2002 1/2

Бессмертные партии Рашида Нежметдинова

Великий мастер

Он стремился к победе. Готовился к ней. И нередко добивался ее. Но не всякая победа доставляла ему радость. Ему нуж­на была встреча с достойным противником, который бы понимал его мысль, угадывал его замыслы и противопоставлял свои, не менее совершенные, чем его, Нежметдинова, планы. Только тогда появлялись чудо-партии, получавшие первые премии "За красоту". Бессмертные партии рождались в единоборстве с Великими Мастерами. Потому международного мастера по шах­матам Рашида Нежметдинова называли грозой гроссмейстеров и достойно ценили его.

Кто в шахматном мире не знает чемпио­на мира Михаила Таля? Как все восхи­щались его виртуозны­ми комбинациями! И когда спросили Таля, какую из своих партий он считает наилучшей, услышали неожидан­ный ответ: "Партию, проигранную Нежметдинову".

Таль сам объяснял суть своей мысли и ис­кренность ответа. На вопрос югославского журналиста о самом счастливом дне в жиз­ни гроссмейстера Таль ответил: "Это был день, когда я проиграл Нежметдинову". По­зднее он писал: "Мы сыграли с Рашидом Гибятовичем четыре партии. Три из них я проиграл. Но, честно говоря, должен был проиграть и четвер­тую"1. Вот она, как игралась, эта самая зна­менитая партия:

1961 год. Баку. XXIX чемпионат СССР. Играют: Нежметдинов — Таль.

Рашид Гибятович к встрече с рижани­ном начал готовиться уже накануне. Про­тивники друг друга знали уже давно. Оба известны в шахматном мире. Многие грос­смейстеры на себе испытали тяжесть уда­ров Нежметдинова. Но Таль не "многие". Его обычными "сильными" ходами не уди­вишь. Ход должен быть настолько неожиданным и разящим, чтобы он заставил за­думаться и его, чьи ходы повергали "мно­гих" и привели самого Таля к обладанию короной чемпиона Мира.

Итак, идет игра. Гроссмейстер сделал ход. Слегка улыбнулся и отошел от доски, чтобы не мешать думать противнику. Ду­мает Нежметдинов. Время идет.

"Ход конем!" Это выражение часто употребляют даже люди, далекие от шах­мат. А о шахматистах и говорить нечего: кто из них не мечтал хотя бы раз в жизни сделать свой ход конем!

Сделано 14 ходов. Создалась так назы­ваемая "критическая позиция", решающий момент дальнейшей борьбы.

Мастер сделал свой ход. Белый конь Нежметдинова пошел вперед... и, в не со­всем понятную сторону: 15. Kf5-h6!

"Один из самых трудных ходов в партии, — оценивал его сам Нежметдинов. — На первый взгляд, этот маневр кажется бессмысленным. Однако лишь через не­сколько ходов раскрывается его тайна: конь, стоящий на "плохом" месте, на са­мом краю доски, в дальнейшем превраща­ется в самого активного и необходимого участника атаки на черного короля"2.

Таль почуял опасность. Понял замысел мастера. Начал готовить свою атаку. Он выдвинул на передний край свою конни­цу: рядом с черным конем на f6 встал дру­гой — его напарник на еб. Кони черных сошлись для наступления.

15. ...Кс5-е6, чтобы, далее, прыгнув на d4, напасть на белого слона и забрать его, он черным опасен.

Разумеется, нужно защитить этого сло­на от размена! В позиции черных есть мно­гочисленные слабые поля, и слон как раз будет сохранять давление на них. Слон отходит от грозящего удара коня и откры­вает путь своей ладье. Инициатива полно­стью переходит в руки белых.

16. CB-g2! Cf8-g7? Последний ход чер­ных естествен — надо защитить коня от ладьи. Но он ошибочен, ибо дает возмож­ность белым начать задуманный решаю­щий штурм. Белые совершенно неожидан­но жертвуют своей самой активной атаку­ющей фигурой — ладьей и поднимают грозную бурю наступления3.

17. JIfl:f6!.. Видел ли Рашид Гибято-вич весь дальнейший ход борьбы? Многие задавали ему этот вопрос сразу после партии и позже.

- Врать не стану, многое еще было не­ясно, но чутье подсказывало: жертва необ­ходима, — отвечал Нежметдинов.

Штурм удался. Перебирая многочис­ленные варианты защиты от разгрома, Таль своим оставшимся вторым конем сделал опять не лучший ход. На 19 ход белых: Фр e2-f2.., ответил — ...Ke6-f4? Вероятно, сей­час и позже были ходы, продлевающие со­противление черных, но найти спаситель­ные они вряд ли могли. После нескольких сильных ударов белые полностью разруша­ют линию защиты черного короля.

На двадцать девятом ходе после g4:f5+ черные признали свое поражение. Этот миг и считал "самым счастливым в своей жиз­ни" Великий Мастер, "чародей атаки" Ми­хаил Таль.

Эта партия была признана самой луч­шей из всех сыгранных на XXIX чемпио­нате СССР и была награждена специаль­ным призом. Она была создана в содруже­стве двух Великих Мастеров, равных со­перников Рашида Нежметдинова и Миха­ила Таля4.

ВСТРЕЧА СО ЛЬВОМ

Сам Рашид Нежметдинов своей луч­шей партией считал, однако, другую — победу над Львом Полугаевским.

1958 год. Сочи. XVIII чемпионат Рос­сийской Федерации.

Зал драматического театра. За столи­ками сидят мыслители-шахматисты. Игра­ют: Полугаевский-Нежметдинов. Лев в рас­цвете сил. Ему 24 года. Он с Нежметдиновым встречается уже не впервые. Юноша из Куйбышева заставил заговорить о себе еще в 1953 году. На XIII чемпионате Рос­сии, проходившем в Саратове, он сыграл блестяще, занял второе место, отстав от Рашида Нежметдинова лишь на пол-очка. Последующие пять лет Полугаевский на­бирался сил и опыта. В 1956-1957 годы он стал победителем студенческих чемпиона­тов мира в составе команды СССР. Выра­ботал свой стиль: спокойно оценивать по­зицию, вести маневренную игру, находить слабые места в позиции противника и ме­тодично бомбардировать их, навязывать противнику такие построения, которые тот меньше всего любит. Все это присуще и Нежметднову, но у него своя изюминка — любит вызывать "бурю на доске", импро­визировать, уходить с проторенных путей.

Итак, начинает Лев. Первые десять ходов он разыграл быстро. Десятый — ход конем — был новинкой, как говорят шах­матисты, "домашней заготовкой".

10. Kgl-e2...5

Казанский мастер призадумался. Мо­лодой соперник хочет ошарашить Нежмет­динова его же собственным оружием: уходит с проторенных путей, предлагает но­винку. Надолго задумался ветеран. Ему нужно понять замысел Полугаевского и наметить дальнейший план игры. Решено — надо опередить атаку белых! Резкий выход ферзем сразу с угрозой мата. Благо, конница черных уже заняла центр доски. Похоже, "Будет буря!.."

10. ...Фра8-Һ4!

Рашид Гибятович объясняет: "Этот маневр был сделан с целью заставить про­тивника ходить пешкой. 11. g3... и далее последовал бы вариант равной игры. Но белые избрали другой ход. У них свой ре­зон! Игра пошла по другому руслу: 11. Ке2-g3... Этот ход конем — ошибочный. Теперь черные полностью перехватывают иници­ативу и уже до конца игры ее не выпуска­ют.

11. ...Kg4-e5!

12. 0-0!? Будто, невинная, короткая рокировка. Однако белые готовят изуми­тельную по красоте ловушку!".

Оказывается, Лев Полугаевский был уже не лыком шит. Не зря считался одним из сильнейших в мире. Играй, не забывай! Нужен глаз да глаз! Интересны дальней­шие комментарии Нежметдинова этого переломного момента игры.

"Перебирал обычные варианты, в час­тности, ход 12. ...Kg4, который, долго не задумываясь, сделали бы многие шахмати­сты и о котором большинство коммента­торов потом писали бы: "сейчас черные ходом — 12. ...Kg4, не прерывая наступле­ния, могут выиграть пешку белых и далее при любых вариантах сохраняют свое пре­имущество". Однако мне не понравилась позиция, возникающая после 16-го хода. Даже в лучшем варианте защиты, я на ход 16. C:g7..., вынужден был бы ответить — 16. ...K:g7. И, вместо этого, "само собой разумеющегося" хода 12. ...Kg4, приводя­щего к этой позиции, я продвинул пешку 12. ...f7-f5.

Лишь позднее, разбирая эту партию для включения в книгу, — писал Рашид Гибятович, — я понял, какой хитрой ло­вушкой был ход 12. 0-0. Оказалось, своим ходом 12. ...f7-f5 я, сам того не зная, избе­жал ловушки, которая была подготовлена на 14-й ход. Во всех своих вариантах я мимо прошел, и надолго оставалась неза­меченной многочисленными исследовани­ями вариантов до и после этой партии по­зиция, возникающая еще не доходя до 16-го хода. Только теперь я заметил, что уже на 14. <5:f2!.. белые могли пожертвовать ферзя и организовать страшную атаку, от которой черные были бы вынуждены вести тяжелую и непредсказуемую защиту. Этот пример показывает, насколько бога­ты творческие возможности шахматного искусства. Отсюда видим, что ход 12. ...f5, сделанный мной, оказался более активным, чем ход 12. ...Kg4, предлагаемый моими предшественниками".

Итак, игра продолжалась. С каждым ходом борьба обострялась. Фигуры белых господствовали в центре.

Первая атака черных успеха им не при­несла. Продолжать атаку и дальше в такой же манере уже не имело смысла. Наступая обычными приемами, черные лишь ухуд­шили бы свое собственное положение. Для усиления атаки надо было накопить новые резервы, искать другие новые технические приемы6.

"После хода белых —19.0-f4, — вспо­минал Рашид Гибятович, — возникла обо­юдная сложная позиция. Я глубоко заду­мался. Почувствовал, что позиция таит богатые комбинационные возможности. Перебирая эти возможности, в одном из вариантов заметил, что белые ходом Kf2 могут поставить моего ферзя в опасное положение. Пока ломал голову о судьбе ферзя в такой ситуации, у меня в уме про­мелькнула идея одной сложной комбина­ции. Однако просчитать до конца все ва­рианты, связанные с проведением этой комбинации, так и не смог. Да это и невоз­можно было! И все же, полагаясь на инту­ицию, я решил провести эту комбинацию. Далее на доске началось твориться что-то невообразимое".

19. ...Сс8-е6!

"Затухающий огонь атаки можно было разжечь лишь этим, на первый взгляд, странным маневром, — раскрывает секрет своей задумки Нежметдинов. — Все идет по его плану. Сделан очередной ход белых. 23. c4:d5... и неожиданный ответ черных 23. ...Кс6-Ь4". Что это такое? Черные буд­то нарочно оставляют ферзя в опасном по­ложении и, на первый взгляд, делают гру­бую ошибку. Но, оказывается, и здесь не так-то все просто. "Еще при обдумывании 19-го хода было предусмотрено это поло­жение", — поясняет Рашид Гибятович. Последовал ход — 24. Лf1-h1... Вот она, задуманная позиция7.

И началось невероятное. Черные не только не спасают своего ферзя, но и ста­вят под бой еще и ладью. 24. ...Лг7:Г4!. Выбирай, бери любую фигуру! Ах, если бы можно было забрать сразу обе. Но ход толь­ко один, и любая оставшаяся из этих двух черная фигура завершает разгром загнан­ного в матовую сеть белого монарха.

25. Лh1:h2... Белые забирают ферзя и пытаются в тяжелой борьбе спасти своего короля. Но все тщетно. Последние ходы: 25. ...Ж4-В++ 26. Kpe3-d4...8

33. Kpb5-a5 КЬ4-с6+! Перед неизбеж­ным матом (34. Краб Кс5Х!) белые сдались. Разгром завершила черная конница!9

Позже, после закрытия XXX чемпио­ната Латвийской ССР в 1973 году к Раши-ду Гибятовичу, как к старейшему шахма­тисту, обратился корреспондент с вопро­сом:

Известно, что Вы сыграли много кра­сивых партий. Какую считаете самой кра­сивой?

Партию со Львом Полугаевским. Пос­ле поединка болельщики сказали мне: "Мы не хотим, чтобы Вы умирали, живите дол­го. Но если это случится, то на Вашем па­мятнике мы высечем позицию из этой партии". Комментируя эту партию в своей книге "Сайланма партияләр", Рашид Гибя-тович написал: "Бу башваткыч партия, мин уйнаган партияләрнең иң яхшысыдыр дип уйлыйм" (Эта головоломная партия, ду­маю, самая лучшая из сыгранных мною)10.

 

ОТРАЖЕНИЕ

Не случайно, что даже проигравшие благодарили Нежметдинова за совместные партии. Настолько благотворной оказыва­лась встреча с мастером для его противни­ков.

Таль перечисляет все свои партии, сыг­ранные с Рашидом Гибятовичым и оцени­вает их так: "И каждая проигранная, как ни парадоксально это звучит, доставила мне немало удовольствия. В первой он тон­ко опроверг мою несколько рискованную постановку дебюта, а в третьей — ничего подобного я в жизни не испытывал — на­столько эффективной, неожиданной и впе­чатляющей была ее концовка, с удивитель­ной энергией проведенная Нежметдино-вым... Именно после поражения от Раши-да Гибятовича моя не клеившаяся на чем­пионате СССР в Баку игра "пошла". Такой вот творческий заряд передал мне в нашей личной встрече Нежметдинов" 11.

Там же, в Баку, уже начались склады­ваться легенды об игре Нежметдинова. Международный мастер Панов, ознако­мившись с партией, показал ее ярому бо­лельщику Таля. "Да, — сказал тот с чув­ством глубокого удовлетворения, — сразу видно: белыми играл Таль! Его почерк!" — "Таль играл не белыми, а черными", — с улыбкой заметил "талевцу" мастер.

"Творческий заряд", полученный от Нежметдинова в Сочи в 1958 году, Полу-гаевский заложил в основу своей системы новинок и сохранил его до последнего мгновения своей жизни. Усовершенство­вал ее с Нежметдиновым. Вот как об этом повествуется в воспоминаниях очевидцев похорон Полугаевского (гроссмейстера хоронили в Париже 5 сентября 1995 г.): "Лев Полугаевский ушел от нас с шахмат­ной доской в руках: его последний, магнит­ный комплект фигурок запечатлел исход­ную позицию изобретенного им же вари­анта "сицилианской защиты" во встрече с Рашидом Нежметдиновым".

Р. Нежметдинов — Л. Полугаевский. Баку. 1961 год.

После первых семи ходов стояла пози­ция: 1. е4 с5 2. KB d6 3. d4 cd 4. K:d4 Kf6 5. Kc3 a6 6. Cg5 e6 7. f4 b512.

Вот она, эта новинка системы Полугаевского!

Атаку начинают белые: 8. е5 de 9. fe Фрс7 10. ef Фр:е5+ П.Ке4... Именно таким образом попытался опровергнуть систему удивительный мастер комбинационной игры Рашид Нежметдинов. Полугаевский вместе с ним анализировал эту позицию, а затем пошел дальше! 11. ...Фр:е4 12. Ке2 Кеб 13. Opg2 Һ6! После 34-го хода — Op:f4. Op:f4. Ввиду варианта: 35. c:f4 Л:П + 36.K:fl Л:Г4 белые сдались13.

Эта встреча положила начало системе новинок Полугаевского, которая принесла их автору много впечатляющих побед. Одну из них, выигранную у Торре, Полу­гаевский оценил так: "Пожалуй, эта новин­ка — лучшее из того, что мне удалось сде­лать в шахматах за всю жизнь!". И неуди­вительно, что перед смертью он разбирал партию, сыгранную с Рашидом Нежметди­новым. Ту самую, с которой Полугаевский начал разработку своей системы14.

 

ПОСВЯЩЕНИЕ

В последних числах февраля 1954 года из Бухареста в Казань полетела телеграм­ма: "Поздравляю с рождением сына, ему посвящаю партию с Паоли".

Так поздравил свою жену Тамару Ива­новну Рашид Нежметдинов с рождением их первенца. По приезде отца мальчику дали имя — Искандер.

А посвященная ему партия была оце­нена призом "За красоту игры". Чемпион Италии Паоли играл черными. Еще садясь за доску, Рашид Гибятович, уже получив­ший известие о рождении сына, хотел сыг­рать так, чтобы партия запомнилась надол­го. "В «сицилианской защите» черные строят активную оборону. Пешечный центр за ними. Их ферзь и ладья стоят на открытой третьей вертикали и готовы к прямой атаке на белого короля. Защищаю­щий своего монарха конь в опасности. Он стоит под ударом черной пешки. С обеих сторон наступает пехота. Назревает "руко­пашная". В таких случаях необходим очень точный расчет вариантов. Опоздание на один ход — потеря темпа — может приве­сти к краху всей партии", — писал Нежмет­динов позже.

После девятнадцатого хода — 19. Kel-Ы Ь5-Ь415.

Обе стороны стоят перед решающим выбором: белые — спасать коня или начать атаку, черные — выиграть белого коня или уводить короля под прикрытие? Решено: белые — Нежметдинов — начинает атаку-20. g5-g6!.. Черные — Паоли — отвеча­ют резким контрударом — 20. ...е6-е5, дви­гают центральную пешку, нападая на вто­рого коня белых. Теперь оба коня белых находятся под боем черных пешек. Не­жметдинов, обычно ведущий атаку оше­ломляющим "ходом коня", сегодня готов жертвовать обоими своими красавцами. До коней ли дело? Работает пехота — 21. Ь2-ЬЗ!.., выпадом пешки по второй вертика­ли, отвлекается ферзь от защиты последне­го стратегического рубежа черного коро­ля — пешки f7. Ферзь берет коня — 21. ...Фрс4:сЗ. Атака белых пешек продолжа­ется — 22. g6:f7+, взята последняя оборо­няющая пешка черных и их монарху предъявлен ультиматум — шах! Король не осмеливается взять наступающего без ты­лового подкрепления дерзкого пехотинца шаг вперед смертелен. Он хочет спас­тись бегством — 22. ...Kpe8-d8. На поддер­жку своей атакующей пешке спешит белый ферзь. 23. Фpg2:g7?!. Но при этом пал жер­твой белый конь — 23. ...e5:d4. И теперь до коней ли дело?!

"На доске очень интересная позиция, — оценивает этот момент сам Нежметди­нов, — под ударом белых одновременно находятся ладья и конь черных. Но белые не берут ни одну из этих фигур — реша­ются продолжить атаку на короля"16.

24. Ce3:d4!.., черные пытаются перело­мить ход борьбы — воспользоваться пере­дышкой, предоставленной атакующими белыми на один ход: наконец, черный ферзь Паоли дождался своего часа. Он бе­рет белую пешку, объявляя шах. 24. ...ФрсЗ:с2+. Теперь, как будто, судьба бе­лого монарха Нежметдинова висит на во­лоске. Надо спасаться в единственном убе­жище 25. Kpbl-al... черные ответили ...ЛҺ8-Һ2! Все?! Больше белому королю спасения нет. Ему грозит мат в один ход! Если бы... этот ход был за черными! Увы, сделать этот единственный ход — ФрЬ2х! им не удается. Белые их опережают, на упомянутой после 19-го хода позиции, единственный ход — "один темп" — 26. Cd4-b6+... Черные вынуждены защищаться — 26. ...Лс8-с7, занимая ладьей един­ственную лазейку своего короля. После очередного шаха белых — 27. Opg7:g8+!, за два хода до получения мата, черные складывают оружие!

Р. Нежметдинов-Е. Паоли. 1:017.

Итальянский чемпион поздравил наше­го земляка с победой и поблагодарил его за предоставленное удовольствие быть со­автором партии, получившей первый приз за красоту. Вряд ли даже своя победа дала бы ему этого!

Жизнь шла своим чередом. Дома Ра-шида Гибятовича ждали другие поздрав­ления и приятные отцовские хлопоты. Ему предстояли заботы о сыне. Он страстно хотел, чтобы у его первенца было счастли­вое детство, которого сам был лишен. Ведь уже в пятилетнем возрасте Нежметдинову пришлось наряду с взрослыми пасти отару овец в казахстанской степи.

...Через утреннюю дремоту до моего слуха начинает доноситься тихий задумчи­вый напев, полушепот. Иногда добавляет­ся к нему легкий треск костра или ломки сухих веток. В пригорьковатый запах дыма примешивается аромат свежесваренного кофе. Все, пора вставать! Рашид абый за­вершает утреннее чудодействие: раньше всех встает, разжигает костер, тихо напе­вая, подвешивает чайник на шест-таганок и, время от времени поглядывая на широ­кий простор Волги, ждет, когда закипит вода. Остерегаясь нарушить утреннюю ти­шину даже позвякиванием ложечки о ста­кан, готовит кофе.

Рәшит абый, хәерле иртә! (Рашит абый, доброе утро!)

Ә, тордыңмы? Егетләрең, әнә, көтәләр инде (А, проснулся? Джигиты твои, вон, уже ждут), — мелкими глоточ­ками смакуя горячий кофе, Рашид Гибято-вич кивает в сторону входной калитки спортлагеря, где меня ждут ребята, мара­фонцы школы высшего спортивного мас­терства.

Уходим на утреннюю тренировку. Нежметдинов остается опять один чудодей­ствовать у костра. Он никого не будит. Все просыпаются сами, своим чередом. Он лишь приветливо встречает каждого вста­ющего и подходящего к нему. А подходить к нему и желать ему доброго утра у всех обитателей лагеря стало ритуалом.

Костер у самого берега — центр обще­ния лагеря. Маленькая скамейка со сторо­ны Волги — место для почетных слушате­лей, в основном жен тренеров, среди кото­рых и супруга Нежметдинова — Тамара Ивановна. Тренеры приехали с семьями. Живут в маленьких дощатых домиках, рас­положенных в один ряд по краю лагеря. Первый от Волги, у самого костра, наш домик. Второй — Нежметдиновых. Подру­жились и жены — Тамара Ивановна и Назиря, и сыновья — два Искандера. Спорт­смены живут в палатках.

Чудесное место — Голубой залив. И, видимо, чудом достался этот кусочек зем­ли спортлагерю. Вдоль залива идут базы отдыха авиационных предприятий. А тут небольшой провал — озеро. Вокруг кро­хотное местечко — наш уголок. Тут мы проводили летний сбор 1969 года. Трени­ровались легкоатлеты, шахматисты, гимна­сты, штангисты — одна семья. Спортсме­ны, отнюдь, уже не дети. Большинство — взрослые, особенно в моей группе. Есть марафонцы — и отцы семейств. Пожалуй, наиболее молодые лишь шахматисты и гимнасты. Но это виды спорта такие, что и дети серьезные, рано повзрослевшие.

Приятно пробежаться по утреннему сосновому лесу. Слева — пригорок бере­га, справа — залив. Десять-двенадцать ки­лометров — наша норма до завтрака.

Лагерь оживает. Под разлапистой елью — длинный стол. Рашид Гибятович в ок­ружении своих питомцев. Иногда и мы ти­хонечко подходим к "мыслителям". Нет, они не всегда сидят в сумрачном раздумье. Рашид абый ведет занятия не без юмора.

- Я был еще маленьким. Играю со взрослым дядей. Оставил он свою безза­щитную ладью под боем моего слона по большой диагонали. Я потянулся было брать ладью. А дядя рядом с ладьей на стол положил свой кулак. Оказывается, тоже заметил, что ладья теряется. И смотрит то мне в глаза, то на ладью, то на свой кулак. А он, кулак его, пожалуй, не меньше моей головы будет. Смотрел я, смотрел, обду­мывая "его варианты", шмыгнул носом и сделал пока тихий, выжидательный, ход. Но эта моя уступка от поражения его не спасла. Не будет же он на каждый ход пред­лагать кулак.

Играли без часов. Только лишь один игрок приносил из дома свои часы. Заво­дил. Ставил и говорил: "Играем с часами, как положено — по кодексу..." Но игра шла по кодексу лишь до тех пор, пока у вла­дельца часов было все в порядке. Если же он начинал проигрывать, еще пуще — по­падал в цейтнот, то спокойно брал часы, останавливал и... в мешок! "Будем играть, как все, без часов".

Веселый перерыв заканчивался.

"Ну, пошли дальше. Вот вам, пози­ция..." И начинается их серьезная работа. Это уж нам неинтересно — отходим.

Но все-таки. Кто же не любит шахма­ты! В те годы Нежметдинов был нарасх­ват. В начале шестидесятых пошли такие встречи — "живые страницы". В конструк­торском бюро, где я работал, они тоже орга­низовывались. И на высшем уровне с при­глашением "звезд" из Москвы — предста­вителей авиации, кино, спорта, искусства. Была встреча с конькобежкой Марией Иса­ковой, с полковником Агавельяном — за­местителем командира полка "Нормандия-Неман", с самим командиром-генералом Захаровым, из своих — с певцом Эмилем Залялетдиновым. Всеми интересовались. Но самая "высшая" встреча была с Рашидом Нежметдиновым. Поскольку в наше бюро "чужие" ходили только по спецпро­пускам, то узнавшие о предстоящей встре­че всеми правдами-неправдами, через сво­их друзей нашли столько неотложных дел в этот день и оформили заявки на пропус­ка, что Семен Оратовский, сам заядлый болельщик шахмат, только ухмылялся и выписывал пропуска лишь "самым-самым неотложным".

Мастер рассказал много интересного. И об истории шахмат, и о чемпионах мира, и своих лучших партиях. Тогда я впервые увидел его партию с Полугаевским. Это казалось мне непостижимым. Раз и навсег­да! Позже я у многих, в том числе у грос­смейстеров Евгения Бареева, Артура Юсу­пова, Владимира Акопяна, Александра Фоминых, спрашивал, корректна ли была жертва ферзя, мог ли кто-либо, хотя бы с помощью современных компьютеров, оп­ровергнуть ход Нежметдинова. Все отве­чали в том смысле, что у белых спасенья нет. Лишь наш старейший знаток шахмат Станислав Галиакберов сказал, что будто бы кто-то нашел "ничью".

Вернемся к встрече в КБ. Напоследок Рашид Гибятович дал сеанс одновремен­ной игры на 20-ти досках. Сначала попро­сил принести крепкого чаю или кофе. Это, оказывается, у него доппитание во время игры.

Позже, через десяток лет, я присутство­вал на такой же его встрече в НИИ авиаци­онной технологии. Нежметдинов и тут по­казал ту знаменитую "бессмертную" партию. Что же? Она того стоила! Она за­няла свое достойное место среди лучших партий, сыгранных в истории мировых шахмат, авторами которых были легендар­ные Морфи, Филидор, Андерсен, Стейниц, Чигорин, Ласкер, Капабланка, Алехин...

Для нас, любителей шахмат Татарста­на, Нежметдинов бессмертен не только своими партиями, но и своим живым, не­посредственным общением, богатым на­следием памятных встреч.

 

ПАРТИИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Последняя партия Рашида Нежметди­нова осталась незаконченной. Читатели газеты "Социалистик Татарстан", от име­ни которых ходы передавал журналист от­дела информации и спорта Дамир Шарафутдинов, сделали очередной ход. Мастер ответил. Журналист поспешил в редакцию. На утро читатели, ознакомившись с ходом Рашида Гибятовича, обрадованные, что он, хотя и больной, игру продолжает, тут же сели готовить следующий ход. Но, к сожа­лению, Нежметдинов ушел из жизни. Игру продолжили ученики. Их теперь великое множество. Они занимаются в великолеп­ном Дворце шахмат и шашек, Дворце им. Рашида Нежметдинова.

Сын его — Искандер, чье детство было поистине счастливым, по традиции избрал профессию отца — математику. В спорте, по совету отца же, занялся бегом на длин­ные дистанции, что мне бегуну-марафон­цу, весьма приятно.

Внук Рашида Нежметдинова — Тимур облюбовал все-таки шахматы. Имеет пер­вый спортивный разряд, окончил в 2001 году среднюю школу, намерен стать мате­матиком.

Автору этих заметок посчастливилось встречаться "в бою" со всем поколением Нежметдиновых: с отцом — в сеансах од­новременной игры, с сыном — в беге, с внуком — во Дворце шахмат.

Приятно было видеть на лицах млад­ших Нежметдиновых знакомую, чуть зас­тенчивую мягкую улыбку Рашида Гибято­вича — человека щедрой души. Это его семейное наследие — продолжение семей­ной партии. А всему шахматному миру он оставил наследие Великого Мастера — бессмертные партии.

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. В. И. Белокопытов. Рашид Нежметдинов.-Казань,1982.-С99.

2. Р. Г. Нәжметдинов Сайланма партияләр.-Казан,1962.-Б.201.

 

Камиль Мухтаров,

мастер спорта СССР международного

класса