2001 1/2

Будни военного лихолетья

В настоящее время, когда в российской исторической науке все более утверждается взвешенный, непредвзятый подход к изучению прошлого, историки пытаются во многом по-новому раскрыть и проблемы Великой Отечественной войны. Важное значение при этом имеет анализ различных аспектов социальной политики, так как из всех вопросов военной истории наименее исследованными оставались те, что были связаны с реальной ежедневной жизнью людей под прессом чрезвычайных обстоятельств.

Помещенная ниже подборка документов и материалов призвана в определенной степени восполнить имеющиеся в историографии данной темы пробелы, познакомив читателей с новыми источниками, лежавшими под спудом в силу идеологических соображений. Ведь до последнего времени в литературе превалировал только «победно-героический», «патриотический» тон. При освещении же вопросов повседневной жизни людей в военный период доминировал сюжет об оказании всемерной помощи населению со стороны партийных и советских органов. Он был обеспечен соответствующими документами, выдержками из мемуаров позитивного характера. Цензура отслеживала исследования по военной истории, препятствуя появлению материалов, способных разрушить эту раз и навсегда заданную схему.

Между тем в фондах архивов хранились и другого рода документы, в частности заявления, жалобы, письма людей, отражающие боль, обиду, недоумение местных и эвакуированных жителей Татарстана, с одной стороны, и бездушие, волокиту, бюрократизм чиновников по отношению к нуждам и заботам населения, с другой. Однако эти значительные по объему пласты документов, помеченные грифом «строго секретно», оставались невостребованными учеными-историками.

Так, тяжелое положение в военный период сложилось с обеспечением продовольственными товарами. Причем разные категории населения оказались далеко не в равном положении. С самого начала войны при введении государственного нормированного снабжения населения продуктами на основе карточной системы из нее были исключены жители деревень. В то время как горожане, представители сельской интеллигенции, инвалиды и эвакуированные имели в среднем на человека 500-900 грамм хлеба в день, 1,8 кг мяса или рыбы, 1, 3 кг крупы или макаронных изделий в месяц1.

Колхозники могли рассчитывать только на личное подворье и на трудодни. Ситуация усугублялась тем, что в условиях мобилизации на фронт опытных, авторитетных руководителей хозяйств, формального отношения к контролю со стороны вышестоящих инстанций допускалось немало злоупотреблений в деле учета и регистрации трудодней, нарушались уставы сельхозартелей. Подсчет выполненной работы и начисление положенного количества трудодней проводились с отставанием до двух и более месяцев. Нередко трудовые книжки колхозникам не выдавались или же в них не производилось необходимых записей. Соответственно и при выдаче натуральных авансов нередко кто-то незаслуженно получал больше заработанного, а другие, отработавшие необходимое количество трудодней, оказывались обойденными.

Личное подсобное хозяйство подрывалось высоким сельхозналогом. Платить приходилось за посевы картофеля, овощей, сады... Тяжелым бременем на более чем скромный бюджет крестьян ложились добровольно-принудительные военные займы. В целом в годы войны выдача зерновых на душу населения сократилась почти в 3 раза. Крестьянин получал из колхоза в день меньше 200 грамм зерна и около 100 грамм картофеля2.

Чтобы не умереть от голода, людям приходилось есть лебеду, солому, жмых. Особенно тяжелой для татарстанцев стала весна 1944 года. Тогда районы Поволжья охватила страшная эпидемия септической ангины, унесшая десятки тысяч жизней. Она была вызвана употреблением в пищу пролежавшего зиму под снегом хлебного зерна. Высокая смертность (до 25% заболевших) была обусловлена нехваткой лекарств и врачей. На все «заболевшие» регионы из местных и центральных резервов удалось собрать 12 9 кг сульфидина и 251 кг стрептоцида. Больше лечить было нечем. Лишь с началом лета, когда появилась первая огородная зелень, эпидемия пошла на убыль3.

Не в должной мере было организовано и карточное обеспечение продовольствием городского населения республики. На хлебозаводах и в пекарнях постоянно нарушался суточный график выпечки хлеба, не был налажен подвоз муки и топлива. Только за пять апрельских дней 1942 года торгующая сеть столицы Татарстана недополучила от хлебозаводов 175 тонн хлеба4.

Более того, в военный период порочная практика сложилась и в самой системе учета и хранения карточек, что порождало многочисленные случаи злоупотреблений. Продовольственные карточки выдавались на вымышленных лиц, давно умерших людей, граждан, не проживающих в г.Казани и т.п.

Конечно, в годы войны продолжали работать рынки. Но позволить себе приобретать здесь дополнительные продукты питания из-за очень высоких цен на них могла лишь очень небольшая часть граждан. Например, стоимость 1 кг картофеля за два года войны в республике выросла с 2 до 2 5 руб., капусты — с 2 до 40 руб., говядины — с 28 до 280 руб., свинины — с 28 до 350 руб.5 В среднем цены на рынках крупных городов были выше довоенных в 13 раз и превышали уровень цен на продукты по карточкам в 20 с лишним раз6.

При этом среднемесячная зарплата рабочих, ИТР, служащих только к концу войны выросла до 573 руб., а в первые военные годы она составляла 375 руб. Правда, в оборонной промышленности уровень заработной платы был значительно выше, чем в других отраслях народного хозяйства. На казанском заводе № 16 зарплата рабочих в 1944 году составляла 77 6 руб., а у передовых рабочих она доходила до 1,5-2 тысяч в месяц7. На этом фоне зарплата работников сферы образования и культуры выглядела нищенской. Они получали 160-180 руб. в месяц8. Очень многие голодали изо дня в день. Голодная смерть не была исключительным явлением.

Тяжелое материально-бытовое положение городских и сельских жителей усугублялись хищениями и разбазариванием основных продовольственных товаров. Так, крупные случаи воровства хлеба были вскрыты в системе Заготзерно, трестах Главмука, Главхлеб. При инспектировании районных потребсоюзов ТАССР было установлено разбазаривание мяса, соли, масла и других продуктов. Растраты товаров в системе потребкооперации носили массовый характер.

По карточкам распределялись в военные годы и промышленные товары. Ощущалась нехватка обуви и предметов широкого потребления. Люди, пережившие войну, и сегодня вспоминают, как на всю семью была одна пара валенок или калош. Взрослым не в чем было пойти на работу, детям — в школу. Плохо было поставлено обеспечение посудой, даже в столовых оборонных предприятий, которые находились на государственном снабжении. Мыло выдавалось по праздникам.

В некоторой степени помочь населению были призваны те предприятия, которым вменялся выпуск предметов первой необходимости из отходов производства. Так, завод № 22 начал изготовление калош, кружек, кастрюлей и ложек. Фабрика кинопленки освоила выпуск игрушек, пуговиц, жестяных чайников . Фанерный завод из отходов шпоны делал спички.

Однако эти меры, конечно, не могли удовлетворить спрос людей на товары. В военный период потребление промтоваров на душу населения резко сократилось. Если в 1940 году в республике на одного человека хлопчатобумажных тканей покупалось на 20 руб., то в 1944 году -только на 3 руб. 97 коп., кожаной обуви — соответственно на 16 руб. и на 11 руб., резиновой обуви — на 2 руб. и на 79 коп.9

В годы войны резко обострился жилищный вопрос в связи с прибытием десятков тысяч эвакуированных. Большинство из них было расселено в коммунальных, ведомственных или частных домах. Под жилье приспосабливались общественные и производственные здания, помещения школ, дачные постройки и т.п. Местное население также обязано было предоставлять часть жилой площади эвакуированным. Многие шли на это добровольно, сами выказывая желание помочь соотечественникам, но нередко вновь прибывших размещали и в порядке принудительного уплотнения. В таких случаях на человека приходилось по 2-3 и менее квадратных метров жилья, хотя средняя допустимая норма по республике в военный период составляла 4 кв. метра.

Отсутствие достаточного количества жилья порождало другую проблему. За неимением помещений многие рабочие и служащие промышленных предприятий были вынуждены проживать на расстоянии 10-20 километров от своих заводов и фабрик.

Они, как и сотни горожан, ежедневно сталкивались с плохой работой транспорта. Езда в трамваях была роскошью, так как в связи с резким сокращением подачи электроэнергии большинство вагонов в городах простаивало . Люди добирались до дома пешком, преодолевая многие километры. Времени на отдых уже не оставалось.

Руководство республики предприняло ряд шагов, направленных на пополнение жилого фонда. На базе промышленных предприятий были сформированы строительные организации, которые занимались возведением жилья. Быстрое строительство домов в годы войны достигалось за счет перехода к упрощенным конструкциям жилых зданий типа бараков, применения различных заменителей остродефицитных материалов и т.п. Всего за военный период в республике было введено в эксплуатацию 384 тыс. кв. метров жилых и культурно-бытовых помещений10. Однако остроту проблемы это сняло лишь частично.

Важным аспектом социальной политики военных лет являлось оказание финансовой и материальной помощи семьям военнослужащих. Уже 26 июля 1941 года Президиум Верховного Совета СССР принял Указ «О порядке назначения и выплаты пособия семьям военнослужащих рядового и младшего начальствующего состава в военное время». В соответствии с этим указом по всей стране создавались комиссии, которые немедленно приступали к работе. Все заявления о назначении пособий комиссии обязаны были рассмотреть в трехдневный срок. Пособия семьям фронтовиков выплачивались ежемесячно по месту жительства в сумме от 100 до 250 руб. в зависимости от количества нетрудоспособных в семье. В сельской местности размер пособия уменьшался на 50%. Тогда же органы государственной власти на местах приступили к назначению и выплате пенсий семьям погибших на фронте воинов . Кроме пенсий и пособий, семьям военнослужащих были предоставлены значительные льготы по налогам, в оплате за квартиру, за обучение детей в школах и вузах, по устройству детей в ясли и детские учреждения .

В республике в годы войны проживало около 350 тыс. семей военнослужащих11. Только за девять месяцев 1942 года им было выплачено в виде пособий 136,5 млн. руб.12

Однако нередко принимаемые решения выполнялись лишь на бумаге, а выделяемая государством помощь не всегда доходила до адресата. Некоторые районные отделы соцобеспечения прямо допускали грубые нарушения закона как в части сроков назначения и выплаты пособий и пенсий семьям фронтовиков, так и в определении их размеров. В результате в ряде районов республики были выявлены крупные недостачи и переплаты, нарушения сроков рассмотрения заявлений.

22 января 1943 года ЦК ВКП(б) был вынужден принять Постановление «О мерах улучшения работы советских органов и местных парторганизаций по оказанию помощи семьям военнослужащих». При совнаркомах республик и областей и исполкомах городских и районных Советов в начале 1943 года были созданы отделы по государственному обеспечению и бытовому устройству семей воинов. Они должны были следить за правильным и своевременным назначением и выплатой пособий и пенсий семьям фронтовиков и инвалидам войны, контролировать реализацию предоставленных им льгот, трудоустраивать членов семей военнослужащих, разбирать заявления, жалобы последних и т.п.

За девять месяцев 1943 года в районах ТАССР было выявлено более тысячи семей военнослужащих, которые не получали пособий, хотя имели на это полное право. С апреля по декабрь того же года 19 160 семьям было оказано содействие при устройстве на работу, 136 160 семей получили материальную помощь13. Уже к 1 июля 1943 года в детских учреждениях было размещено 30 168 детей фронтовиков14, им предоставлялись бесплатные завтраки в школе, нуждающиеся получали одежду и обувь. Был создан и специальный фонд помощи их семьям. В течение 1943-1944 годов в этот фонд по республике было собрано 13 млн. руб., большое количество продовольственных и промышленных товаров15.

По данным на 1 января 1945 года семьям фронтовиков и инвалидам войны в республике было выплачено пособий и пенсий на общую сумму 801,5 млн. руб.16 Однако еще предстоит выяснить, какая часть этой суммы непосредственно дошла до семей военнослужащих .

 ПРИМЕЧАНИЯ

  1. Советский Союз в годы Великой Отечественной войны.-М.,1985.-С.119.
  2. Арутюнян Ю.В. Советское крестьянство в годы Великой Отечественной войны.-М.,1970.-С.341.
  3. Серебрянников В.В. Социология войны.-М.,1997.-С261.
  4. ЦГА ИПД РТ. Ф.15. Оп.5. Д.372. Л.59.
  5. РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.88. Д.323. 4.1. Л.7.
  6. История СССР. Т.О.-М.,1974.-С285.
  7. ЦГА ИПД РТ. Ф.4894. Оп.1. Д.115. Л.17.
  8. НА РТ. Ф.Р-3610. Оп.1. Д.329. Л.88.
  9. Гильманов З.И. Татарская АССР в Великой Отечественной войне.-Казань,1977.-С98.
  10. Татарская АССР за 40 лет: статистический сборник.-Казань,1960.-С86.
  11. ЦГА ИПД РТ. Ф.15. Оп.25. Д.16. Л.153-156.
  12. Кызыл Татарстан.-1942, 29 октябрь.
  13. Татарская АССР в годы Великой Отечественной войны: сборник документов и материалов.-Ка-
    зань,1948.-С.147.
  14. НАРТ. Ф.Р-3610. Оп.5. Д.62. Л.109.
  15. Татарская АССР в годы...-С.12-13.
  16. 25 лет Татарской АССР. 1920-1945 г.г.-Казань,1945.-С39.

  Из переписки секретаря областного комитета ВКП(б) А.Г.Колыбанова с заместителем народного комиссара здравоохранения РСФСР тов.Мананниковой

6 апреля 1943 г.

Анализ материалов, имеющихся в Наркомздраве РСФСР, свидетельствует о том, что дело оказания акушерской помощи в Татарской АССР находится в катастрофическом положении.

Так, в республиканском центре Казани на весь город имеется всего 60 акушерских коек, размещенных в единственном роддоме № 3, женщины большого по протяженности города, нуждающиеся в помощи, могли быть госпитализированы только здесь, в этом роддоме. Указанное учреждение как в отношении охвата, так и качества оказываемой акушерской помощи не соответствует предъявляемым требованиям.

Материнская смертность в роддоме равна 0,3 %, общая детская смертность высока и достигает 7,7 %, смертность недоношенных — 35,4 %. [...] По районам республики квалифицированной акушерской помощью охвачен всего 51 % женщин, а 49 % — рожают с бабками. В связи с большим недостатком мест гинекологические больные, а также женщины с начавшимися внебольничными абортами полностью не госпитализируются, не подвергаются специальному лечению. Женщины, имеющие разрешение абортной комиссии на производство аборта, вынуждены ждать, пока освободится койка. [...]

ЦГА ИПД РТ. Ф.15. Оп.5. Д.869. Л.81.

 Из справки «О материально-бытовом и культурном обслуживании рабочих и служащих завода № 22 г.Казани»

14 июля 1943 г.

[...] Завод располагает жилищным фондом 70 194 кв. метров в заводских поселках на расстоянии 0,5-2 километра от завода. В том числе жилплощадь с квартирными условиями составляет 55 307 кв. метров, жилплощадь типа общежитий составляет 14 903 кв. метра на 4 110 коек.

На имеющейся жилплощади в заводских поселках проживает лишь 50% работающих на заводе при плотности заселения 2,4 кв. метра на человека. Остальная часть — 50 % рабочих — проживает в районах Казани на расстоянии от 10 до 20 километров от завода. Из них 40 % рабочих, эвакуированных из Москвы, Ленинграда, Керчи, проживают на подселении у квартиросъемщиков и находятся в тяжелых жилищных условиях. Большая часть из них живет в непригодных для жилья помещениях. Из-за дальности расквартирования и плохой работы городского транспорта, особенно в зимний период, рабочие вынуждены ходить за 20 километров пешком, не имея совершенно времени на отдых. [...]

ЦГАИПДРТ. Ф.840. Оп.1. Д.387. Л.19.

Из справки «О ходе выполнения постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О повышении для колхозников обязательного минимума трудодней» в колхозах Дрожжановского района

27 августа 1943 г.

[...] В 38 колхозах из 58 не имеется трудовых книжек, запись выработанных трудодней в лицевые счета колхозников производится с большим опозданием.

Проверка показала, что в результате запущенности учета и грубого извращения порядка авансирования колхозников, введения пайковой системы выдачи хлеба за выход на работу, в ряде колхозов дезорганизаторы трудовой дисциплины получили хлеба больше, чем добросовестно работающие колхозники.

Например, в колхозе «Кызыл юл» колхозница Салимзянова, не выработавшая обязательного минимума (в 1942 г. она имела 95 трудодней) хлеба получила 208 кг, а колхозница Муселямова, имевшая 282 трудодня, получила 128 кг. В колхозе «Первое мая» колхозница Назмиева за 1942 г. выработала всего лишь 77 трудодней, хлеба получила 138 кг, Алиуллина выработала 221 трудодень и хлеба получила 66 кг.

Запущенность учета, грубейшее нарушение порядка авансирования колхозников явилось одной из основных причин резкого падения трудовой дисциплины. [...]

ЦГА ИПД РТ. Ф.15. Оп.5. Д.698. Л.20.

Из справки «О состоянии хранения, учета и контроля за расходованием продовольственных и промтоварных

карточек», подготовленной заместителем заведующего отделом торговли и общественного питания Татарского ОК ВКП(б) Набиевым

26 октября 1943 г.

По далеко не полным учтенным данным за 8 месяцев с/г по Татарии похищено карточек на 33 864 кг хлеба, на 2 951 кг мясопродуктов, на 720 кг жиров, на 2 163 кг крупы и на 720 кг сахара и кондитерских изделий.

Хищение карточек совершено на заводе № 184 в количестве 336 штук, в Юдинском карточном бюро — 328 штук, на заводе № 144 — 69 штук, в Казанском универмаге — 17 штук, в госпитале № 3922 — 200 штук, на заводе № 22 — 57 штук и т.д.

Помимо прямого хищения карточек установлено немало случаев злоупотребления и недостачи их в карточных, контрольно-учебных бюро, на предприятиях, в учреждениях и в домоуправлениях.

За 8 месяцев в карточных бюро и на предприятиях выявлена недостача хлебных и продовольственных карточек 310 шт.

В литографии «Татполиграф» (директор т.Киреев), где производится печатание карточек в результате наблюдения установленного режима печатания их имелись факты организованного хищения продуктовых карточек, а также шрифта, бумаги, красок для печатания фальшивок.

Охранник Слободнюк — дезертир Красной Армии, принятый на работу без соответствующей проверки и документов похитил из кладовой литографии 411 хлебопродуктовых карточек и 144 талона.

Наборщик Юрлов П. снабжал преступную шайку похищенными из Татполиграфа шрифтами и бумагой. Эта шайка на квартире продавщицы магазина № 3 Горпищеторга Абдрахмановой сфабриковала хлебные карточки более чем на 8 тонн хлеба и сбывала их через Абдрахманову и продавщицу магазина № 33 Горпищеторга Зарипову. [...]

В системе карточных бюро учет и отчетность запущены, бухгалтерский учет расходования карточек отстает до 2-х месяцев. Многие работники карточных бюро небрежно оформляют документы на выдачу карточек и не следят за точным и правильным оформлением стандартных справок.

Свердловским районным карточным бюро зав. Рудольская выдала 132 карточки против стандартных справок, заполненных неправильно, например, представленных в карточное бюро домоуправлением № 358; в одной справке нет номера паспорта, в 22-х не указано на чьем иждивении находится получатель карточки, в 5-ти не указаны имя и отчество получателей.

Детсад № 25 из Дзержинского районного карточного бюро получил 24 карточки по стандартным справкам, из которых на одной нет печати домоуправления, в 17 нет подписи уполномоченного учреждения, 2 без печати и подписи домоуправления, 3 без указания места работы главы семьи. Всего Дзержинским карточным бюро выдано по неоформленным стандартным справкам 156 карточек.

Пользуясь таким состоянием оформления документов и бесконтрольностью со стороны карточных и контрольно-учетных бюро преступные элементы применяют все способы для получения излишних карточек.

Управляющая домоуправления № 417 Ефримова путем заполнения стандартных справок на вымышленных лиц в период май-август 1943 года получила из Свердловского районного карточного бюро 125 карточек, управляющий домоуправления № 317 Молотовского района Антоног таким же путем присвоил 11 карточек, управляющая домоуправления № 156 Рычкова — 89 карточек. Уполномоченная конторы «Сельхозснаб» Садыкова на получение карточек предъявила стандартные справки, заверенные не домоуправлением, как этого требует инструкция, а самой Садыковой с печатью учреждения для пакетов и получила (излишних) 94 карточки.

При проверке правильности выдачи населению карточек за апрель месяц с.г. по городу Казани установлено, что 696 карточки выданы на вымышленных лиц, 84 карточки на лиц не проживающих в гор. Казани, 67 карточек на лиц давно умерших. [...]

ЦГА ИПД РТ. Ф.15. Оп.5. Д.717. Л.33-35.

  Из протокола заседания бюро Татарского Обкома ВКП(б)

18 сентября 1943 г.

Слушали: О борьбе с воровством и хищением хлеба в системе Заготзерно, трестов Главмука и Главхлеб (т.т. Марковский, Федоров, Ионов, Барышников, Иванов, Ардерикин, Венслер, Финкельштейн, Кокуев, Пазинов, Никитин).

Постановили: Бюро обкома ВКП(б) считает, что руководители организаций: Заготзерно — т.Ионов, Главмука — т.Векслер и Главхлеб — т.Финкельштейн с преступной беспечностью отнеслись к сохранению хлеба, проявили терпимость к фактам хищения, не обеспечили должного контроля работы им подведомственных предприятий, допустили засорение аппарата непроверенными, не внушающими доверия, судившимися за хищение людьми. Более того, сами оказались в плену антигосударственных настроений неизбежности воровства, что привело к массовому групповому расхищению государственного хлеба в системе Заготзерно, Главмука и Главхлеб.

Так, по Казанской реализационной базе Заготзерно за прошедшие месяцы текущего года хищения и недостачи составляют свыше 6,5 тысяч центнеров зерна, по предприятиям Главмука — 1 784 центнеров, по Главхлебу только по одному хлебозаводу № 3 расхищено 250 центнеров хлеба. На глубинных пунктах Заготзерно Первомайского, Октябрьского и Аксубаевс-кого районов хищения и недостачи составляют 3 000 центнеров зерна.

В 24 участке Заготзерно группа в количестве 14 человек организовала хищение 42 тонн зерна. На предприятиях Главхлеба группа экспедиторов из 7 человек похитили около 20 тонн хлеба; экспедиторы Главмуки, войдя в соглашение с работниками транспорта, похитили 1,5 тонны муки. Крупные хищения вскрыты в Сабинском, Буденновском, Чистопольском и др. пунктах Заготзерно . [...]

Действительной борьбы с хищением хлеба в системе Заготзерно, Главмуки и Главхлеба не ведется. Бухгалтерский и оперативный учет материальных ценностей запущен и ведется по старинке, вывер[ение] расходных документов организаций и приходных документов клиентур производится с большим опозданием, а поэтому факты хищения своевременно не вскрываются и не пресекаются. На мельнице № 4 за два-пять месяцев проверка документов производилась один раз, при этом было выявлено хищение 98 тонн зерна.

Отпуск хлеба со складов производится обезличенно, без документов, удостоверяющих личность получателя, что порождает безответственность и безнаказанность за хищение. Так, со складов Заготзерно неизвестными лицами получено 13 тонн зерна, а возчики Заготзерно и Главмуки ежемесячно расхищают более 8 тонн хлеба. [...]

ЦГА ИПД РТ. Ф.15. Оп.5. Д.704. Л.42-43.

Из заявления эвакуированных Алекс[андровской] Слободы Заинского района ТАССР в отдел жалоб Моссовета

12 апреля 1944 г.

В своем заявлении имеем целью указать на ряд недостатков, вошедших в систему, по отношению к эвакуированным со стороны работников Заинской общественности и исполнительного комитета района (райисполкома), а также и сельсоветов. По какому бы вопросу не было обращений со стороны эвакуированных к вышеуказанным организациям, т.к. к лицам, занимающим соответствующие места, мы не встречаем должного к себе внимания, человеческого сочувствия, а [с просьбой] о помощи лучше не обращаться. В указанном с/с Ал[ександровской] Слободе эвакуированным весной 1943 г. не было оказано помощи в посадке огородов, семенами люди обеспечены не были, и зимой многие семьи голодают. Имеются фонды для обеспечения материальной помощи, но и этого не используют по назначению. Отчего есть семьи раздетые, голодные, неспособные выходить даже на работы. Зачастую семьи эвакуированных вынуждены нищенствовать. Например: Садовая К.И., Матвеева Ц.С., эвакуированные из г.Луга Ленинградской обл. с семьями, вынуждены просить подаяние. Такое положение нетерпимо и унизительно для нашего советского общества, тем более, что данные для устранения таких картин имеются в Заинском районе. Паек не соответствует общесоюзному. Зачастую, и даже как система, выдается с большим запозданием. Вместо муки выдается немолотый овес или молотый овес, но неочищенный. Соль задерживается по нескольку месяцев, отчего развивается соляной голод. Соль же находится близко, но ее не стараются доставлять вовремя. Подводы возвращаются порожняком (из Набережных] Челнов, куда идет вывозка хлеба, а обратно по нарядам должна вывозиться соль). Мер для устранения таких фактов не принимается и не принималось. А люди нуждаются, переживают большие искусственно созданные недостатки.

Паек выражается по сто грамм на день, из них сорок грамм овса и 60 г[рамм] рж[аной] муки и пятьдесят грамм картофеля, который выдается мороженый. Кроме этого, других продуктов нет никаких. В феврале выдавалось мыло жидкое, но в Ал[ександровско-]Слободском с/с оно получено не было.

Регулярности, даже минимальной, не организовано в снабжении людей.

[...]

Подписано: К.И.Садовая, Ц.С.Матвеева — г.Луга Ленинградская обл., А.Г.Лехкович — г.Москва, Е.И.Крылова — г.Ленинград.

НА РТ. Ф.Р-3610. Оп.1. Д.383. Л.169.

Публикацию подготовила
Айслу Кабирова,
кандидат исторических наук