2008 1

«Забота о детях составляет всегда задачу особого внимания…» (Проблемы детства, материнства и младенчества в 1920-е гг.)

1920-е гг., как известно, были переходным периодом, когда сама жизнь поставила на повестку дня целый ряд острейших проблем, требовавших своего разрешения. Наступившие после окончания Гражданской войны разруха, низкий уровень жизни большинства населения, а также беспризорники, «промышлявшие» на улицах города, свидетельствовали о сложности, неординарности этих проблем.
Голод, обрушившийся на республику в начале 1920-х гг., только усугубил ситуацию. По воспоминаниям современников, многие, предвидя ужасы голода, «разбрасывали своих детей, продавали свой домашний скарб и уезжали в хлебородные губернии республики…»1.
Дети, потерявшие родителей, устремлялись из деревень в города. Возросло число социальных сирот — тех, кто стал сиротой в силу социальных причин, когда родителям стало нечем кормить своих детей. Следствием этого явилось массовое подкидывание детей. И если в дореволюционной России детей старались подкидывать к домам богатых купцов и мещан, то в годы нэпа подкидышей обнаруживали в самых неожиданных местах, вплоть до коридоров главного здания Казанского университета.
Положение складывалось настолько тяжелое, что 10 февраля 1921 г. была создана специальная Деткомиссия ВЦИК (Комиссия по улучшению жизни детей), которую возглавил Ф. Э. Дзержинский. Деткомиссия включала в себя представителей основных ведомств: наркомата труда, соцзащиты, продовольствия, здравоохранения и просвещения, а также представителей профсоюзов и рабоче-крестьянских инспекций.
 

 Дети 1920-х гг. НА РТ, оп.12, №2873.


Созданная Комиссия по улучшению жизни в Татреспублике начала действовать весьма энергично. Она занималась направлением детей в больницы и другие детские учреждения, активно «раздавала» их под опеку семей партийных советских чиновников, рабочих. Создавались первые специализированные детские учреждения для беспризорных детей: детские дома, колонии, специализированные школы и ремесленные училища.
Голод многих приводил в отчаяние: «Голодными, походящими на тени детьми осаждаются с просьбами о подаянии пришкольные столовые отделений детских домов, питающие только сирот»2. Только в одном Спасском кантоне голодающих детей насчитывалось 43 015 человек3.
Создававшиеся на местах при кантисполкомах аналогичные комиссии по улучшению жизни детей были завалены заявлениями родителей, умолявших принять детей в детские дома.
Предпринятыми мерами ситуацию удалось несколько улучшить. Если к началу 1921 г. в помощи нуждалось около 75 тысяч детей, то к концу года — 51 тысяча детей. 12 тысяч детей было эвакуировано в хлебородные губернии, около 20 тысяч детей и подростков направлено в детдома. Координирующую роль сыграла Центральная комиссия помощи голодающим при ТатЦИКе во главе с председателем ТатЦИКа Р. А. Сабировым. В течение 1921 г. только для улучшения питания детей при школах и кантонах было переведено по 10 миллионов рублей на каждый кантон, по пять — непосредственно в распоряжение местных комиссий помощи голодающим4. Для улучшения быта детей кантонам было переведено по одному миллиону рублей.

Детский дом 16-ой стрелковой дивизии им. Киквидзе.
НА РТ, оп. 11, №32.


Комиссия по улучшению жизни детей при ТатЦИКе, временно преобразованная в Совещание по улучшению жизни детей при Центральной комиссии помощи голодающим ТатЦИКа, проводила ревизию столовых, продовольственных складов, направляла на места уполномоченных для оперативного решения возникающих вопросов.
По республике курсировал лечебно-питательный поезд, снабжавший ежедневно до трех тысяч детей. Специально организованными санитарными поездами детей вывозили в другие города. В основном дети эвакуировались из детских учреждений Казани, в то время как на их место прибывали дети из кантонов. С 1 сентября по 8 ноября 1921 г. было отправлено девять санитарных поездов. Они следовали в Винницу, Витебск, Новгород, Петроград, Тверь, Бологое, Омск, Семипалатинск5.
Немалую роль в спасении детей от голодной смерти сыграла и деятельность Американской администрации помощи. После подписания 20 августа 1921 г. в Риге соглашения между советским правительством и неофициальной добровольной благотворительной организацией под председательством Герберта Гувера помощь начали получать более 200 тысяч детей по всей республике6.
К середине 1920-х гг. ситуация несколько стабилизировалась. На первый план выдвинулись другие проблемы, среди которых одной из самых острых проблем была детская беспризорность. «Абсолютно беспризорных детей улицы», как их тогда называли, в Татреспублике в то время насчитывалось более трех тысяч, в том числе в Казани — более 800 человек, полубеспризорников — тех, кто нуждался в помощи и имел родственников, было не менее 41 тысячи человек7.
В 1924-1925 гг. в детдома беспризорных дошкольного возраста был помещен 401 ребенок, в детдома беспризорных школьного возраста — 57 человек, эвакприемник — 743. 135 человек было устроено на работу 8.
Во второй половине 1920-х гг. было организовано две сельхозколонии: одна — для нормальных детей при совхозе «Крутушка», другая — для трудновоспитуемых на территории бывшего Садово-огороднического техникума в Кизической слободе9.
Больших усилий требовала охрана здоровья детей, материнства и младенчества. К весне 1923 г. в Казани был организован диспансер для детей и детские санатории. Действовали три школьные амбулатории, дом охраны материнства на 200 коек. Татнаркомздрав содержал двое яслей, три женские консультации10.
К середине 1920-х гг. действовало пять женских консультаций, одна консультация для беременных, восемь яслей, две детские школьные амбулатории для всестороннего обследования ребенка и оказания всех видов медицинской помощи. Но в масштабах всей республики это было очень мало.
Практиковались выплаты пособий по беременности и родам в размере действительного заработка. Кроме этого, выдавались дополнительные виды пособий: на предметы ухода за новорожденными, на кормление. Размер среднего дневного пособия в 1925-1926 гг. составлял 1 руб. 73 коп., что почти соответствовало размеру среднего дневного заработка по республике — 1 руб. 86 коп.
Действовали советы социальной помощи, созданные при венерологических диспансерах. Они направляли детей в ясли, оказывали помощь нуждающимся матерям во временном трудоустройстве. В 1926-1927 гг. в Казани было организовано Трудовое общежитие матерей, которое имело пошивочную и пакетную мастерские11. Работа в этих мастерских предоставлялась, в первую очередь, безработным матерям с грудными детьми.
Советы социальной помощи выступали в качестве ходатаев перед государственными органами по улучшению жилищных условий женщин, имевших детей, оказывали им материальную помощь на приобретение одежды, обуви и т. п. Только за 1927 г. по линии советов в г. Казани помощь в виде денежных пособий была оказана 258 матерям на общую сумму 1 552 руб. В ясли было определено 239 детей, карточки на бесплатные обеды выданы 20 матерям, а также осуществлена раздача детского белья 75 женщинам, имевшим детей12.
Таким образом, в 1920-е гг. проводилась целенаправленная работа по социальной защите, по охране материнства и младенчества, подрастающего поколения.
 
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. НА РТ, ф. Р-4470, оп. 1, д. 18, л. 15.
2. Там же, л. 56.
3. Там же.
4. Там же, ф. Р-4470, оп. 1, д. 27, л. 13.
5. Там же, ф. Р-3682, оп. 1, д. 148, л. 108 г.
6. Там же, ф. Р-4470, оп. 1, д. 27, л. 30.
7. Там ж, ф. Р-260, оп. 1, д. 144, л. 11 об.
8. Там же, ф. Р-3682, оп. 1, д. 1226, л. 62 об.
9. Там же, ф. Р-260, оп. 1, д. 161, л. 3 об.
10. Там же, ф. Р-326, оп. 1, д. 126, л. 25.
11. Там же, ф. Р-3959, оп. 1, д. 301, л. 31.
12. Там же, л. 35 об.-36.

Людмила Кузнецова,
кандидат исторических наук