2002 1/2

Наша дорогая Марьям апа

Есть женские судьбы, скромные, вроде бы неприметные, но оставляющие значительный след и непроходящую боль в сердцах близких людей. И чем дальше уходит время, тем сильнее желание узнать о них, помянуть добрым словом.

Я хочу рассказать о женщине, с которой не была знакома: мне было всего три года, когда ее не стало. О ней я очень многое узнала от своего мужа Сальмана - ее племянника - и его мамы Рабига ханым Губайдуллиной. В нашем доме хранятся некоторые документы и фотографии героини моего рассказа.

Ее фотография завораживает: огромные, выразительные черные глаза, романтически-мечтательная легкая улыбка, еле уловимая грусть - все это передает дух того далекого времени, когда она - умная, образованная, энергичная, красивая - жила, работала, любила, страдала.

Я пишу о Марьям Салиховне Губайдуллиной, этнографе, получившей высшее образование в Казани в начале 20-х годов. Ей было отмерено всего 40 лет, но и на этом коротком веку многое пришлось пережить.

Родилась Марьям в 1892 году в Казани, в семье известного купца Салиха Сабитовича Губайдуллина. Ее мать - Уммугульсум Айтуганова - была из рода известных казанских богачей, обладала редкой красотой, была очень талантлива и музыкальна. Родила она восьмерых детей, но в живых остались только трое: Марьям и двое старших братьев - Абдул-Газиз и Абдул-Кадыр. Когда Марьям было всего 12 лет, мать умерла, и девочка осталась на попечении отца и двух братьев.

Вначале девочка обучалась по татарским традициям у остазбике I, но под влиянием старшего брата Газиза, получает европейское образование и воспитание, изучает языки.

Он же вводит совсем юную Марьям в кружок «Шимба», где в те годы собиралась прогрессивная образованная молодежь Казани. Об этом кружке подробно рассказал известный журналист Шариф Байчура в статье «Татар яшьләре хәрәкәте һәм Фатих Амирхан»1.

В той статье Ш. Байчура поместил фотографию членов кружка «Шимба», на которой изображены Марьям, сестры Зейнаб и Рабига Габитовы, Гайша Богданова, Газиз Губайдуллин, Ш. Мохаммадьяров и X. Галим.

С этой фотографией связана одна романтическая история, которую недавно поведала нам далекая гостья из Австралии - Лейла ханым Садри (Габитова в девичестве). Такая же фотография есть и у нее.

Приехав однажды в Казань, она по этой фотографии разыскала моего мужа – Сальмана и рассказала, что Зейнаб и Рабига Габитовы - родные сестры ее отца Махмуда (Мухаммеда) Габитова. Оказывается, Газиз Губайдуллин (отец Сальмана) в юные годы был влюблен в красавицу Рабигу Габитову, просил ее руки и сердца, но Рабига категорически ему отказала, признавшись, что любит и ждет ушедшего на фронт офицера, которому поклялась в верности до гробовой доски. Жених сгинул на войне, а благородная красавица прожила одинокую жизнь в Казани с множеством кошек, которых любила и холила, даже в голодные годы кормила их, отказывая себе во многом. Умерла бедная Рабига в 1946 году. Лейла ханым сожалела, что ее славная тетушка не стала женой Газиза.

Но вернемся в то далекое время, когда в уютном двухэтажном доме купца II-й гильдии Салиха Губайдуллина (дом цел по сей день на ул. 3. Султана) протекали счастливые годы детства и юности Марьям. Она и ее вдовый отец занимали комнаты на втором этаже, а братья обитали на первом. Дом был полон книг, имелось фортепиано, на котором играла Марьям.

Близкий друг ее братьев, Ибрагим Сулейманович Аитов, внук известного историка Мухамметзяна Аитова, так описывал дом Губайдуллиных: «Моими близкими друзьями по классу были Шайхулла Алкин и Али Рахим II.

...Оба моих друга часто упоминали имя Газиз абый,... отзывались о нем восторженно, рисуя его ... как замечательного, разносторонне и высокообразованного молодого человека, веселого собеседника и талантливого рассказчика...

Наконец, преодолев свой стеснительный характер, я согласился, и мы с Шайхуллой в обусловленный день отправились к Губайдуллиным, которые жили от нас через два квартала.

Красивый каменный двухэтажный дом Губайдуллиных, не так давно построенный, находился в тихом переулке татарской части города. Комнаты были светлые, высокие, со вкусом оклеены и убраны европейской мебелью.

У каждого из двух братьев и у сестры Марьям апа, высокой красивой девушки с черными волосами и мелкими пушинками над верхней губой, были отдельные комнаты. Она училась в высшем учебном заведении»2.

Да, Марьям была студенткой Восточной академии в Казани. Хорошо подготовленная домашним воспитанием и, конечно, не без влияния своих высокообразованных братьев, Марьям училась блестяще. Об этом известно из статьи А. М. Леонтьевой «К истории высшего специального образования», где автор в частности отмечает, что среди студентов, обучавшихся одновременно на двух отделениях Академии (восточном и этнографическом), обратила на себя внимание преподавателей «выдающаяся по способностям - Марьям Салиховна Губайдуллина»3. По решению совета Академии, она была оставлена для подготовки к профессорскому званию на кафедре этнографии Востока.

К сожалению, жизнь распорядилась иначе, и работа ее на кафедре не состоялась. Хотя к моменту окончания Академии Марьям издала в Казани несколько заметных научных статей по этнографии, посвященных быту, пище и обычаям поволжских татар. Ряд работ был издан совместно с братом Кадыром, который тоже окончил Восточную академию по специальности этнографа.

Работы Марьям были замечены научной общественностью. Известно, что ее статьи перепечатывались даже в Италии.

Итак, в семье купца трое детей вошли в молодую тогда советскую науку.

Здесь кстати было бы рассказать об их отце - купце Салихе Сабитовиче Губайдуллине, о его роли в получении всеми детьми высшего образования.

Выходец из татарской деревни Пшалым Ваши, приехав в молодые годы в Казань, Салих закончил медресе, где преподавал выдающийся ученый Шигабутдин Марджани. Высокообразованный, прогрессивный деятель своего времени - Марджани - сильно повлиял на Салиха. Заложенные им зерна знаний дали свои всходы в душе благодарного ученика.

Получив достойное образование, Салих успешно занялся торговлей и вскоре разбогател. После женитьбы на богатой невесте из рода Айтугановых стал хозяином нескольких мануфактурных магазинов, купил под Казанью имение, в городе открыл суконную фабрику, а перед самой революцией приобрел в центре Казани несколько доходных домов. Одновременно с предпринимательской он занимался и просветительской деятельностью.

Итак, Марьям растет и воспитывается в очень благодатной семье. Добрый, прогрессивно мыслящий отец, умные, образованные братья. Кажется, успех, счастье и полное благополучие ждет ее в будущем.

Но, увы, все сложилось иначе.

В доме Губайдуллиных часто гостил молодой бедный родственник, которому Салих абзый, по сложившимся традициям, всячески помогал выйти в люди. По просьбе отца братья Газиз и Кадыр готовили парня для поступления в высшее учебное заведение. Салих абзый кормил, поил, давал ему деньги.

Этот великовозрастный неуч в «благодарность» за проявленную к нему доброту однажды совершил насилие над Марьям.

Его имя нам известно, но называть его не хочется. Этот проклятый человек нанес семье Губайдуллиных еще один удар в 1937 году. Очевидно, выполняя чей-то заказ, он написал клеветнический донос на Газиза и Гали Рахима (об этом стало известно от вернувшегося из заключения в 1943 г. смертельно больного Г. Рахима, который на очной ставке плюнул в лицо доносчику за клевету).

Отец и братья тяжело переживали случившееся: не уберегли единственную дочь и сестру.

А бедная Марьям ни отцу, ни братьям не посмела признаться, что беременна. С помощью сомнительных средств и снадобий бедная девушка пыталась незаметно избавиться от нежеланного плода. Дело завершилось трагически: кровотечение, заражение крови, оперативное вмешательство, в конечном итоге - бесплодие.

После случившегося Марьям никуда из дома не отлучалась, не встречалась с друзьями, лишь Кадыр и отец были около нее, да и с ними общение было в тягость.

А тут еще одна беда стряслась с семьей. Внезапно арестовали старшего брата – Газиза, преподавателя казанских вузов. Обвинение было нелепейшим: будто он участвовал в краже имущества где-то в Средней Азии. Газиз в те года из Казани никуда не выезжал. Поспешность ареста и бездоказательное оскорбительное для ученого обвинение возмутили преподавательский состав Казанского университета. Они во главе с видным профессором Н. Н. Фирсовым активно выступили в защиту коллеги и вызволили Газиза под свое поручительство.

Вскоре в газете появилась статья «Досадная ошибка», в которой извещалось, что в Средней Азии орудовал однофамилец Газиза, перед ним извинились за ошибочный арест и нелепое обвинение. Статью эту, между прочим, подписал тот самый «бедный родственник» - виновник позора Марьям.

После всех этих злоключений семье Газиза тяжко было оставаться в Казани.

К тому времени возникла острая необходимость в квалифицированных преподавательских кадрах для тюркоязычных республик. Выбор пал на Азербайджан, откуда тут же пришло приглашение. Газиз с семьей покидает Казань и переселяется в Баку, где вскоре получает звание профессора и становится деканом восточного факультета Бакинского университета. За Газизом вслед переезжают в Баку Кадыр, Салих абзый и Марьям.

Учитывая печатные труды, изданные в Казани, Марьям в Баку присваивают звание доцента, и она приступает к преподавательской работе в Высшем педагогическом институте. Наряду с этим она разворачивает научно-исследовательские работы и вскоре начинает выпускать статьи, посвященные обычаям, нравам, пище тюрок Азербайджана.

В те годы в педагогическом институте преподавал экономическую географию доцент Наджиб Латифович Хальфин. Приехал он в Баку из Набережных Челнов в неспокойные послереволюционные годы. Происходил из рода известных татарских просветителей Ибрагима и Сагита Хальфиных. Его прадед - Ибрагим Хальфин - автор первой татарской азбуки.

Наджиб Хальфин, давний друг Марьям еще по дореволюционной Казани - молодой, красивый, высокий и видный мужчина - вновь встретился с ней. Старая их дружба переросла в большую любовь, и вскоре они поженились.

В Баку, на Приморском бульваре, по сей день стоит красивый пятиэтажный жилой дом, где Наджиб и Марьям занимали прекрасную квартиру с окнами, выходящими на бухту Каспийского моря.

Для Марьям наступили самые счастливые годы. Интересная работа, любимый муж, прекрасный город на берегу моря. В дополнение ко всему здесь же, в Баку жила семья брата, профессора Газиза Губайдуллина, приютившая у себя Салих абзый и Кадыра. Здесь же росли два любимых племянника - Сальман и Микаиль -два смышленых здоровых мальчугана, частые, желанные ее гости. Вся ее несостоявшаяся материнская любовь была отдана племянникам. Она почти ежедневно виделась с ними, с интересом наблюдала за их развитием, общалась с ними на немецком языке, который преподавала им их домашняя учительница.

Там в круг ее друзей входят интересные и высокообразованные женщины: преподаватель биологии Салима ханым Осман Заде, окончившая в С.-Петербурге Бестужевские курсы, профессор медицины Гуляндам Баишева-Зейналова, ее старшая сестра - Айнульхаят—жена президента бывшего мусаватистского правительства Азербайджана.

Много у нее было друзей и среди видной азербайджанской интеллигенции. На одной из фотографий, сохранившихся в семье, она - красивая, элегантная - сидит рядом с Газизом и известным азербайджанским писателем Ахвердовым.

Но, увы, счастье было недолгим.

Однажды весной когда Марьям ехала на работу в переполненном трамвае, с ней произошел несчастный случай, в результате которого у нее развился гнойный перитонит. Операция не помогла.

На похоронах собрался весь цвет бакинской интеллигенции. Перед собравшимися с прощальной речью выступил тогдашний нарком просвещения республики. Он высоко оценил большой вклад семьи Губайдуллиных в развитие азербайджанской культуры и, в частности, Марьям ханым.

Безвременный уход Марьям оставил глубокий печальный след в сердцах отца и братьев, которые пережили ее совсем не на много. Отец умер в Махачкале в 1935 году, где он жил в убогом домике на скудный заработок своего младшего сына Абдул-Кадыра, работавшего в краеведческом музее на маленькой должности. Оба ее брата в 1937 году были репрессированы и погибли.

В 1965 году мы с мужем специально поехали в Махачкалу, разыскали могилу деда. Сохранился памятник с надписью на русском и татарском языках на заброшенном старинном кладбище в центре города. У могилы деда прочли положенную молитву, помянули добрым словом тех, кто не разрушил кладбище.

Марьям посчастливилось не узнать о трагической судьбе ее братьев, безвинно умерщвленных государственной системой. Могилы их отсутствуют.

Не сохранилась и ее могила. Она была похоронена на Чемберикентском кладбище, расположенном на окраине Баку. Спустя несколько лет это место приглянулось власть имущим, которые уничтожили это кладбище. Заработали бульдозеры, экскаваторы, землю вперемежку с человеческими костями и черепами разровняли, и на этом месте устроили почетную аллею захоронения своих выдающихся деятелей. Так исчезла могила бедной Марьям.

Заканчивая эту печальную повесть отметим, что после кончины Марьям апа, Наджиб Хальфин в 1936 году женился на Гайше Апанаевой, которая прожила с ним лишь до рокового 1937 года, унесшего его в тюрьму и могилу, а ее - в печально известные Карагандинские лагеря. В тех же лагерях оказалась и ее тетя - жена профессора Газиза Губайдуллина - Рабига апа.

Обе они вернулись из лагерей и жили в Баку, где и похоронены. От них-то я и узнала обо всем, что написала здесь.

 I Наставница

II Али Рахим - двоюрный брат Газиза и Марьям, будущий известный татарский ученый и литературовед.

ПРИМЕЧАНИЯ:

  1. Казан утлары.-1967.-№ 1.-Б.114-122.
  2. Ибрагим Аитов. Воспоминания о Г. С. Губайдуллине. Из личного архива С. Г. Губайдуллина.
  3. Леонтьева А. М. К истории высшего специального образования // Советская этнография.-1978. №2.-С.53-62 .

 

Амина Губайдуллина
 г. Москва

 

Татары

Термин татары - имя целого ряда народов, говорящих на тюркских языках и большей частью исповедующих ислам. Этот термин имеет скорее историческое значение, чем этнографическое. Татары распадаются на 3 группы: азиатскую или сибирскую, европейскую и промежуточную между Азией и Европой - кавказскую. Сибирская группа состоит из следующих подгрупп: алтайская, к которой относятся абаканские (Енисейской губернии), чулымские (мариинск., ачинских округов), кузнецкие (кузнецкого округа) и собственно алтайские. Вторая подгруппа западно-сибирская, в состав которой входят татары барабинские, тобольские и иртышские. Поселение сибирской группы главным образом в 3-х губерниях: Тобольской, Томской и Енисейской. Кавказская группа состоит из смешения тюркских народностей с собственно монгольскими и кавказскими народами. Кавказские татары живутI в Тифлисской, Елизаветпольской губерниях, Дагестанской области, Закатальском округе. К кавказским татарам относятся татары - горцы, карачаевцы, кумыки и др. К европейской группе принадлежат:

1) Астраханские татары, они делятся на юртовских и кундуровских ногайцев, карагайцев, переселившихся из Кавказа. Первые живут в Астрахани и в ее уездах, вторые - в Красноярском уезде. Астраханские татары мало отличаются от казанских татар;

2) Крымские татары распадаются на степных, горных и прибрежных. Первые - потомки монголо-татар, вторые - смесь татар с хазарами, греками и др. 3-я группа также смесь с пришлым элементом; крымские татары живут на Крымском полуострове. И быт и язык немного отличается от казанских татар. У них развито садоводство и виноградарство. Костюмы их ближе к туркам-османлы. Пища, как у южных народов, легкая.

3) Казанские татары, потомки кипчаков Золотой Орды, перемешанные с булгарами и с финнами (мишари, живущие в Симбирской, Тамбовской и Пензенской губерниях). Живут казанские татары большей частью в Казанской, Самарской, Пензенской, Оренбургской, Тамбовской, Рязанской губерниях (касимовские татары). Часть казанских татар живет в Туркестане, Турции и Аравии. Среди татар можно встретить два типа: один более подходит к монголам, а другой - ближе к европейскому типу. Казанские татары имеют большею частью черные или карие глаза, черные волосы и смуглую кожу. Среди татарских женщин принято белить и румянить лица, сурьмить брови и ресницы; в прежнее время чернили зубы, красили хной (красная краска из растения) ногти. Последнее практикуется теперь только в деревнях. Городское одеяние женщины состоит из колпака, надеваемого на голову, а старухи - из бобровой шапки с расшитым жемчугом и золотом верхом. И сверху колпака шелковый или шерстяной платок, старухи носят урпяк. Урпяк - головной убор в виде треугольного платка из различных материй (№ 21 на выставке). Сверху платка еще некоторые покрываются чапапом (халатом № 1). Платья их широкие и длинные. На ноги надевают ичиги и сверху ичигов носят и галоши. Когда татарки ходят в гости, надевают камзол. Это - безрукавка из шелковой материи или парчи (№№ 14,17). Волосы и грудь украшают различными монетами, привесками - чулпа (№ 49) и драгоценными камнями. Старухи любят носить изню (№ 39), а в некоторых местах и хасите (№ 56). Первая носится на груди сверху платья, разукрашенная различными монетами и драгоценными камнями, вторая также, но надевается через левое плечо. К хасите пришивают и футляр для Корана (№ 54). Пальцы и руки украшают массами колец и браслетов. Мужчины носят рубашку, камзол, сверху камзола (№ 83) казаки (№ 83), и если холодная погода, бишмет или шубу в талии. На ноги надевают ичиги с галошами. На голову надевают тюбетейку и каракулевую или барашковую меховую шапку. В деревнях женщины окутывают голову двумя ситцевыми платками: одним малым, а другим сверху большим. В некоторых уездах носят и войлочную шляпу с различными украшениями, лентами и маленькими зеркалами. Платья носят, подражая городу. Любят яркие цвета материи. Фартуки вышивают шерстью и шелком. На ноги надевают суконные чулки или шерстяные вязанные и лапти. Иногда вместо лаптей носят галоши кожаные и резиновые. Мужчины в деревнях носят камзол без рукавов или с полукоротким рукавом (№ 83) и бишмет, а в холодную погоду чикмен или овчинную шубу. В некоторых уездах надевают на голову войлочную сверх тюбетейки шляпу (№ 18). Зимой носят меховую шапку - малахай. Татарки любят рукоделие, вышивают онучи (№ 9), полотенца (№ 19), кукряки - нагрудники, носимые с низу платья, (№ 11), ткут скатерти, полотенца и др. Знают сафьянную работу: вышивают золотом и серебром туфли (№ 10), тюбетейки (№ 20) и колпаки (№ 22). Казанские татары - земледельцы и торговцы, и не мало развиты у них отхожие промыслы, как-то: кожевенное дело, мыловарение, войлочное дело и др. Положение женщины лучше, чем у других тюркских племен.

Жилище татар немного отличается от своих соседей. Избы расположены внутри двора, закрыты заборами или решетками. Перед избой сажают красивые плодовые деревья. Внутри - избы чистые. Большею частью имеют две смежных избы: одна для гостей и моления, а другая для постоянного жилья, и туг зимой помещают мелкий скот. Внутренность изб украшают занавесями, отделяющими мужскую половину от женской, и полотенцами (№ 19), намазлыками (№ 43) - молитвенными ковриками, массами подушек. Можно видеть и металлический кумган (№ 25) - кувшин с узким горлышком и длинным носом и большой таз, - все это для омовения. В избах большие, широкие нары, на них подушки и перины: у бедных заменяются войлоком, на нарах же ставят и сундуки. В городах убранство полуевропейское. При доме имеются бани; и они очень любят в бане долго проводить время и сильно париться. В пищу татары употребляют больше мясо, мучное, любят жирное, например, плов, куллама, пельмени, пахлава, балиш и др. Постоянная пища состоит из пышки, лапши, хлеба, картошки и др. Татары гостеприимны, любят угощать гостей. Исповедуют ислам сунитского толка, но в религиозных обрядах много чисто тюркского, языческого элемента, особенно в похоронных и свадебных обрядах. Сохранились чисто народные старинные праздники: Сабан-Туй, Джиин. Джиин празднуется исключительно только и деревнях. Собираются несколько деревень в одно поле, и там молодежь устраивает игры и пиршества; празднуется от 3 до 7 дней. Сабан празднуют на лугах: устраивают бега конские, борьбу, скачки, и продолжается Сабан от пятницы до пятницы, одну неделю. По всей улице слышны звуки песен, гармошек и скрипок. Казанские татары любят музыку, особенно скрипку, очень много у них народных песен. В прежнее время они играли на кобызе, вкладывая его в рот; это музыкальный инструмент величиною в два вершка (№ 79). Он теперь редко встречается. Живопись и архитектура мало развита. Театральные зрелища и литература развиваются с прошлого столетия. Грамотность очень сильно развита. К казанским татарам можно отнести и так называемую народность кряшен. Они имеют одну культуру и язык с татарами. Кряшенами их называют потому только, что они были крещены при взятии Казани и при Елизавете Петровне. Первые носят название старо-кряшены и последние ново-кряшены. У кряшен много сохранилось старых татарских языческих верований в духов и жертв в честь их. Кряшены бывают и из вотяков, черемис и чуваш.

Мишари также мало отличаются от казанских татар. Они исповедуют ислам, живут в Чистопольском, Спасском уездах Казанской губернии, в Тамбовской, Рязанской, Нижегородской, Костромской, Симбирской, Самарской, Оренбургской и Уфимской губерниях. У мишарей можно встретить финские обряды, которых мы не встречаем у казанских татар. По характеру они живее и веселее казанских татар, они любят всевозможные игры и пляски.

Литовские татары. Литовские татары переселились в Литву с Крымского полуострова во время войны Польши с Россией. Они живут главным образом в Литве и в некоторых губерниях Польши. Живя среди поляков, они совершенно ополячились и утратили свой прежний язык и одеваются так же, как и поляки, и приняли в религиозной жизни много католических обрядов. В настоящее время у них замечается стремление снова говорить на простом татарском языке. Мужской тип отличается от женского, потому что они, заселяя новую землю, женились на полячках.

У мужчин преобладает монгольский тип, тогда как у женщин польский. В довоенное время некоторые приезжали учиться своему языку в Казань и поступали в медресе. Война также способствовала их сближению со своими сородичами.

I  Здесь и далее курсив М. и А.-К. Губайдуллиных

М. и А.-К. Губайдуллины

Выставка культуры народов Востока: Путеводитель по выставке. – Казань, 1920.- С. 33-37