2001 3/4

«Разве спецпереселенцы не советские люди?»

В годы Великой Отечественной войны крымские татары оказались в числе депортированных народов. Более 180 тысяч человек были вывезены далеко за пределы полуострова. В одночасье крымские татары стали спецпереселенцами. Каково же было их правовое положение в условиях спецпоселений, почему, против чего и как они протестовали? Попыткой ответить на эти вопросы и является данная публикация.

Правовое положение спецпереселенцев из числа крымских татар было определено постановлением СНК СССР от 8 января 1945 года. В соответствии с ним за ссыльными формально сохранялись все права граждан СССР, однако ограничения были таковы, что от этих прав мало что оставалось. Документ бесстрастно фиксирует: «Спецпереселенцы не имеют права без разрешения коменданта спецкомендатуры НКВД отлучаться за пределы района расселения, обслуживаемого данной комендатурой. Самовольная отлучка за пределы района расселения, обслуживаемого данной комендатурой, рассматривается как побег и влечет за собой ответственность в уголовном порядке»1. Кроме того, ссыльные были обязаны строго соблюдать установленный для них режим и общественный порядок, подчиняться всем распоряжениям НКВД, в течение трехдневного срока сообщать в спецкомендатуру обо всех изменениях, произошедших в составе семьи (рождение ребенка, смерть члена семьи, побег и т.д.).

Указанным постановлением было утверждено и «Положение о спецкомендатурах НКВД», в обязанности которых входил учет спецпереселенцев и надзор за ними, выявление среди них антисоветских и уголовно-преступных элементов, осуществление контроля за хозяйственным и трудовым устройством спецконтингента в местах поселения, а также прием жалоб, заявлений и обеспечение по ним необходимых мероприятий2. Всего в Узбекской ССР было образовано 76 спецкомендатур.

С целью усиления контроля за ссыльными в паспорта вносилась запись с фиксацией разрешенных для проживания района и города и выдавалось временное удостоверение с соответствущим номером. Ежемесячно все члены семьи, в том числе и несовершеннолетние, были обязаны являться в спецкомендатуру НКВД на регистрацию. В местах спецпоселений во главе каждых десяти семей назначался старший спецпереселенец, в обязанности которого также входило осуществление контроля за ссыльными. За нарушение установленного режима налагался штраф до 100 рублей или арест на срок до пяти суток. Лишь органам НКВД разрешалось выдавать спецпереселенцам документы, удостоверяющие их личность или дающие право на переезд и воссоединение с родными и близкими.

Спецпереселенцев могли заставлять трудиться сверх установленной нормы на производстве, лишить продовольственного пайка, отказать в медицинской помощи, нередко дело при попустительстве местных властей доходило до физических издевательств.

В первые годы депортации открыто ущемлялись социальные и политические права отдельных категорий спецпереселенцев. Об этом свидетельствует записка от 3 сентября 1944 года организационно-инструкторского отдела ВЦСПС на имя председателя ЦК профсоюзов хлопкосовхозов. «В связи с запросами центральных, областных и фабрично-заводских комитетов о профсоюзном членстве спецпереселенцев, работающих на шахтах, лесозаготовках, совхозах, нефтяной, металлургической, цветной, торфяной и других отраслях промышленности, - говорилось в этом документе, - организационно-инструкторский отдел разъясняет: спецпереселенцы, работающие на предприятиях и не имеющие паспортов, лишенные избирательных прав и закрепленные в отдельных местах поселения, без права выезда в другой район, не могут состоять членами профсоюза»3.

В условиях режима спецпереселений крымские татары не имели права вступать в ряды КПСС, ВЛКСМ, а также реализовывать профессиональные и квалификационные умения. Полновластное руководство над спецпереселенцами со стороны спецкомендатур НКВД, передача им полномочий государственных органов создавали благоприятные условия для произвола.

Отдельные спецкомендатуры не исполняли директиву НКВД «О соединении разрозненных семей спецпереселенцев крымских татар». Спецкомендатуры НКВД не всегда оказывали должное внимание и спецпереселенцам-фронтовикам. Особенно ярко об этом свидетельствуют обращения демобилизованных в вышестоящие инстанции. Так, фронтовик М.Ибраимов, демобилизованный в 1945 году, с горечью писал на имя Председателя СНК Узбекской ССР, что более двух лет живет на квартире в Самарканде, ссуду не получил, жильем не обеспечен и безуспешно пытается все это время воссоединиться со своей семьей, проживающей в Ташкенте. Письмо М.Ибраимов заканчивает словами: «Разве спецпереселенцы не советские люди? Я понимаю, что правительство запретило проживать нам в других областях Союза, а в пределах Средней Азии можно, хотя бы в Ташкенте, живут же [там] крымские татары. Почему мне нельзя? Где же свобода?»4.

Обстановка произвола, издевательств, бездушия и волокиты не могла не вызывать чувства протеста. Этот протест во многом имел стихийный характер и пассивные проявления, однако вряд ли другое в условиях жесткого политического режима было возможно. Спецпереселенцы высказывали негодование в связи с хищениями продовольствия и промышленных товаров спецкомендатурами и местными властями, обращались с письмами в высшие партийные и государственные органы. Подобные обращения требовали мужества, поскольку, как правило, они расценивались как клевета на советский общественный строй, которая влекла за собой уголовную ответственность. А справедливость, к восстановлению которой призывали «протестанты», так и оставалась попранной.

Политика властей с первых месяцев депортации не отличалась большой изобретательностью. Она укладывалась в простую формулу: разъяснять, выявлять недовольных и пресекать недовольство. Характерно, что уже в конце 1944 года во многие места расселения крымских татар направлялись правительственные директивы, требующие от местного руководства усиления массово-политической работы со спецпереселенцами, среди которых определенными элементами «распространяются враждебные антисоциалистические и антисоветские слухи»5.

Как известно, в 1946 году в стране проводились выборы в Верховный Совет СССР, а в 1947 году - в Верховные Советы союзных республик. В места компактного проживания спецпереселенцев для развертывания агитационно-пропагандистской работы были направлены группы, состоящие из коммунистов и комсомольцев. Агитационно-пропагандистским целям служил и сборник «О выборах в Верховный Совет СССР» —единственное издание на крымско-татарском языке в период 1944-1957 годов. Главная задача кампании среди ссыльных состояла в том, чтобы «решительно разоблачать попытки враждебных элементов подорвать доверие избирателей из числа спецпереселенцев в выборах»6. В то же время необходимо отметить и такой дискриминационный факт: участвующие в выборах спецпереселенцы не имели права быть избранными.

Противостояние ссыльных политике ущемления социальных, политических и гражданских прав еще более усилилось с массовой демобилизацией фронтовиков из числа крымских татар, которые воочию убеждались, как несправедливо поступил сталинский режим с их родственниками и близкими. Единичные формы протеста спецпереселенцев постепенно приобретали характер устойчивой тенденции.

В годы депортации было немало случаев побега ссыльных из мест спецпоселений. С целью усиления контроля за ссыльными в местах расселения и обеспечения поимки лиц, совершивших побег, создавались оперативно-розыскные отряды, организовывались заставы, посты и заслоны.

На 1 октября 1948 года за крымским контингентом числились 8 527 совершенных побегов. В это время в бегах находилось еще 2 709 человек (данные представлены по СССР)7. Таким образом, побеги носили массовый характер, и это также была форма протеста.

Рост недовольства спецпереселенцев своим бесправным положением, увеличение числа совершаемых побегов вели к ужесточению режима спецпоселений. 26 ноября 1948 года Президиум Верховного Совета СССР принял Указ «Об уголовной ответственности за побеги из мест обязательного и постоянного поселения лиц, выселенных в отдаленные районы Советского Союза в период Великой Отечественной войны». В нем подчеркивалось, что переселение таких лиц проведено навечно, без права возврата их к прежним местам жительства»8. За самовольный выезд или побег из мест обязательного поселения виновные подлежали привлечению к уголовной ответственности. Определялась и мера наказания за это преступление - 20 лет каторжных работ. По городам и районам, в местах компактного проживания крымских татар, спецкомендатурами НКВД проводились собрания, где спецпереселенцам разъясняли, что они поселены в Узбекской ССР навсегда. Со спецпереселенцев также брали расписку в том, что до них доведено содержание указа, и они обязуются его неукоснительно выполнять. Отныне на учет в спецкомендатурах были поставлены и участники войны.

Несмотря на усиление режима спецпоселений, пассивные формы борьбы среди спецпереселенцев имели тенденцию к росту. Характерно уголовное дело, рассмотренное судебной коллегией по уголовным делам Куйбышевского областного суда РСФСР в отношении спецпереселенцев И.Канари, уроженца г.Евпатории, педагога по образованию, С.Куртумерова, уроженца деревни Демерджи Алуштинского района, и М.Джамадина, уроженца деревни Туак Алуштинского района Крымской АССР. Все они были признаны виновными в ведении среди других спецпереселенцев из числа крымских татар, находившихся в Куйбышевской области, антисоветской агитации. Им были инкриминированы клеветнические высказывания о положении трудящихся в СССР, политике советского государства в отношении крымско-татарского народа. Вердикт суда был короток: 25 лет исправительно-трудового лагеря для каждого с поражением избирательных прав сроком на пять лет9.

Статья об антисоветской деятельности трактовалась весьма широко. Были случаи, когда под нее подводилось исполнение крымско-татарских песен, рассказывание анекдотов. Именно по этим обстоятельствам были привлечены к уголовной ответственности врач И.Бакшиш, участник войны С.Гадол, учитель О.Эбасанов. агроном, участник войны А.Незиров. Все четверо проживали в спецпоселке г.Беговата Ташкентской области и там же арестованы. В материалах дела фигурировали и другие обвинения: агитация против руководителей Советского правительства, колхозного строя, клевета на советскую демократию, вождя народов, на экономическую жизнь и национальную политику в СССР.

В январе 1951 года состоялось заседание судебной коллегии по уголовным делам. И.Бакшиш, С.Гадол были приговорены к заключению каждого в исправительно-трудовых лагерях сроком на 25 лет с конфискацией имущества и поражением в избирательных правах сроком на 5 лет, О.Эбасанов и А.Незиров - к 10 годам лишения свободы каждого с поражением в избирательных правах сроком на 5 лет10.

По таким же обвинениям в Узбекистане в те годы были осуждены участник войны, писатель Дж.Аметов и поэт И.Асанин. Последний организовал в г.Самарканде группу «Ватандашлар» (Соотечественники). Свою задачу она видела в сохранении языка, национальной культуры, возвращении народа на родину. Активисты группы распространяли среди крымских татар листовки и стихи".

Перемены, которых ждали сотни тысяч ссыльных по всей стране, наступили только после смерти И.Сталина. 5 июля 1954 года вышло постановление Совета Министров СССР «О снятии некоторых ограничений в правовом положении спецпереселенцев». С учета спецкомендатур снимались дети до 10 и старше 16 лет в том случае, если они поступали в учебные заведения. Получили право свободного передвижения по служебным делам те категории спецпереселенцев, которые занимались общественно-полезным трудом. Отныне ссыльные должны были регистрироваться в спецкомендатуре не каждый месяц, а один раз в год. Были отменены штрафы и аресты. Партийным и советским органам рекомендовалось шире вовлекать спецпереселенцев в общественную жизнь трудовых коллективов, принимать их в профсоюзы, комсомол. Вскоре был отменен указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 года. Отныне за побег спецпереселенцев наказывали лишь тремя годами лишения свободы.

Однако столь ограниченные меры не удовлетворяли спецпереселенцев, и среди них росло недовольство. По воспоминаниям многих крымских татар, одной из форм протеста в этот период была неявка на учет в спецкомендатуры. В июне 1955 года было принято очередное постановление Совета Министров СССР «Об усилении агитационно-массовой и культурно-воспитательной работы среди переселенцев»12. Однако традиционная реакция властей была уже недостаточной. Приходилось идти на другие послабления. В 1955 году со спецучета были сняты коммунисты и члены их семей, участники войны, семьи погибших фронтовиков, преподаватели учебных заведений, другие категории спецпереселенцев.

Указом Президиума Верховного Совета СССР 28 апреля 1956 года крымские татары полностью снимались с учета спецкомендатур и освобождались из-под административного надзора органов МВД. В указе подчеркивалось, что снятие ограничений по спецпоселению не влечет за собой возвращение имущества, конфискованного при выселении, и право возвращаться на прежнее место жительства. Снятие с учета проводилось под расписку, которая приобщалась к личному учетному делу спецпереселенца.

В период ознакомления спецпереселенцев с указом многие из них открыто выражали недовольство принятым решением и призывали к выступлениям с требованиями об изменении этого документа и предоставлении крымским татарам национальной автономии в Крыму13. При объявлении указа многие спецпереселенцы отказывались его подписывать, а более двухсот тридцати человек сделали надписи на обороте с требованиями о возвращении им конфискованного имущества и разрешении выехать на постоянное жительство в Крым14.

Часть крымских татар после издания указа самостоятельно выехала в Украинскую ССР. В 1956 году в Мелитопольский и Акимовский районы Запорожской области прибыло 196 семей или 778 крымских татар15. Однако партийное руководство республики и Крымской области выступило против возвращения крымских татар к прежним местам жительства. В постановлении Совета Министров УССР подчеркивалась нецелесообразность расселения бывших спецпереселенцев из числа крымских татар в Одесской, Запорожской, Николаевской и Крымской областях16. Крымским татарам, прибывшим в это время в Крым, было рекомендовано выехать за пределы области.

В конце 50-х годов начался процесс реабилитации народов, пострадавших в сталинское время. Однако он коснулся не всех. Наряду с немцами Поволжья, турками-месхетинцами, крымские татары не были восстановлены в правах. Постепенно среди крымских татар началось движение за возвращение на родину, но это уже другая история.

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

  1. Центральный государственный архив Республики Узбекистан (ЦГА РУз). Ф. Р-314. Оп.7. Д. 18. Л.404.
  2. Депортация народов СССР В 1930-х-1950-х гг.Ч.1. Документальные источники.-M.J992.-C.78-80.
  3. ЦГА РУз. Ф.Р-314. Оп.7. Д.26. Л.9.
  4. Там же. Д. 18. Л.313.
  5. Ферганский областной партархив НДПУз. Ф.1. Оп. 1. Д. 1194. Л. 11.
  6. Там же. Д. 1287. Л. 16.
  7. Бугай Н.Ф. 40-е - 50-е годы: последствия депортации народов (свидетельствуют архивные документы НКВД-НКГБ, МВД СССР) // История СССР.-1992.-№ 1.-С.132.
  8. Земсков В.Н. Спецпоселенцы из Крыма (1944-1956) // Крымский музей.-1994.-№ 1.-С.75.
  9. Приговор именем РСФСР // Ватан,-1992.-№ 3.-С.5-9.
  10. Записано с документов, выданных С.Гадол после его реабилитации в 1989 г.
  11. Фазыл Э. Чин эвлят борджуны одермиз // Къырым.-1997.-11 октября; Аметов Дж. Эсасыз джезалангъан // Йылдыз.-1995.-№ 2.-С.110-132.
  12. Некрич А. Наказанные народы.-Нью-Йорк: Хроника, 1978.-С. 110.
  13. Кримськi татари 1944-1994 pp. Статп. Документи. Свщчення очевидщв.-К.: Рцщш край,1995.-С.90.
  14. Там же.-С91.
  15. Там же.-С.80
  16. Там же.-С81.

Рустем Хаяли,

преподаватель кафедры истории
и философии Крымского государственного
индустриально-педагогического института