживать с местными жителями.

Анализ документов позволяет сделать вывод, что за дезертирство наказывали менее сурово, чем за побег. Побег и отказ от работы карался расстрелом или 10 годами заключения. Как правило, дезертировавших возвращали обратно в колонны, пытавшихся бежать повторно наказывали 5-10 годами лишения свободы. Однако не всех удавалось вернуть. В августе 1942 г. из 46 дезертировавших немцев задержано было только 20 человек.

На собраниях партбюро неоднократно отмечалось, что «мобилизованные немцы план выполняют лучше, чем трудмобилизованное население, и соответственно среди них больше стахановцев». Так, немец Граф использовал «метод индивидуального забоя» и вырабатывал более 200 % от установленной нормы. «Сам он, — отмечалось в стенограмме, — не блещет особенным физическим здоровьем, одет довольно плохо, так что его одежда не благоприятствует особенно высокой производительности труда…»11

Политотдел Волжлага высказывал предложения о заселении стахановцев и ударников труда отдельно и об увеличении норм пайка. Ежемесячно по 20-25 лучших работников каждой колонны награждались постельными принадлежностями, обмундированием и махоркой.

Мобилизованные немцы зачастую обращались в политотдел Волжлага с вопросом об отсутствии этнической принадлежности к немцам. Определенный интерес представляют ответы на них. Так, в одном из документов установлено, что «мобилизация Гринемайера В. А. в рабочую колонну произведена правильно, т. к. он немец по происхождению. Однако, использовать его было рекомендовано по специальности на электрооборудовании автомашин»12.

Отношение к немцам в политотделе было неоднозначное. Когда встал вопрос о создании единой первичной партийной организации для сотрудников и мобилизованных немцев, начальник отдела Мурашов отметил: «Что этого делать не следует, так как немцы не просто мобилизованы для строительства железной дороги, но и изолированы на время войны под надзор государственных органов»13. Однако секретарь Татарского обкома ВКП(б) И. М. Ильин обратил внимание на то, что «это не те немцы — фашисты, которые пришли с оружием в руках, это немцы другого покроя, причем не все из них сволочи. Это немцы, которые жили и воспитывались в Советском Союзе и они такие же граждане и обращаться с ними нужно не как с заключенными. Если им разрешили создать партийную организацию, то они такие же советские граждане и эти меры временные и вынужденные»14.

Однако такие настроения среди руководства Волжлага были не особенно популярными. В архивных документах все чаще встречаются предложения об ужесточении режима содержания мобилизованных немцев и недоверия к ним. Сложно говорить об особом отношении к ним, так как условия жизни и распорядок дня на строительстве были одинаковые как для заключенных, так и для трудмобилизованных немцев. Рабочий день начинался в шесть утра и заканчивался в семь вечера.

О настроениях среди мобилизованных немцев можно судить и из донесений работников НКВД, которых по предложению заместителя начальника ГУЛЖДС С. А. Тополина в июле 1942 г. начали подселять в колонны. В информационных записках заместителя начальника политотдела Волжлага НКВД Мамонова, составленных на основе донесений, довольно часто встречаются сведения о враждебном настроении немцев к Советской власти. Например, в записке от 4 мая 1941 г. говорится о том, что в четвертой колонне первого Отделения группа немцев считает, что железная дорога имеет важное хозяйственное значение, так как «может пригодиться Гитлеру» и т. п. Однако большая часть этих документов не дает полной картины реальных настроений среди трудмобилизованных, так как носит весьма субъективный характер, зачастую созвучный официальной установке.

31 августа 1942 г. началась проверка готовности линии к открытию временного движения. 3 сентября был ликвидирован Ульяновский пересыльный пункт при конторе Уполномоченного Волжлага НКВД в г. Ульяновске. 1 октября было открыто регулярное сквозное движение поездов от станции Свияжск до станции Сельдь15. 8 ноября приступили к строительным и монтажным работам центральных ремонтных мастерских Волжлага. 11 ноября пять тысяч мобилизованных немцев были отправлены в распоряжение Наркомугля. В течение ноября — декабря 1942 г. шло распределение сотрудников и спецконтингента в Широковский исправительно-трудовой лагерь Молотовской области.

Таким образом, в годы Великой Отечественной войны на строительство стратегически важных объектов привлекалось местное население и спецконтингент, состоящий из заключенных и трудмобилизованных. Изучение документов Центрального государственного архива историко-политической документации Республики Татарстан позволяет раскрыть «белые пятна» в истории повседневной жизни тылового региона страны в годы войны.

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Латыпова Г. М. Документы Национального архива Республики Татарстан и Центрального государственного архива историко-политической документации Республики Татарстан о строительстве железной дороги Свияжск — Ульяновск // История Симбирского-Ульяновского края в документальном наследии. Материалы Межрегиональной историко-архивной конференции. – Ульяновск, 2013. – С. 134-135.

2. ЦГА ИПД РТ, ф. 3768, оп. 2, д. 2, л. 1.

3. Захарченко А. В. Трудовые ресурсы НКВД в Поволжье в условиях Великой Отечественной войны // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. – 2014. – Т. 16. – № 3 (2). – С. 491, 500.

4. ЦГА ИПД РТ, ф. 3768, оп. 2, д. 4, л. 4.

5. Там же, д. 16, л. 16; д. 4, л. 68.

6. Там же, д. 4, л. 5.

7. Там же, д. 32, л. 77.

8. Там же, л. 404.

9. Там же, л. 77.

10. Там же, л. 76.

11. Там же, д. 5, л. 34.

12. Там же, д. 4, л. 45.

13. Там же, д. 4, л. 11.

14. Там же, д. 5, л. 38.

15. Там же, д. 32, л. 325.

 

№ 1. Докладная записка заместителя начальника политотдела Волжлага НКВД СССР, лейтенанта госбезопасности Мамонова начальнику политотдела ГУЛЖДС НКВД СССР, капитану госбезопасности А. А. Щекину о настроениях мобилизованного спецконтингента Волголага НКВД СССР

Совершенно секретно

4 мая 1942 г.

Основная рабочая сила, используемая на строительстве железной дороги Ульяновск — Свияжск, представляет из себя спецконтингент, т[о] е[сть] люди, являющиеся по своему национальному составу, в своем подавляющем большинстве немцы, и лишь незначительное количество финов.

По состоянию на 30 апреля с[его] г[ода] общее количество спецконтингента насчитывается 15 488 чел[овек]. Все они пропорционально распределены на всех отделениях строительства.

Размещение всего состава спецконтингента произведено в деревнях, в избах крестьян, что явно противоречит приказу зам[естителя] наркома НКВД тов. Круглова за № 00488 от 10 марта 1942 г. и никакого несения службы по охране мест расквартирования не производится. Это объясняется тем, что до сего времени не обеспечено строительство бараков, палаток и что в[оенизированная] охрана в своем составе еще не полностью укомплектована.

Физическое состояние спецконтингента в своем подавляющем большинстве вполне здоровое, за исключением 60 человек, которые имеют хронические заболевания, как то: туберкулез легких, язва желудка, сифилитики и умственно отсталые.

Как удалось установить путем личных бесед из взятых на выдержку трех подразделений, как то: пересыльный пункт, 1-е и 2-е отделение.

Мобилизованный состав из числа спецконтингента в своем подавляющем большинстве оценили обстановку в стране, поняли необходимость проведенного по отношению к ним мероприятия по мобилизации их на строительство Волголага НКВД.

Однако, другая часть несколько болезненно восприняла эту мобилизацию, для них не совсем было ясно, почему они мобилизованы не на фронт, а используются на трудовых работах системы НКВД. Некоторые представляют себя на правах заключенных, хотя никакого почти режима они еще не чувствуют.

Имеется известная часть, которая всеми средствами старается доказывать, что он не немец, а русский или другой национальности, аргументируя, что он родился или жил долгое время в России, хотя его родители и по национальности немцы, в каждом отдельном случае это проверяется.

В качестве примера можно привести такой факт, что некто Пренчер Соломон Семенович 1916 года рождения, инженер-метролог, член ВЛКСМ, прибыл из г. Омска по мобилизации райвоенкомата и находящего[ся] в настоящее время в числе спецконтингента — это он категорически отрицает свою принадлежность к национальности немец, а утверждает, что он еврей и мотивирует это тем, что все его родные деды и прадеды также принадлежали к еврейской национальности, а отображенная в его документах национальность немец произошла по той причине, что будучи школьником и проживая в г. Омске, его товарищи травили как еврея, проявляя по отношению к нему всяческие антисемитские выходки, тогда он решил изменить свою национальность, что впоследствии было отражено во всех его документах. Данный факт проверяется.

Имеются лица из числа спецконтингента, которые враждебно настроены против Советской власти и политики нашей партии, в качестве примера можно привести следующие факты.

Некто: Ветхер Ганс Робертович 1897 года рождения, по национальности немец, работал до мобилизации на заводе «Спецэлектроаппарат» в г. Чебоксары, член ВКП(б) с 1923 г. В личной беседе пришлось установить исключительную вредность его настроения, в каждом случае он видит плохое отношение к немцам. Это он открыто заявил, что он не согласен с политикой партии в проведении этого режимного мероприятия и обвиняет Центральный Комитет ВКП(б), что он отошел от своей генеральной линии партии в национальном вопросе.

Имеются и другие сеющие разного рода провакационные слухи, например, в ответ на мероприятие, которое провели в центральной базе на ст[анции] Свияжск, поселив всех немцев в бывшую церковь, сделав удобное место для расквартирования, некто Фрейнфельд б[ес]п[артийный]; до мобилизации работал инженером-конструктором по авиамоторам, в прошлом осужденный по ст. 58-10 УК, стал распространять слухи о том, что переселение в эту церковь произведено с целью, чтобы скорее всех перестрелять на случай внезапного изменения положения в г. Казани, которое может произойти под действием германского наступления.

В такой, как 4-й колонне I отделения строительства, концентрируется группа из немцев, которая рассматривает строительство железной дороги как необходимое важное хозяйственное значение, которое впоследствии очень пригодится Гитлеру.

Данный обзор настроений мною проводится только по трем подразделениям. Для политотдела совершенно неизвестно о настроениях в других подразделениях, которые мобилизованы из других районов Сов[етского] Союза. Которые дополню в очередной докладной записке.

Приведенные мною выше факты свидетельствуют о некоторых нездоровых и явно антисоветских настроениях, хотя среди незначительной части спецконтингента, поэтому перед политотделом стоит определенная задача усиления политико-воспитательной работы среди мобилизованного состава. Однако, отсутствие до сего времени оперчекистского отдела на строительстве чрезвычайно затрудняет проведение необходимой работы с указанным контингентом.

Зам[еститель] начальника политотдела Волжлага НКВД СССР, лейтенант госбезопасности Мамонов (подпись).

 

ЦГА ИПД РТ, ф. 3768, оп. 2, д. 4, л. 4-5. Машинопись.

 

№ 2. Письмо заместителя начальника политотдела Волжлага НКВД СССР, лейтенанта госбезопасности Мамонова заместителю начальника политотдела ГУЛЖДС НКВД СССР, капитану госбезопасности А. А. Щекину о результатах личной проверки заявления трудармейца Волжлага И. И. Гезе

Секретно

28 ноября 1942 г.

№ 1604

Произведенной личной проверкой заявления трудармейца Волжлага члена ВКП(б) т[ов]. Гезе И. И., посланного на имя председателя Совета национальностей тов. Андреева А. А., мною установлено:

1. Тов. Гезе И. И. в своем заявлении отрицает принадлежность к немцам, однако, после моей беседы с ним он целиком согласился с его принадлежностью к немецкой национальности.

2. В связи с этим тов. Гезе И. И., после подробного разъяснения с моей стороны, понял необходимость проведенного мероприятия Советским правительством по отношению к гражданам СССР из немецкой национальности.

3. Тов. Гезе [И. И.] не указал мне фактов плохого отношения к нему, а наоборот, подчеркнул вежливое и корректное отношение к нему.

4. В заключение тов. Гезе И. И. заявил, что заявление им было написано под действием некоторого настроения, а сейчас, после подробной беседы с представителем политотдела, он считает, что вопросы, выдвинутые в его заявлении, теперь ясны для него.

Зам[еститель] нач[альника] политотдела Волжлага НКВД, лейтенант госбезопасности Мамонов.

 

ЦГА ИПД РТ, ф. 3768, оп. 2, д. 4, л. 77. Машинопись.

 

№ 3. Приказ заместителя начальника управления Волжлага НКВД СССР Заикина об изъятии паспортов и воинских документов у мобилизованных 

31 августа 1942 г.

№ 381

Несмотря на неоднократные указания о сдаче всех имеющихся на руках воинских билетов и паспортов мобилизованными в рабочие колонны вторым частям отделений и пересыльных пунктов, до сих пор отмечаются случаи, когда эти документы продолжают оставаться на руках мобилизованных.

Приказываю:

1. Предложить всем мобилизованным в рабочие колонны немедленно сдать начальникам колонн имеющиеся у них на руках паспорта и воинские документы. Начальникам колонн принять указанные документы и по описи передать их на хранение вторым частям отделений.

2. Предупредить всех мобилизованных, что в случае обнаружения впредь указанных документов скрытыми от сдачи, последнее будет рассматриваться как подготовка к совершению дезертирства, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Настоящее приказание объявить на поверках.

Зам[еститель] нач[альника] Управления Волжлага, капитан госбезопасности Заикин (подпись).

 

ЦГА ИПД РТ, ф. 3768, оп. 2, д. 32, л. 273. Машинопись.

 

Публикацию подготовили

Елена Буреева,

кандидат исторических наук,

Гульназ Латыпова,

кандидат исторических наук