2001 1/2

Книгопечатание на арабском языке у татар

Возрождение культуры татарского народа тесно связано с проблемой воссоздания объективной картины истории национального книгопечатания. Огромный и духовно значимый пласт этой истории — арабоязычная литература, издававшаяся татарами в поражающем воображение количестве. Между тем вопрос о репертуаре, распространении татарской арабоязычной книги не был до настоящего времени предметом научного исследования.

Для воссоздания картины становления и развития татарского книгопечатания на арабском языке нами предпринята попытка осуществить сбор и систематизацию обширного и разбросанного материала и составить сводный каталог арабских книг, изданных татарами. Основными источниками при составлении сводного каталога были как архивные документы —ведомости, отчеты, донесения казанских цензоров, цензурного комитета, так и различные библиографические источники (указатели, каталоги) и карточные каталоги библиотек. В результате этой работы сформирована база данных1 из предполагаемых арабоязычных книг, изданных татарами до Октябрьской революции 1917 года. В нее вошла информация приблизительно о четырех тысячах изданий.

Началом издания арабских книг в России считается 1787 год. Тогда в "Азиатской типографии" И.Шнора (у И.Ю.Крачковского она названа типографией Академии наук Российской Империи) в Санкт-Петербурге был напечатан Коран. В 1789, 1790, 1793, 1796, 1798 годах выходят переиздания книги. И только в 1799 году, вследствие многочисленных просьб и ходатайств, Павел I дал разрешение на открытие в Казани татарской типографии. Казань становится одним из наиболее крупных центров по изданию мусульманских книг в России.

В середине XIX столетия казанская татарская книга, преимущественно религиозного содержания, начинает выходить на международный рынок, становится объектом купли-продажи в городах Средней Азии, некоторых странах Ближнего и Среднего Востока. Ее конкурентоспособность обеспечивалась полиграфической особенностью. Становление и развитие арабографической казанской печатной продукции шло под влиянием двух полиграфических школ — восточной и западной. Этому способствовало географическое и историко-культурное положение Казани, находившейся "на месте встречи Азии и Европы". Поэтому во внешней форме, в особенностях технического исполнения татарских печатных книг можно найти элементы как традиционно восточной, так и типично западной полиграфии. Казанские печатники сумели на основе наиболее удобочитаемого почерка "насх" выработать новый, характерный только для наших изданий изящный шрифт, получивший на Востоке название "казанский"2.

Как пишет В.Смирнов3, после знакомства с библиографическим обзором Дорна4: "Иностранные, главным образом английские, публицисты, привыкшие смотреть на Россию, как на страну абсолютного преобладания русской национальности, исключающие всякое внешнее проявление самобытного существования каких-либо иных народностей, обитающих на ее обширном пространстве, просто пришли в изумление при виде того широкого пользования печатным словом, какое предоставлено в России мусульманскому населению. Их поразило громадное количество из года в год повторявшихся изданий Ал-Корана и других книг религиозного содержания. Подведя статистический итог этим цифрам, английские публицисты указывали на него своему правительству в Индии, как на образец отношения центральной власти к иноплеменному и иноверному населению государства. Эти панегирики были воспроизведены тогда в некоторых наших солидных газетах с выражением несомненного чувства удовольствия от заграничных похвал и одобрения такому явлению во внутренней жизни нашего отечества"5.

Важно иметь в виду и следующее обстоятельство. Вплоть до середины XIX века на Арабском Востоке, в Иране, в Турции процветала, продолжала переписываться рукописная книга, хотя запрет на печатание религиозных книг был снят уже в начале XIX века. У татар России печатная книга в значительной мере заменила рукописную. К тому же фактором, способствующим популярности книжной продукции, был высокий процент грамотности татарского населения того времени. Только рукописные источники здесь были явно недостаточны. В отдельные периоды развития татарского книгопечатания, особенно в начальный, ее арабоязычная часть превосходила татарскую. Издания осуществлялись как по рукописям, имевшим хождение среди местного мусульманского населения, так и за счет использования изданий Турции и Арабского Востока.

Как уже отмечалось, с начала функционирования первой татарской типографии в Казани до октября 1917 года было издано более четырех тысяч изданий на арабском языке6. Однако эти цифры условны, так как, к сожалению, пока еще невозможно указать точное количество издававшихся мусульманских книг. Причин тому несколько. Данные, взятые из разных источников, расходятся и зачастую противоречивы. "Казанские миссионеры, — отмечал А.Г.Каримуллин, — борясь против татарской книги, заявляли, что татарских книг издается очень много, этим они старались объяснить отпадение крещеных татар в мусульманство, возможно, в этих целях они преувеличивали количество тиража татарских книг. А университет, заинтересованный в издании татарских книг, мог пойти на уменьшение тиража татарских книг в своем донесении... Тем более, цензор, работающий при университете, не вел систематического учета тиража татарских книг"7.

Книгопечатание на арабском языке в России постоянно находилось под жестким контролем власти и христианских миссионеров, которые стремились создать конкуренцию исламским книгам и осложняли работу татарских издателей. Об этом свидетельствуют документы за 1845-1848 годы о приостановлении печатания Корана и других магометанских духовных книг, а также многочисленные рапорты, доносы, заявления, циркуляры, аналогичного плана, хранящиеся в Национальном архиве РТ8.

Санкт-Петербургский цензурный комитет неоднократно обращался к казанскому губернатору с просьбой обязать типографии города печатать цензурное дозволение на книгах и брошюрах непременно на русском языке на обороте заглавного листа и обозначать год издания обыкновенным и общепринятым летоисчислением. По ряду обстоятельств это распоряжение не стало действующим. В конце концов Главное управление по делам печати "признало возможным допустить на арабских и татарских священных книгах и брошюрах надписи о цензурном дозволении на этих же языках, с означением и времени издания тех книг по мусульманскому летоисчислению"9.

В 1892 году казанский отдельный цензор обратился с ходатайством к Главному управлению по делам печати о назначении лица для надзора за продажей татарских книг в г.Казани10. Сверху немедленно спустилось распоряжение выяснить пути, по которым казанские книгопродавцы получают заграничные издания на татарском и арабском языках. Департамент таможенных сборов "сделал распоряжение о неуклонном выполнении при пропуске печатных изданий правил, установленных на сей предмет законом и о том, чтобы все таковые издания должны быть препровождаемы из одесской таможни в Одесский комитет цензуры иностранной, а из Астраханской — в Санкт-Петербургский цензурный комитет"11.

В 1893 году был издан царский указ об изъятии рукописных и изданных за границей мусульманских книг. Реализация этого указа могла повлечь за собой утрату татарскими школами основных учебных пособий. Началось мощное движение протеста, которое охватило Казанскую, Уфимскую, Оренбургскую, Симбирскую губернии и другие регионы, где проживало татарское, башкирское мусульманское население. По распоряжению правительства из Казани на места были направлены жандармы для изъятия рукописных и изданных за границей татарских книг из медресе и мектебов. Но сопротивление шакирдов было столь сильным, что мероприятие было сорвано, и правительство было вынуждено отступить12.

Оренбургское духовное собрание в 1894 году обратилось в Министерство внутренних дел с прошением, чтобы рукописи духовных мусульманских книг, ранее издававшихся в России, переиздавались без сокращений цензурного комитета. Но на это последовал отказ13.

После особого совещания по выработке мер для противодействия татарско-мусульманскому влиянию в Поволжском крае на Казанский временный комитет по делам печати была возложена обязанность составления еженедельных и ежемесячных отчетов и обзоров для рассылки в Жандармское управление, Министерство внутренних дел и другие органы государственного надзора. По материалам отчета Казанского временного комитета по делам печати можно проследить картину мусульманского книгопечатания в Казани за 1909 год14.

В дальнейшем Казанскому временному комитету по делам печати становилось все труднее справляться с тем объемом мусульманской печатной продукции, который ему необходимо было рассматривать. Комитет постоянно нуждался в пополнении штата. Нагляднее всего это представлено в ходатайстве начальнику Главного управления по делам печати от члена Казанского временного комитета Н.Ф.Катанова от 25 февраля 1912 года15. Катанов регулярно вел рубрику восточной библиографии в журнале "Деятель", где он описывал мусульманские книги, издаваемые в Казани. В их числе им описано более ста арабоязычных изданий, увидевших свет в Казани с 1895 по 1901 год. Катанов участвовал также в создании описи, хранящихся в архиве Казанского университета книг и рукописей на арабском, персидском, турецком, татарском, киргизском языках16, в которую включено более 400 арабоязычных изданий. Вместе с Соловьевым Катанов создал и каталог книг, отпечатанных в типографии Казанского университета с 1800 по 1896 год, в которую включено около 120 арабоязычных изданий17. Позже он пытался создать полный каталог татарских книг, изданных в Казани, но оставшаяся в рукописи эта библиография под названием "Краткий перечень восточных книг, печатанных с 1801 по 1898 год в Казанских типографиях", по признанию самого автора, не отличалась желательной полнотой и включала в себя немногим более 300 арабоязычных книг18.

Катановым была описана и так называемая обширная библиотека Готвальда, которая перешла в Казанский университет19. Сам И.Ф.Готвальд (1813-1897) работал в Казанском университете с 1849 года, получив кафедру арабского и персидского языков. И.Ю.Крачковский отмечал: "Готвальд приспособил находившуюся под его наблюдением типографическую базу для издания ряда арабских произведений, пользовавшихся большой популярностью среди мусульманских народностей и особенно татар Поволжья. Для европейской науки, совершенно незнакомой с ними, они представляли немалый интерес"20. Нам же известны лишь два арабоязычных издания, осуществленных Готвальдом21.

Итак, какие же книги на арабском языке издавали татары в XIX—начале XX веков? Согласно предлагаемой нами классификации картина выглядит следующим образом: 1). Коран и его части — 641 книга: 2). Искусство чтения Корана, рецитации (таджвид) — 89; 3)-Экзегеза Корана и его частей — 94; 4). Хадисы — около 208; 5). История, историография около —100; 6). Юриспруденция — 281; 7). Учение и обряды ислама; догматика; эсхатология; полемическая литература; педагогика и этика — около 300; 8). Суфизм — 52; 9). Философия, логика — 37 ; 10). Молитвы — более 690; 11). Картины, таблицы—около 300; 12). Каббала — около 20. Кроме того, среди арабоязычных татарских изданий большое место занимают сочинения чисто филологического характера — более 260 изданий. Это сочинения по арабской филологии, грамматике, лексикографии, риторике. Их условно можно разделить на две основные подгруппы: грамматические сочинения средневековых арабских авторов и учебники, написанные татарскими авторами конца XIX — начала XX веков. К ним можно добавить около 60 изданий азбук и букварей и 26 хрестоматий, книг по чтению.

Книги на арабском языке, издававшиеся татарами, не только воспроизводят традиционные тексты канонической литературы (Корана, хадисов и др.). Большое место среди них занимает религиозная, социальная полемика на сугубо местные темы (полемика Ш.Марджани и его противников по религиозным вопросам, спор джадидистов и кадимистов по вопросам педагогики и др.).

В нашей базе данных на чисто арабском языке значится около 2000 книг, на смешанных языках: арабском и татарском — 1600, арабском и турецком — 80 книг, арабском и персидском — 60 книг. Точно не определен язык около 200 книг.

Раскладка количества изданий по годам представлена в таблице №1.

Анализ содержания нашей базы данных позволяет сказать, что если каждая третья книга, изданная в провинции в XIX — начале XX веков, была татарским изданием22, то в свою очередь, половина (а на некоторых этапах — и больше половины) этой продукции издавалась с применением арабского языка. В условиях религиозных и национальных преследований со стороны царского правительства и православных миссионеров "важнейшей цементирующей силой в сохранении единства народа, его этнической целостности был ислам"23. Определенную роль в этом играли и религиозные издания, в основной массе своей — арабоязычные.

 Таблица №1 

ГОДЫ

КОЛИЧЕСТВО ИЗДАНИЙ

ГОДЫ

КОЛИЧЕСТВО ИЗДАНИЙ

до 1801

6

1870-1880

110

1801-1810

19

1880-1890

386

1810-1820

9

1890-1900

723

1820-1830

12

1900-1910

1160

1830-1840

32

1910-1917

731

1840-1850

129

ПОСЛЕ 1917

8

1850-1860

360

год не определен

29

1860-1870

230

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ

  1. Сбор и обработка библиографической и фактографической базы данных осуществлялись с помощью персонального компьютера. В базе данных значатся 3994 записи, где каждая означает одно издание и включает в себя 28 полей, в которые вносилась информация о выходных данных книги, о наличии издания в библиотеках Казани с указанием инвентарного номера, о внешних характеристиках издания, о содержании и сведения об истории создания, издания произведения и т.д.
  2. Усманов М.А. Традиции татарской рукописной книги // Слово о книге.-Казань,1994.-С29.
  3. Смирнов В.Д. (1846-1922) — востоковед. С 1884 г. профессор Петербургского университета, в 1880-1905 гг. цензор татарской книги в Петербургском цензурном комитете. Известен консервативным отношением к татарской, мусульманской, восточной книге и печати.
  4. Дорн Борис (Бернгард) Андреевич (1805-1881) — русский востоковед, академик Петербургской АН (1842). Dom. Chronologisches Verzeichniss, der seit dem Jahre 1801 bis 1866 in Kazan gedruckten arabischen, turkischen, tatarischen und persischen Werke, als Katalog der im asiatischen Museum befindlichen Schriften der Art.
  5. Мусульманские печатные издания в России // Записки Восточного отделения Императорского Русского археологического общества. Т.2.-СПб.,1887.-С.1ОЗ.
  6. За арабские издания мы принимаем как книги, полностью написанные на арабском языке, так и те, в которых арабский текст составляет больше половины (татарский текст представлен в них главным образом в предисловиях, заключениях, примечаниях и в основном тексте в виде сносок, глосс, подстрочного перевода и т. п.).
  7. Каримуллин А.Г. У истоков татарской книги.-Казань,1992.-С.163.
  8. НА РТ. Ф.1. Оп.2. Д.483, 484; Ф.977. On.Ректор. Д.644; Оп.З. Д.6472, 9053, 8675, 9056, Д.10062; Ф.420. ОП.1.Д.134, Д.115.
  9. Там же. Ф.1. Оп.З. Д.6472. Л. 103а.
  10. Там же. Д.9073. Л.256.
  11. Там же. Л.28а.
  12. Алишев С.Х. Национальные аспекты в антифеодальной борьбе крестьян // Национальный вопрос в Татарии дооктябрьского периода.-Казань,1990.-С62.
  13. НА РТ. Ф.1. Оп.З. Д.9073. Л.14.
  14. Там же. Ф.420. Оп.1. Д.110.
  15. Там же. Л.6.
  16. Описи книгам и рукописям, хранящимся в архиве Императорского казанского университета на арабском, персидском, турецком, татарском, киргизском языках / Сост. Бобровников А.А., под рук. Катанова Н.Ф.-Казань, 1898.-30 с.
  17. Соловьев А., Катанов Н. Каталог книг, отпечатанных в типографии Императорского казанского университета с 1800 по 1896 год.-Казань,1896.- 416 с.
  18. НАРТ. Ф.969. Оп.1. Д.20.
  19. Катанов Н.Ф. Императорского казанского университета почетный член, профессор, библиотекарь Иосиф Федорович Готвальд (Список книг и рукописей библиотеки И.Ф.Готвальда).-Казань,1900.-240 с; Катанов Н.Ф. Каталог книг и рукописей, пожертвованных Императорскому казанскому университету в 1895-1897 годах И.Ф.Готвальдом.-Казань,1896.-435 с.
  20. Крачковский И.Ю. Избранные сочинения. T.V.-C.124.
  21. НАРТ. Ф.92. ОП.1.Д.8300.
  22. По материалам юбилейного сборника "400 лет русского книгопечатания..." (Т.1.-С.291.) мы видим, что с 1801 по 1855 год во всех губерниях России было издано на всех языках всего 1463 книги.
  23. Фахрутдинов P.P. Из истории становления татарской школы в период после Первой российской революции.-С.112.

 Из указа Его императорского величества самодержца Всероссийского

3 октября 1800 г.

[...] Снисходя на просьбу татар Казанской, Оренбургской и других губерний о снабжении их книгами магометанского исповедания, коими они нуждаются и покупают дорогой ценой, Высочайше повелеть изволил:

1). Учрежденной в С.-Петербурге Азиатской типографии, состоящей на содержании типографщика Шнора из платежа ему по 1000 руб. в год два стана с принадлежащим количеством букв и прочих снарядов, переместить в Сенатскую типографию, а с Шнором по день содержания принять расчет.

2). Другие два стана переместить в Казань и отдать их в ведомство тамошней гимназии, которой и препоручается цензура всех привозимых и выпускаемых на татарском и других азиатских языках книг с дозволением под строгим смотрением оной печатать потребное число Ал-Коранов, молитвенников и тому подобных книг.

3). Перевод, устроение и содержание сей Азиатской типографии в Казани под главным ведомством гимназии, приемлет на себя прапорщик из татар Бурашев с коим и делать надлежащее о том положение.

НА РТ. Ф.1. Оп.2. Д.484. Л.8об.

  Уведомление казанского военного губернатора о запрещении издавать Коран и другие магометанские книги, направленное исправляющему должность попечителя Императорского казанского  университета

16 августа 1845 г.

Секретно.

По Всеподданнейшему докладу Святейшего Синода, государь император изволил обратить внимание на чрезмерное количество издаваемых в Казани на татарском языке экземпляров Корана и других магометанских духовных книг; по имеющимся же сведениям оказывается, что книги сии, кроме Университетской типографии, наиболее печатаются у иностранца Шевича и братьев Рахемзяновых, и что в типографии первого отпечатано в 1841 и 1842-м годах до 20 тыс. экземпляров, а в 1843 и 1844 годах около 200 тыс., которые продаются в Казанской книжной лавке и особенно на Нижегородской ярмарке.

Г. министр внутренних дел от 3-го сего августа за № 203, уведомляя меня о сем, присовокупляет, что на Востоке мусульмане по их понятию из уважения к священным именам Аллаха и Магомета не допускают печатания Корана, а употребляют его только писаный, — что там истинными последователями Магомета и соблюдается. А так как при существующей в России веротерпимости, никакие отступления от древних правил и обычаев всех терпимых в России исповеданий (поелику оные не противны государственным постановлениям) допускаемы быть не должны, особенно в пользу частных спекуляций, то г. министр внутренних дел просит меня о воспрещении всем находящимся в Казанской губернии типографиям печатать Коран и прочие магометанские духовные книги, впредь до приведения в совершенную известность, может ли это быть допущено по древним обычаям мусульман.

НА РТ. Ф.1. Оп.2. Д.484. Л.1-2.

Сведения о книгопечатании на арабском языке, предоставленные проректором Императорского казанского университета управляющему Казанским учебным округом

29 сентября 1845 г.

В исполнение предписания относительно печатания Корана, коим между прочим требовалось доставить сведения:

1) когда и по какому случаю учреждена при университете типография арабского печатания,

2) сколько в последние пять лет с 1840 года напечатано экземпляров полного Корана и некоторых отдельных глав и других духовных книг,

3) для кого именно такие книги были напечатаны,

4) куда бывает сбыт этих экземпляров, — я со своей стороны тогда же отнесся по сему предмету к г[осподам] восточному цензору, орд[инарному] профессору] турецко-татарского языка Казембеку и начальнику Университетской типографии Кайсарову.

Вследствие этого ныне получены мною ответы:

А), от ординарного профессора Казембека:

1) Книгопечатание возникло на Востоке уже почти 150 лет тому назад. Как нововведение оно не имело сначала никакого успеха, и народ, приверженный к своей старине, не обращал никакого внимания на печатные сочинения, хотя они и продавались за весьма дешевую цену. Просвещенное сословие однако ж, постигнув пользу этого дела, старалось всеми мерами содействовать его успехам. В 1717 году, воспоследовал приговор главного муфтия Константинополя, Абдуллы эфендия, такового содержания: "По правилам мусульманской веры распространение книги через печатание не только не запрещается, но даже считается по пользе, в сем искусстве заключающейся, добрым делом". Приговор сей был обнародован в том же году манифестом от двора тогда царствовавшего Султан-Ахмед-хана. С того времени книгопечатание стало делать большие успехи в Константинополе, по всем отраслям наук, потом оно перешло в Египет и Персию, не одни только учение и религиозные сочинения издавались там, но даже Ал-Коран несколько раз был отпечатан или литографирован. Хотя мусульманские богословы не одобряют тиснение самого Ал-Корана и запрещают всякую спекуляцию им, но тем не менее многочисленные издания его, доселе появляющиеся в чужих краях и в России, расходились между магометанами, даже самые строгие их богословы не отказывались пользоваться ими, выводя из законов одобрительные приговоры: "Как в отношении верности можно полагаться гораздо больше на печатные издания, нежели на рукописные, то употребление их не считается хулительным в глазах закона". Это подало повод к тому, что потребность печатных Ал-Коранов и других духовных книг увеличивалась год от года, и что изданием их стали промышлять и магометане, и христиане в чужих краях. Действительно, в последние годы число изданий Ал-Корана увеличилось в Казани до чрезвычайности и оттого возникло двоякое зло мусульманству: 1) по причине дурного надзора и недостатков хороших корректоров, в частных типографиях вышли довольно значительные погрешности, которые в глазах мусульман ослабляют достоинства этой священной книги; 2) такое умножение оттиснутых Ал-Коранов, само собою разумеется, повредило ценности его и чрез это потерялось к нему уважение между простолюдинами.

2) Печатание азиатских книг в подлинниках, в особенности печатание Ал-Корана в Казани, было единственной целью учебного начальства, при учреждении здесь при 1-й гимназии Азиатской типографии, которая впоследствии, т. е. по учреждении в Казани университета, подчинена университету, [...] издание Ал-Корана и других азиатских книг приносило постоянный доход университетской типографии, без чего едва она могла бы существовать.

3) Из дел цензуры видно, что в Казани с начала 1840 года доныне отдельным цензором выданы билеты на выпуск изданий книг и листков в числе 79, а именно: 8 в 40-м году, 17 в 41, 11 в 42, 7 в 43, 19 в 44, 17 в 45. Между ними не видно, чтобы когда-нибудь выдан был билет на издание или на выпуск Ал-Корана на татарском языке (чего никогда не существовало), и чтобы какое-нибудь это издание круглым числом превышало 4500 экземпляров (может быть гораздо меньше). Следственно, во всех изданиях, во всех типографиях в Казани азиатских книг, тетрадей и листов в продолжении почти шести лет, ни под каким видом не могли превысить 300 000 экземпляров, следственно в одной типографии Шевица в 1843-1844 годах не могло выйти 200 000 экземпляров азиатских книг всякого рода. Между тем из дел цензуры ясно видно, что на выпуск печатных у Шевица книг выдано в 1843-1844 годах 12 билетов, в числе которых на выпуск полного Ал-Корана выдан только один билет. По счислению оказывается, что в продолжении этих двух годов напечатано в типографии Шевица не более 35 000 экземпляров, а может быть, и гораздо меньше.

Соображаясь со всеми этими обстоятельствами, я полагаю, что совершенное запрещение печатания азиатских книг в Казани было бы противно предназначению типографии. Все, что по моему мнению можно и должно сделать по сему предмету для устранения предполагаемого злоупотребления в отношении издания Ал-Корана, это — удержание печатания Ал-Корана исключительно за Университетской типографией, позволив содержателям частных типографий печатать другие азиатские сочинения. Этим можно, во-первых, сохранить пользу казны, на чем, как я выше заметил, основаны первоначальные виды учебного начальства, во-вторых, можно уменьшить число издания Ал-Корана, и в-третьих, отстранить содержателей частных типографий от притеснения.

Б), от Господина начальника Университетской типографии:

В последние пять лет с 1840 года напечатано в Университетской типографии полного Корана: в 121 лист 9400 экз., в 98 1/4 листов — 4000 экз., 7-й части Ал-Корана в 15 листов — 24, Стуани — 6400 экз., Фаузяназят — 2400 экз., Шурадихан — 2400 экз., и молитвы Аятулькурси — 1000 экз. Экземпляры сии печатались для почетного гражданина Апанаева, служивого татарина Амирханова, Рахимова и Высокогорского.

НА РТ. Ф.1. Оп.2. Д.484. П.4-6.

Рапорт чиновника особых поручений Попова Его превосходительству казанскому губернатору

1885г.

Вследствие распоряжения С.-Петербургского цензурного комитета мною были отобраны и представлены подписки содержателей типографий г.Казани в том, что они обязуются строго соблюдать ст[атьи] 64 и 67 Устава цензурного, т.е. следить за тем, чтобы цензурное дозволение на арабских и татарских книгах и брошюрах печаталось обязательно на русском языке, при сем год издания обозначался общепринятым летоисчислением. Ныне арендатор типографий Чирковой, казанский купец Семен Михайлович Чирков сообщил мне, что татары крайне стеснены этим распоряжением, что он, Чирков, лишается многих заказов, потому что по мусульманскому закону на священных книгах, как, например, Коран, не должно быть никаких надписей и слов, кроме как на татарском языке. То же подтвердил мне находящийся в то время в типографии заказчик татарин Ибрагим Ишмуратов, присовокупив, что татары хотят жаловаться и просить отмены помянутого распоряжения. О сем имею честь донести Вашему превосходительству на зависящее распоряжение.

Чиновник особых поручений Попов
НА РТ. Ф.1. Оп.З. Д.6472. Л.100 об.

  Из донесения казанского отдельного цензора казанскому губернатору

10 декабря 1892 г.

г.Казань

Имею честь донести до сведения Вашего превосходительства, что 7-го ч[исла] сего декабря мною послано было в Главное управление по делам печати следующее представление.

В течение более чем десятилетнего заведования мною делами цензуры в Казани я с каждым годом все более и более убеждался в том, что при настоящем положении контроля над татарской книжной торговлей в Казани, как в центре мусульманства, откуда книги расходятся не только по всему Волжско-Камскому краю, но и в отдаленные страны Сибири и Туркестана, — он не достигает желательной цели, и что оставлять дело в том же положении, по моему крайнему разумению, не только невозможно, но положительно вредно для дела русификации мусульман-татар.

Так как мусульманские сочинения, наиболее возбуждающие в татарах фанатическую неприязнь к русским, вращаются главным .образом в мусульманских школах — медресе и мектебах, то я при выяснении неудовлетворительного положения настоящего контроля над татарскими книгами принужден коснуться и надзора за медресе.

В Казани существуют два татарских книжных склада, в которых продаются исключительно книги для мусульман. Один из этих складов-лавок, принадлежащий Керимову, содержит главным образом мусульманские книги научно-религиозного содержания, а другой — Хусаинова — издания мелкие: книжки и брошюры для чтения как городских, так и сельских татар. Но и помимо этих больших лавок-складов татарские книги продаются еще в других мелких лавках. Таких лавок насчитывается по крайней мере до десяти. Кроме того казанские торговцы-татары развозят книги по селам и ярмаркам, где сбывают их тысячами, так как мусульманские книги вообще очень дешевы и по цене доступны почти каждому простолюдину.

Хотя татарские книжные лавки, наравне с магазинами русских и иностранных книг, подчиняются ведению чиновника особых поручений при г. губернаторе, но на самом деле этими чиновниками не может производиться бдительный надзор за татарской книжной торговлей, главным образом по незнанию восточных языков, а также и по недостаточному знакомству с татарской жизнью. Таким образом, книги между татарами бесконтрольно расходятся в тысячах экземплярах, а между тем они даже не все проходят через русскую цензуру; между ними много арабских и турецких книг, привезенных из Индии (из Дели и Калькутты), из Константинополя и из Египта [...] [В качестве образца приводятся несколько книг] "Мудафага" (опровержение христианства) соч[инение] Мидхада-паши, "Радди-насара" (тоже опровержение христианства) соч[инение] Рахметул-лы-эфенди). [...]

И много других подобных книг циркулирует в мусульманском обществе, настраивая его неприязненно к христианам, как к иноверцам. [...]

Свободный привоз в Россию книг на турецком, арабском и других восточных языках (в продолжении 10 лет мне не пришлось встречать названий книг на этих языках в месячных указателях по иностранной цензуре) влечет за собой такое явление, что книга, не разрешенная русской цензурой, печатается в Константинополе и распространяется затем в России, как это, например, было с книгой "Aзкар-ус-салят"I. Сочинения же, более важные в смысле распространения мусульманских идей, и сочинения богословского содержания имеются в рукописях и потому не могут попасть на цензурный просмотр. Подобные книги и сочинения вращаются главным образом среди мулл и в медресе, где по ним обучаются лица, готовящиеся в муллы.

В Казани существуют десять медресе, в которых обучаются свыше 800 (иногда до 1000) шакирдов, большей частью будущих мулл. Здесь, как в центральном питомнике мусульманства Восточной России, проявляется и поддерживается духовенством стойкий фанатизм, наиболее упорно отстаивающий косность татарского общества против русификации, хотя бы чисто гражданской. Здесь шакирды обучаются фанатиками муллами по книгам и рукописям, которые в большинстве случаев не только не подвергаются цензурному просмотру, но и не могут подлежать ему при настоящем положении дела. Таким образом, шакирды в казанских медресе настраиваются недоверчиво, если только не враждебно относительно к русским вообще и в особенности к мерам правительства сблизить татарскую жизнь с общерусской.

В последнее время Министерство народного просвещения подчинило медресе контролю инспекции народных училищ, но такая постановка дела фактически не может изменить порядки в рассадниках фанатического мусульманства, так как, во-первых, инспектора народных училищ по незнанию татарского и арабского языков не могут установить контроль над ходом магометанского преподавания, происходящего на чуждом им языке и по учебникам, содержание которых для них совершенно неизвестно. Контроль, их может касаться лишь русских классов, обучения русской грамоте при медресе, но таковых классов в настоящее время незначительное число, громадное же большинство медресе без русских классов. На долю инспекции народных школ остается лишь труд собрания более или менее точных статистических данных о медресе, внутренняя же жизнь медресе со всеми их мировоззрениями и исконными традициями, обычаями, правами, а главное — дух учения и вообще вся учебная часть, должна оставаться вне всякого влияния Министерства народного просвещения. Во-вторых, инспектора для татар являются иноверцами, следовательно, они не могут расположить к себе мусульман и вызвать в них доверчивое отношение к неприязненной для них власти, а только при доверии и возможно какое-нибудь руководительство. В противном случае, при фанатизме мулл, при татарской изворотливости ума, направленного к тому, чтобы отстоять старый порядок обучения в медресе, инспектор на практике встретит множество разных, совершенно незаметных уловок со стороны как заведующих обучением в медресе, так и шакирдов. [...]

По моему разумению, надзор может производиться вполне успешно, т.е. с результатами, желательными для правительства, только лицом, близко знакомым с татарским бытом, магометанской религией и восточной литературой, и притом человеком, который может быть надежным правительственным органом.

В заключение имею честь почтительнейше представить на благоусмотрение Главного управления по делам печати следующее мое соображение: не признано ли будет нужным учредить в Казани особый контроль за татарской книжной торговлей, поручив его лицу, хорошо знающему татарский и арабский языки, близко стоящему к татарам и вполне надежному правительственному органу. [...] Будучи вполне убежден, что Ваше превосходительство не откажетесь оказать просвещенное содействие к осуществлению вышеизложенного представления моего, я позволяю себе ходатайствовать перед Вашим превосходительством об оказании и с вашей стороны поддержки моего представления в Главное управление по делам печати.

I Пособие, обучающее мусульманским молитвам  "Азкар ва салат" (Зикры и молитвы). С 1893 года начало издаваться в Казани под редакцией Г.Баруди в серии "Магариф исламийа" (Исламское образование). Нам известны 14 изданий, вышедших в свет до октября 1917 года. Тиражи некоторых изданий доходили до 15 тыс. экз.

Действительный статский советник Смирнов
НА РТ. Ф.1. Оп.З. Д.9073. Л.1об.-4об.

Распоряжение казанского губернатора казанскому отдельному цензору

11 июня 1893 г.

Отпуск. Конфиденциально. Г[осподину] отдельному цензору.

Вашим пр[евосходительство]м было представлено в Главное управление по делам печати недозволенное Вами к напечатанию объявление о продаже книг на татарском и арабском языках, каковое объявление Главным управлением препровождено было ко мне для выяснения тех путей, по которым казанскими книгопродавцами получаются заграничные издания, упомянутые в сказанном объявлении.

По произведенному вследствие сего заведовающим книжной торговлей чиновником негласному дознанию оказалось, что означенные книги провозятся из заграницы чрез одесскую и астраханскую таможни мусульманами-богомольцами, близко знакомыми с казанскими книготорговцами; при чем для большей успешности провоза через одесскую таможню, где провозимые издания просматриваются цензурным учреждением при участии местного муллы Абикеева, татарские и арабские издания разных наименований провозятся в одном тюке, из коего для цензурного просмотра представляются лишь сверхлежащие издания духовно-нравственного содержания. Таким образом, при пропуске означенных тюков, вместе с книгами духовно-нравственного содержания, просмотренными местным цензурным комитетом, провозятся через одесскую таможню также и книги иного характера, не бывшие на цензурном просмотре. Что же касается астраханской таможни, то через таковую, за отсутствием там цензурного учреждения, татарские и арабские книги провозятся татарами под видом книжного товара.

Ныне Главное управление по делам печати от 28 минувшего мая за №2651, уведомило меня, что об изложенных обстоятельствах Главным управлением было сообщено Департаменту таможенных сборов, который сделал распоряжение о неуклонном выполнении при пропуске печатных изданий правил, установленных на сей предмет законом, и о том, чтобы все таковые издания должны быть препровождаемы из одесской таможни в Одесский комитет цензуры иностранной, а из Астраханской — в С.-Петербургский цензурный комитет.

НАРТ. Ф.1. Оп.З. Д.9073. Л.13.

Публикацию подготовила
Резеда Сафиуллина