2005 1

ПОЭЗИЯ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ В ПЕРЕВОДАХ РАВИЛЯ БУХАРАЕВА (I)

СКАЗАНИЕ О ЛАНИ (II)

Язычник-бек в горах с друзьями как-то раз
За ланью гнался, — и об этом сей рассказ.
Святой Пророк вблизи случился в этот час,
Свою мольбу лань вознесла ему тогда.

Пророк один пошел навстречу сорока,
Они почтили сан его издалека,
Ответом им была воздетая рука:
Добычу испросил Пророк у них тогда.

«Что за причуда? — тут сказал язычник-бек, —
Ведь на охоте нас здесь сорок человек,
С горы на гору за добычей труден бег,
Ведь мы домой придем порожними тогда!»

Пророк ответил: «Уступи мне лань свою,
Продай бедняжку, за ценой не постою,
И серебро взамен, и золото даю…»
Пришлось неверному задуматься тогда.

Сказал: «Слова твои чудны для естества,
Разгорячился ты зачем до мотовства,
Быть может, кровь ее нужна для колдовства?
Открой мне правду — я отдам ее тогда».

«Для-ради колдовства бедняжки не убью,
Для-ради ворожбы я крови не пролью,
Она, поведав мне тоску и боль свою,
Взмолилась мне», — ему сказал Пророк тогда.

Сказал кяфир(III): «Что ж я не слышал жалоб сих?
У беков расспроси — слыхал ли кто из них?
Кто может речь зверей понять в миру живых?»,
И Мухаммада он лжецом назвал тогда.

С невеждою не стал Посланник в спор вступать.
«Лань жаловалась мне, — он повторил опять, —
Что дети у нее, — когда погибнет мать,
Они без молока останутся тогда.

Там, где в горах цветок любуется цветком,
Не думала она вовек о дне таком.
Еще вчера детей поила молоком,
Сегодня не придет домой, и что тогда?».

Пророк сказал: «В душе моей живет печаль,
Ее малюток мне до боли стало жаль,
Когда б не это, вас язычников едва ль
Просил бы я, пророк, о милости тогда».

Язычник молвил: «Чтоб тебе я верить мог,
Что запросто с тобой зверь говорит, Пророк,
За эту лань у нас из жалости в залог
Ты голову свою и жизнь оставь тогда!

Лань пусть домой теперь отправится бегом,
Детей своих пускай насытит молоком,
Но пусть обратно к нам придет она потом,
Мы, сорок беков, так велим тебе тогда!

Вернется ли назад, мы сами проследим,
Узнаем цену всем пророчествам твоим,
А не вернется лань, лихим мечом своим
Я голову твою за ложь снесу тогда!».

«Поговорю, — сказал Пророк, — с сей ланью я:
Разведаю, где дом ее и где семья,
Узнаю, далеки ль отсюда те края,
И голову свою в залог отдам тогда».

Кяфир сказал: «Пророк, сподобься разузнать,
Когда обратно лань вернется в эту падь,
И долго ль нам теперь ее прихода ждать,
Мы, сорок человек, узнаем вмиг тогда!».

«Лань, расскажи мне, где твой дом? — спросил Пророк, —
От этих мест, скажи, насколько он далек?
Ведь если ты назад не обернешься в срок,
Невежда клятый кровь мою прольет тогда».

И отвечала лань на чудном языке,
Кяфиры на конях скучали вдалеке,
Один Пророк ту речь постиг накоротке:
Вернуться в срок она обет дала тогда.

Лань возвела тогда на солнце зоркий взгляд:
От полудня оно клонилось на закат…
«К намазу ‘Аср вернусь я от детей назад, —
Пророку эта лань промолвила тогда, —

Я к малышам своим отправлюсь прямиком,
Целуя, накормлю их свежим молоком,
И тотчас снова я вернусь к тебе бегом!»
«Да будет так», — сказал Святой Пророк тогда.

Язычнику сказал Пророк: «С коня сойди,
Лань возвратится в срок — ее ты подожди,
Свершится все, когда жива душа в груди».
Язычник обнажил в сердцах свой меч тогда.

«Видать, решил ты лань забрать у простаков,
Подумал, видно, что напал на дураков,
Подозреваю я, твой замысел таков,
Когда же лань назад придет, скажи тогда?»

Пророк сказал: «Когда придет к закату день,
И вдвое здесь, в горах, длиннее станет тень.
Теперь, язычник, плащ терпения надень,
Коль не вернется лань — убей меня тогда!».

Пророку поклонясь, и горько зарыдав,
В родные горы лань тут унеслась стремглав.
Одобрили вождя язычники: «Ты прав,
Погибнет Мухаммад», - сказали все тогда.

Но двое из невежд под сенью диких гор
На собственном вели наречье разговор.
Никто не слышал, как они мололи вздор,
Как в сговор меж собой они вошли тогда.

Сказали: «Мухаммад - опасный чародей,
Он ворожбой своей сведет с ума людей,
На край наш навлечет несчастье он, злодей,
И всех нас в мусульман он обратит тогда».

Они вдвоем, отряд покинув в пади той,
Выслеживая лань, пришли к скале крутой,
Тропу ее они закрыли западней,
Ужо к Пророку лань не попадет тогда.

Бедняжка лань меж тем вошла под милый кров,
Три дочки, поспешив, сбежались к ней на зов,
Поцеловав с тоской макушки их голов,
Лань в самый горький плач ударилась тогда.

Детей питая, лань страдала глубоко:
«Сосите поскорей, малютки, молоко...
Мы в этом мире вновь увидимся ль опять?
Над вами Вышний Бог пусть сжалится тогда».

Все вчетвером они взмолились — «Йя Рабби(IV)»,
Решали, как им всем укрыться от судьбы,
Все перебрали им известные мольбы,
Лань ничего от слез не видела тогда.

«К неверным, крошки, я попала в плен, как в ад,
Заложником у них остался Мухаммад,
К закату я дала обет придти назад,
Что ослабею так, не знала я тогда».

Сказали дочки ей: «Стыдись, накажет Бог,
Ведь Мухаммад за нас отдал себя в залог,
Беги туда скорей, коль дух твой изнемог, —
Век из твоих сосцов не станем пить тогда».

Бедняжка лань в слезах пошла в обратный путь,
Но подневольно шла она, и в этом суть,
В ее глазах от слез плыла густая муть,
Попалась на скале она в силок тогда.

Кяфиры видят, — стал закатываться день,
Возврата лани ждать уже им стало лень,
В два раза на горах длиннее стала тень,
Схватились за свои мечи они тогда.

Святой Пророк наверх взглянул в урочный час,
Узнал, что час настал творить ему намаз,
Два ракаата(V) он свершил на этот раз,
Надеясь, что назад лань прибежит тогда.

Простершись ниц, свершил Пророк намаз в горах,
И в небесах велел архангелу Аллах:
«Скалу подняв, снеси к Пророку на крылах,
И передай Мое приветствие тогда».

И, как Аллаха вздох, архангел воспарил,
Скалу и лань вознес на крыльях Азраил,
Он перенес утес, совсем не тратя сил:
Пророка увидав, взмолилась лань тогда.

Промолвила она: «Прости меня, Пророк!
Ведь я дала обет к тебе вернуться в срок.
Попала я в пути к язычникам в силок,
Большой вины моей ты не ищи тогда».

Неверные, прозрев, склонились до земли,
Единому свои обеты принесли,
И тысячи невежд, прознав о том вдали,
К Всевышнему пришли в покорности тогда.

(I) Мы продолжаем начатую в 2004 г. в № 1 «Гасырлар авазы — Эхо веков» публикацию перевода произведений поэтов периода Золотой Орды, принадлежащего писателю, переводчику Равилю Бухареву.
(II) Произведение XIV века. Автор неизвестен.
(III) Кяфир — неверный.
(IV) О господь (араб.)
(V) Ракаат — последовательность телодвижений в ходе намаза: стойка, поклон, простирание ниц, моление сидя на коленях. Намаз может состоять из двух, трех или четырех ракаатов.





РАССВЕТНАЯ КАСЫДА

Орел зари, раскрыв крыла средь золотых зыбей,
С небес спугнул созвездья прочь, как стаю голубей.

Завоевательница-ночь пережила разгром,
Как натиском сирийских войск поверженный ромей (I).

Ланцет зари по сердцу тьмы скользнул, - пошла ручьем
В таз неба кровь, и горизонт вдруг сделался красней;

Очнулись птицы, ощутив, что брезжит окоем,
Хвалу Аллаху вознесли средь листьев и ветвей.

Мир, наподобье райских кущ, вдруг вспыхнул серебром,
Влюбляясь в землю, небосвод пустился в танец с ней.

От благодатного питья в собрании своем
Цветы в садах и цветниках хмелели все сильней.

Испив из пиалы зари, вся озарясь огнем,
Явила роза красоту, — и ахнул соловей.

Трель прозвенела в тишине, и, пробужден певцом,
Нарцисс задумчиво вздохнул в невинности своей.

Подобный деве кипарис слегка повел плечом,
Рукою трепетной поймал мерцание лучей;

Благоуханья потекли, несомы ветерком,
Душистый аромат цветов явя вселенной всей.

И очевидец я тому, как в блеске золотом
Внезапно солнце вышло в сад, сверкая все щедрей;

Узрев блистательную стать, цветы всем цветником
Вплели весенний аромат в сверкание огней.

Заря, касыду вдохновя, весенним стала днем,
И солнца свет напомнил мне о славе наших дней:

Александрии государь, в радушии своем
Затмив Хатама (II), сам ты стал щедрейшим из людей.

Душой – Хамза (III), ты как Рустам(IV) в борьбе с бесчестным злом,
Нет равного тебе в миру среди живых царей,

О, века нашего Махди(V) , прославленный добром,
О, праведный источник благ для преданных друзей!

О, рыцарь конный, ты грозишь врагам своим мечом,
Стрелой из лука ты сразишь и льва, царя зверей,

Кто в нарды-шахматы судьбы играл с тобой вдвоем,
Тот проигрался в пух и прах и тотчас стал трезвей!

Зухра(VI) держала свой покров на том пиру твоем,
Где месяц подавал вино, а Марс — поднос сластей.

Я ж, Сайф-и Сараи, воспел твой царский труд стихом —
Арузом чистых жемчугов и дорогих камней.

Твой нрав веселием пьянит хмельнее, чем вином,
Дух, полный благородных свойств, чужд склочных мелочей!

Хвалой касыду завершил я лучезарным днем.
Не зря кинжал зари рассек покров густых ночей.

Осыплет ли весенний ветр соцветья в водоем,
Иль разукрасит бедствий вихрь мир тысячей скорбей,

Пускай гарцует гордый царь в величии своем,
Пускай из уст его звучит язык богатырей!

* * *

Хоть с неба пролейся живая вода, —
Фруктового с вербы не снимешь плода.

Вовек не держи черной злобы в душе, —
Нет сласти медовой в сухом камыше.

(I) Ромей — здесь: Византия.
(II) Хатам-и Тай — персонаж, прославленный своей щедростью и великодушием.
(III) Хамза — дядя Святого Пророка.
(IV) Рустам — герой иранских сказаний.
(V) Махди — Последний Вестник, который, по преданию, наделит мусульман неслыханными сокровищами.
(VI) Зухра — звездная дева сказаний.