2002 1/2

Профессор О. М. Ковалевский: «Желая, по силам и возможности, знакомить наших читателей с сокровищами монгольской литературы...»

Жизнь и творчество российского и польского востоковеда О. М. Ко­валевского (1801-1878) составля­ют одну из замечательных страниц исто­рии отечественного востоковедения XIX века. Современный читатель сможет най­ти для себя много интересного и поучи­тельного в биографии и наследии этого вы­дающегося ученого и человека1.

Профессор, ректор Казанского универ­ситета О. М. Ковалевский — один из осно­воположников российского и польского научного монголоведения, яркая и много­гранная фигура. Годы жизни в России и Польше стали для ученого периодом на­пряженных духовных и личностных иска­ний и потерь, нашедших свое выражение в педагогической, научной и просветитель­ской деятельности и в произведениях, ко­торые вошли в золотой фонд отечествен­ного и мирового монголоведения. Вместе с тем обширное литературное и научное на­следие О. М. Ковалевского достойно луч­шей участи.

В связи с 200-летием со дня рождения известного профессора-монголоведа 21-24 июня 2001 года состоялась Международ­ная научная конференция "Наследие вос­токоведа-монголоведа О. М. Ковалевско­го и современность", организованная Ин­ститутом языка, литературы и искусства АНТ, Казанским государственным универ­ситетом, Институтом востоковедения при КГУ, Татарстанским отделением Между­народной тюркской академии и Институ­том социальных и гуманитарных знаний.

На конференции вновь было обраще­но внимание на необходимость глубокого изучения рукописного наследия О. М. Ко­валевского. Как известно, в целости не со­хранившаяся личная библиотека и рукопи­си находятся в архивах и библиотеках Ка­зани, Москвы, Санкт-Петербурга, Вильню­са, Иркутска, Варшавы2. Его педагогичес­кое, научное и эпистолярное наследие представляет огромный интерес для исто­рии востоковедения в России и Европе, а также для языковедов, историков, этногра­фов, искусствоведов и религиоведов. По справедливому замечанию Ш. Б. Чимит-доржиева, эти материалы фондов О. М. Ко­валевского "составляют богатейшее пись­менное наследие выдающегося ориентали­ста-монголоведа".

В данном номере журнала публикует­ся небольшая часть личных материалов профессора-монголоведа. Почти все они (за исключением копии письма А. В. Игум­нова попечителю Казанского учебного ок­руга M. H. Мусину-Пушкину3 о начальных успехах в изучении монгольского языка воспитанников университета - О. М. Ко­валевского и А. В. Попова) сохранились в фонде 92 Национального архива РТ и от­ражают педагогическую, научную и про­светительскую деятельность Ковалевско­го на разряде восточной словесности уни­верситета в 30-40-х годах XIX века. Все эти материалы представляют собой личные автографы и важны для дальнейшего изу­чения биографии и наследия зав. кафедрой монгольской словесности (1833), члена-корреспондента Петербургской академии наук (1837) и профессора Казанского уни­верситета О. М. Ковалевского.

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Талько-Грынцевич Ю. К 100-летию рождения О. М. Ковалевского.-Иркутск,1902; Грицкевич В. Породненный с кочевниками // Байкал.-1974.-№ 5.-С.139-144; Шамов Г. Ф. Профессор О. М. Ковалевский. Очерк жизни и научной деятельности.-Казань,1983; Шаркшинова Н. О. Вос­токоведные исследования О. М. Ковалевского в Сибири // Социальное и политическое развитие народов Востока: история и современность.-Иркутск,1983.-С.68-69; Улымжиев Д. Учитель шко­лы монголоведов // Байкал.-1990.-№ 5.-С.138-143; История отечественного востоковедения до середины XIX века.-М.,1990.-С.118-139, 274-284 и др.

2. Любимов А. О неизданных трудах о. Иакинфа и рукописях проф. Ковалевского, хранящихся в библиотеке Казанской духовной академии // Записки Восточного отделения Императорского рус­ского археологического общества.-СПб.,1908.-Т.18.-С.061-064; Петров А. А. Рукописи по китае­ведению и монголоведению, хранящиеся в Центральном архиве АТССР и в библиотеке Казанско­го университета // Библиография Востока. Вып.10 (1936).-М., 1937.-С. 139-155; Румянцев Г. Н. Не­известная рукопись О. М. Ковалевского // Записки Бурято-Монгольского государственного науч­но-исследовательского института культуры и экономики.УП.-Улан-Удэ,1947.-С.139-142; Чимит-доржиев Ш. Б. Фонд О. М. Ковалевского в библиотеке Вильнюсского университета // Народы Азии и Африки.-1990.-№ 2.-С.137-140; Чугуевский Л. И. Архив востоковедов // Письменные па­мятники и проблемы истории культуры народов Востока. Материалы по истории отечественного востоковедения. Ч. Ш.-М.,1990.-С.41-42 и др.

3. Михаил Николаевич Мусин-Пушкин (1795-1862) - попечитель Казанского учебного округа (1829-1845). Особенно заботился о преподавании восточных языков. При нем вновь было введено пре­подавание монгольского, китайского, санскритского, армянского, маньчжурского и значительно усилено преподавание арабского, персидского и турецко-татарского языков. Обучение восточных языков было введено и в Первой Казанской мужской гимназии.

 

Из копии письма А. В. Игумнова попечителю Казанского учебного округа M. H. Мусину-Пушкину

Милостивый государь, Михаил Николаевич!

После донесения к Вам от 21-го минувшего июля, мною чрез здешнего г. директора училищ отправленного, имею честь и особенное удовольствие донести Вам, как истинно­му ревнителю и первому творцу кафедры знаменитого и поныне соседственного нам мон­гольского языка, занимающего все пространство с запада от Дона до Алгура, а с севера от вершин Лены, Енисея и Оби до внутренностей Тибета и самого Китая, многолюдней­шего и древнейшего во всем свете государства.

Начав преподавать сотрудникам моим гг. Ковалевскому и Попову монгольские пись­мена в первый раз, в 24-е минувшего июля, и поныне, совершив пятнадцать только крат­ких уроков, имею я восхитительное удовольствие уже видеть и слышать удивительные их успехи, как в чистописании, так и чтении монгольской письменности. Не себялюбие и не шарлатанское хвастовство побуждают меня так решительно пред Вами похвалить сих образованных юношей; но здешние публичные отзывы то свидетельствуют, как местные и потому верные телеграфы наших назидательных упражнений. И вот уже по нескольку строк опытов их своеручного чистописания, Вам, милостивый государь! ими представля­ются прежде истечения первого месяца, считая с первоначального их свидания с мон­гольскими буквами. Их понятливость, неутомимое назидание и счастливое пристрастие к коренному сему языку, обольщают мою надежду, что мы не замедлим приступить, с по­мощью Божиею, и к самим переводам, при дальнейшем продолжении местного началь­нического благоприятства, Вашею любовью к познаниям в пользу любезнейшего Отече­ства. [...]

По предложению г. Ковалевского, пользуясь особенным знакомством Его превосхо­дительства Петра Андреевича, высокопочтеннейшего визитатора Сибирских училищ, имел я честь отнестись ныне же к г. директору Кяхтинской таможни, с приложением реестра двадцати монгольским книгам, и просить его о покупке оных известными ему способами.

Путешествие по забайкальским монгольским племенам отлагаем мы до довольного нашего ознакомления с монгольским языком, дабы тем успешнее совершенствоваться в оном. А как наилучшее для обращения с нашими бурятами время есть летнее: то насту­пающая зима, кажется, удержит нас и от непосредственного с ним обхождения.

Прося о продолжении Вашего покровительства, имею честь быть с глубоким к Вашей особе высокопочитанием и совершеннейшею преданностью на всегда и проч.

31 августа 1828 г.

Иркутск

 

НА РТ. Ф.977. Оп. Совет. Д. 1266. Л.25-26.

 

Письмо О. М. Ковалевского попечителю Казанского учебного округа M. H. Мусину-Пушкину

Ваше превосходительство!

Казанский университет, по Вашему ходатайству, имеет ныне в своей библиотеке бо­гатое собрание монгольских, маньчжурских, тибетских и китайских книг, отчасти способ­ствующих изучению языков, отчасти объясняющих степень образованности народов Во­сточной Азии. Столь драгоценное, с неимоверным трудом сделанное приобретение дол­жно быть предметом не одного только любопытства, но и ученых исследований. Укажу здесь на монгольские сочинения с их подлинными, в коих сокрыты сведения, весьма не­многим еще доступные по причине незнания языков, сведения, могущие раскрыть нам веру, философию и историю приверженцев буддизма в древней Индии, Китае, Тибете и Монголии.

Европеец, оком любопытства окидывая вселенную, не упускал случая заглядывать в Азийский Восток, призрак нередко принимал за неоспоримую истину, из частных замеча­ний делал заключения о целом, собственными идеями затмевал чужие понятия, отрыви­стые известия приводил в систематический порядок, покрывая своими догадками нищету достоверных и критически рассмотренных подробных сведений. Возможно ли исчислить все наши погрешности и противоречия пользующихся неопределенным званием ориен­талистов? Высказать нелепости, поддерживаемые из одного самолюбия или упрямства и закоснелости в старых предрассудках? Не говоря уже о мелочных спорах исторических, вспомните только буддизм и разнообразные о нем мнения европейцев. Одним показался он расколом (сектою) православной (orthodoxe) браминской веры: другие почитают его ровесником и соперником браманизма, полагая, что оба произошли от одной древней­шей религии индийцев. Некоторые думали, что буддизм состоит в грубейшем суеверии, наносит жесточайший вред человечеству, проповедывает многобожие или идолопоклон­ство с пагубными правилами; другие, напротив, доказывают, что он в самом начале был не что иное как одна из многих философских сект индийских, которая после заменившись в религию, вырвала азиатцев из лона зверского невежества и, облагородив их чувства и мысли, содействовала успехам образованности. Многие уверяли нас, что буддийские уч­реждения древностью своего восходят за несколько столетий до Р[ождества] Х[ристова], между тем как некоторые относили не далее как до VII века нашей хронологии, дабы подвергнуть оные несомненному влиянию христианства. Нужно ли упоминать как пере­хваченные, нехорошо понятые идеи (сроевские) или цейлонских буддистов насильно при­лепляются к древнему индийскому буддизму? Est modus in rebus... Забыто, что в подоб­ных исследованиях надобно тщательнее обращать внимание на место и время.

Впрочем, недостаток надлежащих пособий и материалов, равно как и неумерен­ное стремление ученых к составлению общих понятий о целости, без предварительного рассмотрения и соображения подробностей, могут (почесться) источником и причиною многочисленных ошибок в изложении столь обширного предмета.

Желая, по силам и возможности, знакомить наших читателей с сокровищами мон­гольской литературы, так мало еще известной, предпринял я представить им содержание собранных мною печатных и рукописных книг, отказываясь от всяких предположений и догадок собственных. Никто, думаю, не потребует от меня предварительного плана, как будто единственной формы, в которую должны быть переливаемы все сочинения, столь разнообразные по своей сущности и наружному виду. Космология, история и догматика буддистов составляют цель моих трудов, посвященных чтению и описанию монгольских книг, коих одна часть имеет явиться в переводе с нужнейшими объяснениями. А иные в виде обозрений или извлечений.

Для образца, на первый раз осмеливаюсь представить Вашему превосходитель­ству краткое извлечение из любимой и весьма уважаемой буддистами книги, которая, по моему мнению, может служить начальным руководством для исследователей оснований веры, столь далеко распространившейся между азийскими народами. Не найдете здесь ни системы, в которую можно б было привести религиозные положения, ни опровержений оных, но заметить изволите простое только указание порядка древних легенд, из коих явствует цель и средства для достижения оной употребляемые приверженцами буддиз­ма. Здесь пересказаны деяния Будд разных времен, правила, ими преподанные слушате­лям своим; здесь при удобном случае помещены краткие известия о царях индийских, сопряженные с судьбою буддизма.

Лаская себя приятнейшею надеждою, что Ваше превосходительство, среди посто­янного попечения о благе и успехах нашего университета, обратит снисходительное вни­мание и на сей слабый труд мой, честь имею быть с глубочайшим почтением и вечной преданностью, Вашего превосходительства, милостивого государя покорнейший слуга Осип Ковалевский.

3 января 1834 г.

 г. Казань

 

НА РТ. Ф.92. Оп.1. Д. 4198. Л.1-2об.

 

Письмо О. М. Ковалевского попечителю Казанского учебного округа M. H. Мусину-Пушкину

Господину попечителю Казанского учебного округа!

Известно Вашему превосходительству, что во время пребывания моего среди мон­гольских племен занимался я составлением основных правил книжного их языка для ру­ководства учащихся, и что мой опыт, представленный в Императорскую С.-Петербургс­кую Академию наук, удостоился лестного отзыва со стороны знаменитого нашего ориен­талиста Г. Шмита. В продолжение преподавания монгольского языка в здешнем универ­ситете старался я, по возможности, пополнить и исправить мою рукопись. Надеясь, что сей труд послужит к облегчению изучения языка, осмеливаюсь покорнейше просить хода­тайства Вашего превосходительства пред Высшим начальством о разрешении на напечатание в университетской типографии на казенный счет Краткой грамматики книжного монгольского языка, мною составленной.

При семь честь имею донести Вашему превосходительству, что по рассмотрении со­бранных мною материалов для монгольской хрестоматии не замедлю окончить план, по которому она будет принаровлена к Грамматике моей, сообразно требованию нашего времени и будущему (научению) учащихся сему языку.

Адъюнкт Осип Ковалевский

14 декабря 1834 г. г. Казань

 

НА РТ. Ф.92. Оп.1. Д.4195. Л.1.

 

Донесение О. М. Ковалевского попечителю Казанского учебного округа М. Н. Мусину-Пушкину о ламе Никитуеве

13 апреля 1839 г.

 г. Казань

 Господину попечителю Казанского учебного округа!

В следствие предписания Вашего превосходительства от 11 апреля за № 1647, об отправлении комнатного надзирателя 1-ой Казанской гимназии ламы Галсан Никитуева в Астрахань к калмыкам для переписки набело тибетского словаря, честь имею донести, что сокращение четырехмесячного срока, просимого Никитуевым, может зависеть един­ственно от предварительного его сношения с калмыцкими степями, так чтобы, по прибы­тии в Астрахань, он нашел готовых уже писцов для себя; в противном случае, его пред­приятие едва ли может с успехом совершиться в продолжение трех месяцев, потому что Никитуев должен употребить некоторое время на проезд в астраханские степи и обратно в Казань, и, кроме того, на прибавление калмыцкого перевода к тибетским словам, им уже собранным и приготовленным к переписке набело.

Впрочем составление тибетско-монголо-калмыцкого словаря, по моему мнению, принесет несомненную пользу и самому сочинителю, и студентам нашего университета, которые, изучая монгольский язык, желают познакомиться и с тибетским, столь богатым религиозными и историческими творениями. Я думаю, что издание подобного словаря будет полезно и для ориенталистов и для монгольских племен, послужит им к новым соображениям и разработке столь мало известных драгоценных рудников тибетской ли­тературы.

Отправление Никитуева в калмыцкие степи представляет удобный случай студен­там нашего университета, учащимся с успехом монгольскому языку, особенно Навроцко­му и Позерну, познакомиться с одною отраслью монгольского народа, языком ея, нрава­ми, обычаями, религией, историческими преданиями. Если благоугодно будет Вашему превосходительству изъявить согласие на отправление упомянутых студентов вместе с ламою Никитуевым, то осмеливаюсь покорнейше просить Вас вменить Навроцкому и Позерну в непременную обязанность, кроме практических занятий калмыцким наречием в степях, вести дневные записки всем их наблюдениям по части языковедения и жизни калмыцкого народа так, чтобы по возвращении студентов в Казань из их дневника можно было судить о их прилежании, способностях и полезном употреблении времени, сообраз­но отеческому попечению начальства об успехах этих молодых людей. Навроцкий, как оканчивающий уже курс учения, останется при ламе Никитуеве до самого возвращения его в Казань, а Позерн должен прибыть в Казань не позже 15 августа, или приехать вме­сте с воспитанниками гимназии калмыками, которые будут отпущены в степи на вакаци­онное время, о чем честь имею представить на благоусмотрение Вашего превосходи­тельства.

 

НА РТ. Ф.92. Оп.1. Д.4960. Л.5-5об.

 

Донесение О. М. Ковалевского попечителю Казанского учебного округа M. H. Мусину-Пушкину о кандидате Васильеве

27 ноября 1839 г.

г. Казань

Господину попечителю Казанского учебного округа!

В следствие предписания Вашего превосходительства от 23 ноября за № 5249, честь имею донести, 1) что я имел уже счастье представлять Вашему превосходительству за­писку о книгах, необходимо нужных кандидату Васильеву на время пребывания его в Пе­кине, и что эти книги уже выписываются г. библиотекарем университета, 2) что, для от­крытия входа г. Васильеву к важнейшим пекинским ламам, особенно к Минджул хутукту, я намерен снабдить его письмами рекомендательными, при которых, по азиатскому обык­новению, должны находиться и подарки. По собрании сведений о вещах, для того пред­назначаемых, и об их цене я буду иметь честь представить Вашему превосходительству особую записку. Г. Васильев, со своей стороны, приготовлен к путешествию, желает за­пастись некоторыми вещами в подарок будущим своим учителям, и потому просит покор­нейше, не благоугодно ли будет Вашему превосходительству сделать распоряжение о выдаче ему из университетского казначейства, заимообразно, до тысячи руб. ассигнаци­ями], в счет сумм, которые имеют быть ему высланы от Министерства иностранных дел? 3) По моему мнению, при отправлении г. Васильева в Пекин незаменим будет поручить ему: а) приобрести там семена разных растений для ботанического нашего сада, с крат­ким их описанием и наставлением, как их можно разводить; в) поручить ему обратить особенное внимание на китайское земледелие и промышленность, заказать для универ­ситета модели разных орудий земледельческих и других, употребляемых китайцами, и вообще приобретать вещи и изделия, в которых более или менее проявляется художни­ческое искусство китайцев. Потому г. Васильев должен подробно рассмотреть собрание вещей, хранящихся в университетском кабинете редкостей, для избежания излишней покупки. Кроме того, покорнейше прошу Ваше превосходительство разрешить г. Васильеву право употребления на то суммы, предназначенной уже для приобретения книг, дабы за отдаленностью места, не встретилось какое-либо препятствие в последствии времени.

 

НА РТ. Ф.92. Оп.1. Д.4814. Л.53-53 об.

 

Письмо О. М. Ковалевского попечителю Казанского учебного округа M. H. Мусину-Пушкину

Господину попечителю Казанского учебного округа!

Известно Вашему превосходительству, что в продолжение двенадцати лет одним из главных предметов моих занятий было составление, по возможности, полного монгольс­ко-русско-французского словаря с надлежащею фразеологией. Это сочинение, стоившее много времени, трудов и издержек, теперь, благодаря Бога, окончено. Представляя у сего начальную букву моего словаря, покорнейше прошу Ваше превосходительство передать ее на рассмотрение Санкт-Петербургской Академии наук, и, если этот опыт удостоится лестного внимания ученых и будет признан удовлетворяющим своей цели и требованиям нынешней лексикографии, исходатайствовать разрешения: 1) напечатать все сочинение на казенный счет, 2) этот многолетний и посильный мой труд посвятить августейшему имени Его императорского величества.

20 сентября 1841 г.

г. Казань

 

НА РТ. Ф.92. Оп.1. Д.5210. Л.1.

 

Письмо О. М. Ковалевского попечителю Казанского учебного округа M. H. Мусину-Пушкину

Ваше превосходительство, милостивый государь, Михаил Николаевич! По приказанию Вашему честь имею донести, что в моем лексиконе теперь находится слов и фраз около 40 000, и что во время печатания прибавится до 8 000 фраз из тибетско-монгольского словаря рукописного, которого часть вчера мною получена.

С глубочайшим почтением и вечною преданностью честь имею быть Вашего превос­ходительства, милостивого государя покорнейший слуга Осип Ковалевский.

29 сентября 1841 г.

г. Казань

 

НА РТ. Ф.92. Оп.1. Д.5210. Л.2.

 

Публикацию подготовил

Рамиль Валеев,

доктор исторических наук,

профессор