2001 1/2

Проект, не успевший стать законом

В одном из номеров журнала была помещена публикация, которая затронула вопрос о национальной политике правительства Петра Аркадьевича Столыпина, бывшей стержнем всей его внутриполитической деятельности, в частности, о такой ее форме, как Особые совещания*. Вниманию читателей были предложены протоколы заседаний Особого совещания по выработке мер для противодействия татарско-мусульманскому влиянию в Поволжском крае (12-29 января 1910 г.), которые показывают, насколько тщательно обсуждались предложенные вопросы и готовились рекомендации для правительства. Какова же судьба этих рекомендаций?

Следуя обычному порядку, в Министерстве внутренних дел по итогам совещания было подготовлено представление в Совет министров, который и должен был принять решение о рекомендуемых законопроектах. Однако этот процесс занял у чиновников МВД почти год.

Чем же можно объяснить такую долгую подготовку документа? Сложностью проблемы? Натиском правых, чье враждебное отношение и стремление добиться полной капитуляции и отставки П.А.Столыпина в 1910 году стало более явным? Ведь правые и в Государственной думе, и в Государственном совете, и за их пределами все более требовательно выступали против реформ вообще, выдвигая лозунг: "Не надо законодательствовать, а надо только управлять". В этой ситуации "обсуждение каждого следующего проекта из столыпинского "пакета" демонстрировало дальнейший сдвиг правительства вправо, не менявший однако враждебного отношения дворянской реакции, добивавшейся полной капитуляции и отставки Столыпина"1.

Несомненно, справедливо и то, и другое. Сюда же нужно отнести и нестыковки в самом правительстве, что наблюдалось уже в 1909 году. В 1910 году в статье под характерным названием "Утомление власти" теоретик русского национализма М.О.Меньшиков писал: "Правительство разделилось на партии и завело партийную игру с разнородными общественными стихиями гораздо раньше конституции. Теперь эта игра усложнилась до невероятной степени и развивается в борьбу столь же изнурительную, сколь и бесплодную"2.

Это деление правительства на партии отразилось и на подготовке представления в Совет министров. Так, в докладной записке директора Департамента духовных дел МВД А.Н.Харузина, председательствовавшего на Особом совещании 1910 года, министру внутренних дел П.А.Столыпину от 28 октября 1910 года сообщалось: "Соответствующее представление в Совет министров будет мною представлено Вашему высокопревосходительству в ближайшие дни. Оно задержалось вследствие перемены в Министерстве народного просвещения (МНП), которое отказывалось поддержать в Совете министров предложения Совещания, касающиеся постановки учебного дела"3.

Здесь нужны некоторые пояснения. Перемены в МНП — это отставка министра А.Н.Шварца и назначение на этот пост Л.А.Кассо. Хотя оба министра были последовательными консерваторами, людьми крайне правых убеждений, эта замена позволила согласовать действия двух министерств — МВД и МНП. Дело в том, что А.Н.Шварц с самого начала противодействовал предложениям министра внутренних дел созвать совещание. Еще в начале 1909 года П.Столыпин, ознакомившись с собранными в МВД материалами о создании системы светского национального образования у татар на базе мусульманской конфессиональной школы, пришел к убеждению "о необходимости упорядочить постановку начального образования в местностях с инородческим населением". 30 января 1909 года он обратился с официальным письмом к министру народного просвещения А.Шварцу, в котором предлагал образовать Особое межведомственное совещание при его министерстве с тем, чтобы его рекомендации затем передать на рассмотрение Совета министров. Однако А.Шварц, ссылаясь на занятость своих чиновников разработкой проекта положения о начальных училищах в связи с предстоящим введением общедоступного начального образования, отказался от создания такого Совещания. При этом свое мнение об этом он сообщил председателю Совета министров только 10 июля 1909 года, т.е. без особой спешки4.

К этому времени в Министерство внутренних дел подоспели новые документы, содержащие аналитический материал о "мусульманской пропаганде", которые, по-видимому, укрепили П.Столыпина в необходимости Специального Совещания по мусульманским (татарским) делам. Он поручил образование такого совещания теперь уже подведомственному непосредственно ему Министерству внутренних дел. Хотя в межведомственном совещании 1910 года участвовало несколько высших чиновников Министерства народного просвещения, директор Департамента народного просвещения С.И.Анцыферов отказался подписать журнал Особого совещания, что говорит о несогласии с его рекомендациями5.

С приходом Л.Кассо стала возможной и деятельность другого межведомственного Совещания — о постановке школьного образования для инородческого населения. Если А.Шварц был сторонником единой русской государственной школы "на всех ее ступенях и для всех без исключения инородцев империи"6 и, следовательно, не видел необходимости в обсуждении вопроса, то Л.Кассо нашел возможным обсудить проблему с участием как можно более широкого круга заинтересованных ведомств. Совещание было образовано под председательством товарища министра народного просвещения Л.А.-Георгиевского из представителей министерств народного просвещения, внутренних дел, путей сообщения, торговли и промышленности, военного, а также Ведомства православного вероисповедания, Главного управления землеустройства и земледелия, учреждений императрицы Марии. Работало оно с 30 ноября 1910 года по 14 декабря 1911 года с двумя перерывами — с 22 декабря 1910 года по 1 марта 1911 года (в связи с командировкой председателя для обозрения учебных заведений Казанского и Оренбургского учебных округов и Туркестанского генерал-губернаторства) и с 1 апреля по 14 октября 1911 года (летний перерыв)7.

Меж тем в Департаменте духовных дел было, наконец, подготовлено представление в Совет министров. В архиве сохранились два его варианта, значительно отличающиеся друг от друга. Первоначальное заглавие представления — "О мерах для противодействия татарско-мусульманскому влиянию в Приволжском крае" — кажется вполне оправданным. В дальнейшем изменения коснулись не только текста, но и названия документа. Второй, печатный, вариант представления получил заглавие "О мерах для противодействия панисламскому и пантуранскому (пантюркистскому) влиянию среди мусульманского населения".

Итак, речь в документе должна идти уже не о противодействии татарско-мусульманскому влиянию на другие народы Поволжья, а, фактически, о защите мусульманского населения от чуждого ему влияния. Чем же был вызван такой крутой поворот в национальной политике? Откуда-то взялись такие понятия, как панисламизм и пантуранизм (пантюркизм), насторожившие чиновников Министерства внутренних дел. Правда, эти понятия не были новыми, в частности, они звучали в выступлениях казанского губернатора М.Стрижевского, епископа Андрея и других, но не получили отражения в рекомендациях Совещания. Во втором варианте заглавия обращает на себя внимание еще одно обстоятельство: авторы его, по всей вероятности, не уверены в выборе термина для обозначения второй линии влияния — пантуранизм или пантюркизм.

Можно предположить, что одной из причин внесенных изменений явились документы, полученные из Министерства иностранных дел. Несомненный интерес в этом плане представляет копия весьма секретного донесения русского консула в Адрианополе послу в Константинополе от 25 мая 1910 года. "Почти с первых дней государственного переворота 1908 года [...] стали доходить слухи, что руководители младотурецкого движения не намерены ограничиваться в пропаганде своих идей пределами Турции, но решили способствовать возрождению ислама и в других странах, — писал консул. — Слухи эти [...] были очень упорны и особенно настойчиво указывали на Россию как на страну, на мусульманское население которой взоры младотурок обращены с особой надеждой: пропаганде панисламистских идей именно среди наших мусульман младотурки придают, будто бы, первостепенное для Турции значение". Далее он предупреждал, что получил "достоверные сведения о надеждах младотурок на Среднее Поволжье", которые "уже несколько месяцев тому назад послали в Россию под видом купцов, возвращающихся из Мекки богомольцев и т.п. — несколько десятков начитанных и преданных новым идеям ходжей для проповеди среди мусульман идеи солидарности всего мусульманского мира в противовес христианскому"8.

Это донесение стало основой для секретного циркуляра министра внутренних дел П.Столыпина губернаторам от 7 октября 1910 года. В циркуляре подчеркивалось: "По доставленным министерству сведениям, руководители младотурецкого движения, не ограничиваясь в пропаганде своих идей пределами Турции, решили способствовать возрождению ислама и в других странах и, в частности, развивать панисламистскую и пантюркскую идею в России". Далее в циркуляре изложены указания губернаторам: "Ввиду чрезвычайной серьезности предпринятой из Турции меры, могущей растлевающе повлиять на наше магометанское население, уже имеющее в своей среде немало лиц, сочувствующих обособлению своих единоверцев и тяготению их к Турции как религиозно-политическому центру, я считаю необходимым обратить на изложенное особое внимание Вашего превосходительства. Без сомнения, что всякое влияние на наших подданных мусульман со стороны политических деятелей культурно враждебного нам государства, каким является Турция, должно быть пресечено в корне". Далее губернаторам предлагалось "установить самое тщательное наблюдение за появлением означенного рода лиц из Турции и при обнаружении их принимать безотлагательные решительные меры для выдворения их за пределы империи" и сообщать об этих фактах в МВД9.

Циркуляр оказался тем самым документом, на основе которого усилилась тотальная слежка за татарской интеллигенцией, как светской, так и духовной. Кульминацией в поиске панисламизма и пантюркизма стали обыски и аресты, проведенные в конце января — начале февраля 1911 года во всех регионах с компактным проживанием татарского населения. Самым громким среди них был погром знаменитого медресе Иж-Буби в Вятской губернии, арест руководителей медресе братьев Буби и учителей. Однако даже тщательно проводившееся в течение полутора лет следствие (12 томов дела) не смогло доказать распространение идей панисламизма среди татар.

Пока на местах разворачивались эти события, в МВД шла работа над представлением. В его новый вариант были внесены значительные изменения. Речь шла уже о панисламистскои и пантюркистской опасности для русской государственности и о необходимости серьезной борьбы с их проявлениями.

Вторая группа изменений, внесенных в текст представления, касалась критики государства, правительства и церкви, и была направлена на ее ослабление. Фраза о "культурной слабости церкви и государства в областях, населенных мусульманами" в первом варианте заменено во втором на выражение "культурной слабости русского населения тех местностей, которые густо населены мусульманами"; фраза о "неосведомленности правительства" изменена на "недостаточной до последнего времени осведомленности [...]" и т.д.

Исправленный и дополненный вариант представления 15 января 1911 года был подписан П.Столыпиным и направлен в Совет министров. Обсуждение вопроса было намечено на 10 февраля 1911 года. Авторами представления предполагалось, что по поручению Совета министров три ведомства — Синод, МВД и Министерство народного просвещения — создадут Особые межведомственные совещания по разработке законопроектов в зависимости от проблем, находящихся в их ведении. Затем эти законопроекты после нового обсуждения в Совете министров будут внесены в Государственную думу.

Однако до этого было еще далеко. Министр внутренних дел попросил отложить обсуждение вопроса "ввиду предположения МВД дополнить их некоторыми новыми данными"10. Можно предположить, что эти данные могли поступить как в результате обысков и арестов известных деятелей татарской культуры, так и после завершения командировки Л.А.Георгиевского, о чем говорилось выше. Кроме того, источником дополнений могли стать ожидаемые от губернаторов донесения в ответ на циркуляр П.А.Столыпина от 7 октября 1910 года. Задержка обсуждения могла быть вызвана и тем, что в это время в Государственной думе шли жаркие дебаты по внесенному осенью 1910 года проекту закона о всеобщем обучении в России.

Основной причиной отсрочки, на наш взгляд, стало то, что с 21 января 1911 года в Государственном совете началось обсуждение законопроекта о западных земствах, предлагавшего вместо сословных курий ввести курии национальные (польскую и русскую)11. 4 марта Госсовет провалил законопроект, уже на следующий день П.Столыпин подал в отставку. Так разразился развязанный правыми "министерский" кризис. "Кризис не в том, — писал М.О.Меньшиков в "Новом времени" от 8 марта 1911 года, — что Госсовет разошелся с П.А.Столыпиным, а в том, что последний не в состоянии стать хозяином положения [...]"• Это значило, что премьер не оправдал возложенных на него надежд. Вся российская пресса в течение нескольких дней твердила, что уход Столыпина с поста премьера — дело решенное.

Однако совершенно неожиданно положение дел изменилось. К вечеру 10 марта стало известно, что отставка царем не принята, и Столыпин остается на посту. Затем последовал трехдневный роспуск Думы, в течение которого премьер провел проваленный законопроект, применив 87-ю статью Основных законов. Казалось, "министерский" кризис завершился победой П.Столыпина. В действительности отставка премьера была вопросом времени. Известный русский государственный деятель С.Ю.Витте писал по этому поводу: "Столыпин и его прихвостни торжествовали, но для мало-мальски дальновидного человека было ясно, что это торжество накануне его политической гибели"12.

В мае-июне 1911 года в МВД начали поступать сообщения от губернаторов в ответ на циркуляр П.А.Столыпина от 7 октября 1910 года. Новых данных о панисламистской пропаганде в них не было, и самое тщательное наблюдение на местах не позволило обнаружить турецких эмиссаров.

Из других материалов, поступивших в этот период в МВД, наибольший интерес представляет заключение русского посла в Константинополе Н.Чарыкова на журнал Особого совещания, отправленное им в Министерство иностранных дел 10 мая 1911 года и пересланное П.Столыпину 28 июля. Каковы же основные положения, выдвинутые в заключении?

Н.Чарыков отмечал: "Факты из внутренней жизни русских подданных мусульман, которые составили предмет обсуждения Совещания, приходится рассматривать не только как местные и обособленные явления, но и как частный случай нового культурного движения, обнаруживающегося в большинстве государств с мусульманским населением, причем само это движение является частью еще более крупного исторического события — возрождения Востока". Он предупреждал: "Едва ли можно рассчитывать на успех борьбы с такого рода мировым культурно-историческим процессом посредством даже самых строгих местных законодательных и административных мер. Помешать возрождению Востока, приостановить это возрождение было бы не под силу не только нашему правительству, но и совокупными усилиями всех ныне существующих государств христианской культуры".

Важно подчеркнуть, что Н.Чарыков – единственный высокопоставленный чиновник, который заметил, что татарское культурно-национальное движение являлось частью общемирового процесса возрождения Востока, и считал, что его невозможно не только приостановить, но даже ослабить. Какой же выход из сложившегося положения видел посол? "Если нельзя ни остановить, ни даже ослабить этот процесс, то нельзя ли по крайней мере его обезвредить, придав ему направление, не противоречащее жизненным интересам упомянутых государств, — считал он. — Вот это тот общий вопрос, на рассмотрение и решение которого должно быть теперь направлено и действительно невольно направляется напряженное внимание как русского правительства, так и правительств Франции, Англии и даже Германии".

Особо выделяя стремление татар к религиозно-культурной автономии, Н.Чарыков рекомендовал: "Что же касается общего характера мер, могущих оградить русское государство от вредных последствий панисламизма и пантюркизма, то, по моему убеждению, цель эта может быть достигнута, главным образом, путем приобщения русско-подданных мусульман к русской культуре [...]". В качестве доказательства верности этого пути он приводил в пример процессы, происходившие тогда в Японии, Турции, Персии, Египте, и подчеркивал: "Современное возрождение Востока принимает именно форму усвоения народами Востока западной культуры". Примечательно, что посол надеялся, что приобщение мусульман к русской культуре явится самым основательным средством для ослабления среди них специфического религиозного фанатизма и предохранит государство от опасности панисламизма и пантюркизма. Н.Чарков обращал внимание на необходимость сохранения национальных особенностей и языка российских мусульман, защищая их тем самым от влияния турецкого языка. Любопытной представляется еще одна рекомендация посла: "Надлежало бы способствовать развитию татарского литературного наречия и ввести в русские учебные заведения необязательное преподавание татарского языка, дабы этим привлечь в означенные училища мусульман, желающих пройти общеобразовательный курс. но при этом и выучиться своему родному языку"13.

Очевидно, что этот взгляд европейски мыслящего и не зашоренного миссионерскими, русификаторскими идеями человека значительно отличается от взглядов участников Совещания и тех чиновников, которые готовили документ на представление в Совет министров. Н.Чарыков, несомненно, был сторонником и проводником в жизнь идеи единой и неделимой России. Понимая, что гонения, направленные на "иноверцев" ушли в прошлое, он предлагал новый вариант решения проблемы, который смог бы удовлетворить сторонников культурно-национального возрождения татар и тем самым уменьшить среди последних число противников единой Российской империи.

Остается неизвестным, ознакомился ли П.А.Столыпин с размышлениями и рекомендациями русского посла в Турции. Очевидно, такой возможности у него не было. Лето 1911 года находившийся "в полуотставке" премьер провел в своем имении14, а 1 сентября его не стало.

Так завершился столыпинский период подготовки законопроектов по мусульманскому вопросу, столь серьезно готовившихся, но не успевших стать законом. Вниманию читателей предлагается представление в Совет министров, подписанное П.Столыпиным 15 января 1911 года15. Дополнения и исправления, внесенные в текст при его доработке осенью 1910 года. даны курсивом. Это позволит читателю сравнить два имеющихся текста представления и увидеть, в каком направлении шла работа над документом.

I П.А.Столыпин: направить «серьезные усилия к пресечению национально-татарского натиска»// Гасырлар авазы – Эхо веков.-1998.-№ ¾.-С.68-87.

  ПРИМЕЧАНИЯ
  1. Кризис самодержавия в России. 1895-1917.-Л., 1984.-С.483.
  2. Новое время.-1910, 11 сентября.
  3. Центральный государственный исторический архив РФ (ЦГИА РФ). Ф.821. Оп.133. Д.469. Л.14.
  4. Там же. Ф.733. Оп.176. Д.46. Л.1-4.
  5. Там же. Ф.821. Оп.133. Д.469. Л.82.
  6. Там же. Ф.1276. Оп.5. Д.143. Л.11.
  7. Там же. Оп.Ю. Д.946. Л.4-97.
  8. Там же. Ф.821. Оп.133. Д.469. Л.5-6.
  9. Там же. Л.7.
  10. Там же. Ф.1276. Оп.7. Д.6. Л.48.
  11. См.: Аврех А.Я. Вопрос о западном земстве и банкротство Столыпина // Исторические записки.Т.70.
  12. Витте СЮ. Воспоминания.Т.З.-М.,1960.-С546.
  13. ЦГИА РФ. Ф.821. Оп.133. Д.469. Л.293-302.
  14. Рыбас С, Тараканова Л. Жизнь и смерть Петра Столыпина // Роман-газета.-1994.-№20.-С.50-51.
  15. ЦГИА РФ. Ф.821. Оп.133. Д.469. Л.175-184. 
      

    ПРЕДСТАВЛЕНИЕ МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ П.А.СТОЛЫПИНА

В СОВЕТ МИНИСТРОВ

"О МЕРАХ ДЛЯ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ПАНИСЛАМСКОМУ И ПАНТУРАНСКОМУ (ПАНТЮРКСКОМУ) ВЛИЯНИЮ СРЕДИ МУСУЛЬМАНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ"

15 января 1911 г.

В последние десятилетия во всем мусульманском мире обнаруживается чрезвычайный подъем как религиозного, так и национально-культурного самосознания.

Не оставшись чуждым и России, это движение проявляется среди населяющих ее разноплеменных и разноязычных народностей, исповедующих ислам, в явном стремлении их к тесному сплочению между собой на почве искусственно создаваемой татаризации, к обособлению от общегосударственных культурных задач и к духовному сближению с единоверными государствами, главным образом с Турцией.

Под влиянием внутренних и внешних событий 1904-1906 годов движение в русском мусульманстве, руководимое из Турции переселившимися туда нашими подданными, преимущественно из татар, опирающимися на своих единомышленников в России, приняло за последнее время особенно интенсивный и даже угрожающий историческим задачам русской государственности характер.

В настоящее время последствия этого движения реально сказываются в следующих явлениях:

1) в совершившемся в 1905 году отпадении нескольких десятков тысяч крещеных инородцев (частью тюркского, частью финского происхождения) в мусульманство и в интенсивно поставленной пропаганде мусульманства как среди слабых в вере крещеных инородцев Поволжья, так и среди полуязыческих племен северо-восточной России, 2) в постепенном сосредоточении всей области духовного и культурного просвещения мусульман восточной и среднеазиатской областей в руках прошедшего татарскую школу духовенства; 3) в развитии под видом допущенных законом низших мусульманских конфессиональных школ (мектебов и медресе) обширной сети общеобразовательных инородческих учебных заведений со специфически татарским оттенком; 4) в создании целого ряда мусульманско-татарских духовно- и культурно-просветительных и благотворительных учреждений, книгоиздательств, периодической печати и тому подобных начинаний, имеющих прямым назначением проводить в широкие слои народных масс начала татаро-мусульманской культуры; 5) в явно недоброжелательных, а часто и открыто враждебных выступлениях татарской интеллигенции и татарской печати против государственности и русской народности, и 6) в нескрываемом тяготении к зарубежному мусульманству, установлении постоянных сношений с Турцией и Египтом, воспитании молодежи в заграничных учебных заведениях и т.п.

Изучение этих явлений показывает, что они не случайны, а вытекают из определенно поставленной программы панисламистов. Лица этого направления, сосредоточенные главным образом в Турции, сугубо [воодушевленные последними успехами младотурок и обновлением турецкого государства, ставят себе задачею объединить мусульман всего мира для образования единого мусульманского государства. [...] Распространяя свои политические вожделения от Атлантического до Великого и Индийского океанов, панисламисты видят одну из главных своих опор в мусульманском населении России. Пропагандируя среди наших паломников, [...] привлекая в Турцию нашу мусульманскую молодежь, высылая эмиссаров для пропаганды в Россию, особенно в Поволжье и Туркестан, а равно в Бухару и Хиву, издавая в Константинополе журналы и газеты на турецком и русском языках, крайне враждебного для России направления, рассчитывая на распространение этих изданий специально в России, панисламисты, как сказано, насчитывают в настоящее время уже немало в своих рядах наших же подданных, преимущественно из татар Поволжья, поселившихся и действующих в Константинополе. Ради вящего успеха своей пропаганды панисламисты выставляют в настоящее время для русских мусульман переходную к панисламизму идею о пантуранстве (пантюркизме), т.е. идею об объединении всех народностей тюркского происхождения. С этой целью имеют в виду не только поднять магометанский фанатизм, но и внедрить в мусульманскую школу при посредстве соответственно подготовленных учителей убеждение в необходимости единения на пантуранских национальных основаниях.

Такое положение вещей, очевидно, вынуждает государственную власть обратить на татаро-мусульманское движение самое серьезное внимание и принять меры к обезврежению его для государственных интересов.

Как видно из изложенного, проявления возрожденного мусульманского духа затрагивают существенным образом самые разнообразные области государственной жизни, вторгаясь в сферу как церковной, так и просветительной и административной деятельностей государства.

При таких условиях несомненно, что для надлежащей плодотворности противодействия правительственной власти натиску мусульманства работа ее в этом направлении должна быть строго объединенной и планомерной.

Руководствуясь этими соображениями, я, по соглашению с заинтересованными ведомствами, признал соответственным образовать при Министерстве внутренних дел Особое совещание из представителей как местных, так и центральных учреждений ведомств православного духовного, народного просвещения и внутренних дел.

На это Совещание возложено было всесторонне осветить вопрос и наметить круг необходимых в ближайшее время, для устранения создавшегося для государства невыгодного положения, мероприятий.

Обратившись сначала к изучению причин и условий, создавших и способствовавших возникновению и беспрепятственному развитию мусульманско-татарского засилья и сепаратизма, указанное совещание, не отрицая формальной лояльности широких масс мусульманского населения России, пришло к заключению, что корень создавшегося положения вещей лежит как в сравнительной духовной и культурной слабости русского населения тех местностей, которые густо заселены мусульманами, недостаточной до последнего времени осведомленности правительства относительно внутренних эволюции русского мусульманского мира за последние десятилетия, так и в самой системе государственно-правового устройства мусульманства в России.

Все эти условия, по мнению совещания, находятся между собой в тесной причинной связи и непрестанно влияют и воздействуют друг на друга.

Прежде всего, по мнению совещания, православная церковь, представляющая собой неотъемлемое начало национально-русской культуры, не вооружена достаточными силами и средствами для обороны приобщенных к православию мусульман против агрессивной деятельности ислама.

В связи с этим совещание не могло не констатировать, что со времени присоединения к православию принадлежавших к магометанству и язычеству инородцев духовное просвещение новообращенных и количественно, и качественно поставлено было неудовлетворительно.

Фактически поэтому до нашего времени весьма многие из крещеных инородцев Поволжья только номинально числились христианами. Этим объясняется и многочисленное (около 50 000) отпадение их после 1905 года в мусульманство. Между тем это отпадение, нанесшее столь значительный ущерб православной церкви, нанесло вместе с тем чувствительный удар достоинству национально-русского начала, склонив в Поволжье нравственный перевес в пользу татарско-мусульманской культуры.

Указанное неблагоприятное для интересов государства положение остается и теперь неизменившимся, и для тех инородцев-христиан, которые еще пребывают в лоне православной церкви, не достает [ни] духовных руководителей, знакомых с их языком и бытом, для удовлетворения их религиозных потребностей, ни духовных школ для необходимого наставления их в началах веры.

При таких условиях не только нельзя рассчитывать на преумножение в означенной местности в будущем стада Христова, но с трудом сохраняются от натиска фанатически настроенных магометан и состоящие в христианстве тюркские и финские инородцы Востока.

В одинаково невыгодных условиях, по суждениям совещания, находится государство и в отношении осуществления им основных задач его существования.

По действующему закону управление духовными делами магометан всей Европейской России (за исключением Крыма) и Сибири сосредоточено в находящемся в Уфе Оренбургском магометанском духовном собрании.

Находясь, таким образом, фактически в руках татар, это управление способствует неограниченному распространению через посредство фанатичного духовенства татарского влияния среди всего мусульманства до Туркестана и Бухары включительно. На этом пространстве татарским влиянием захватываются не только поволжские, приуральские и среднеазиатские полуоседлые и кочевые малокультурные народы, подвергающиеся постепенной татаризации, но и все оседлое население.

Широкое содействие в этом отношении оказывают конфессиональные школы (мектебы и медресе), огромной сетью покрывающие все пространство, заселенное мусульманами. Руководимые татарским и отатаренным духовенством, а равно уже сформировавшимся кадром светских учителей, эти школы при крайне незначительном числе низших правительственных учебных заведений служат надежными проводниками мусульманской культуры и пантуранского духа.

Особенно важное значение в деле школьного влияния имеет та эволюция в конфессиональной школе, которая начала проявляться в последние десятилетия. Хотя правительством эта эволюция и не оставалась совершенно незамеченной, но им не принимались какие-либо действительные меры, а частичные мероприятия иногда клонились фактически даже в ущерб имевшихся в виду целей.

Так, в стремлении своем привить инородческой мусульманской массе через посредство ее же конфессиональной школы начала русской государственности, правительство в 1870 году поставило обязательным условием для открытия новых мечетных училищ (мектебов и медресе) устройство при них русских классов.

Однако правило это, встретившее, вообще говоря, противодействие, послужило вместе с тем для проводников панисламистской идеи основанием для постепенного превращения конфессиональной магометанской школы в общеобразовательную.

Действительно, данные применения этой меры показывают, что русские классы при мектебе и медресе там, где они открывались, не имели результатом усвоение учащимися русского языка, но только прикрывали собою введение в названные школы общеобразовательных предметов, изучавшихся исключительно по-татарски или по-турецки и притом в специфически пантюркистском освещении. При этом в нередких случаях этим незаконно и своеобразно поставленным общим образованием руководили не только лица, получившие свое образование и воспитание в Турции, но даже турецкие подданные. Естественным следствием такого положения вещей было преподавание вместо русской истории и географии — истории и географии Турции.

Наряду с низшими учебными заведениями, под видом высших духовных училищ (медресе), возник целый ряд учебных заведений средне-общеобразовательного типа, в которых русский язык существовал только для вида, а в действительности шло преподавание в духе самого крайнего противогосударственного сепаратизма.

Вся эта деятельность руководителей татарского движения в области как духовной, так и культурной опеки над мусульманской инородческой средой, происходила вследствие невмешательства правительства, открыто.

Лишь отдельные лица отдавали себе отчет в надвигающемся татаро-мусульманском засилье и сознательно готовились к борьбе с ним культурным | оружием, большинство же местных деятелей были бессильны пред ним, главным образом, по совершенному незнакомству или недостаточному знакомству их с инородческими языками, бытом и духовно-культурными запросами мусульманской массы.

Центральное правительство, с[о] своей стороны, по закону в значительной степени отстраненное от непосредственного вмешательства в духовную сферу мусульманства и озабоченное проведением широких задач внутренней и внешней политики, пребывало в неосведомленности относительно той невидной, но систематической работы, которой мало-помалу подрывались исторические основы русского государственного здания.

Установив, как изложено, причины явлений, которые выдвинули татаро-мусульманский вопрос в ряд самых острых национально-племенных вопросов, означенное выше совещание перешло к обсуждению тех мероприятий, которые могли бы способствовать водворению образовавшегося течения в известное русло.

Прежде всего совещание сочло необходимым точным образом установить те цели, которые в настоящем деле должно преследовать государство.

В соответствии с этим совещание нашло, что татарско-мусульманское движение со всеми проявлениями его должно озабочивать государство не по стремлениям отдельных народностей к религиозному самоопределению или к сохранению своих бытовых особенностей, но по своему антигосударственному характеру.

Поэтому правительственные мероприятия не должны, по мнению совещания, быть направляемы ни к ограничению религиозной свободы, ни к стеснению племенной самобытности инородцев, исповедующих ислам, поскольку ими не нарушаются права государства и интересы третьих лиц {немусульманских племен).

Напротив, прямым назначением подлежащих разработке мер является противодействие разрушительной противогосударственной деятельности фанатично настроенных инородческих элементов и приобщение инородческого населения, независимо от религии и племени, к общей государственной культурной жизни.

Этой целью совещание определило содержание соображенных им мероприятий.

В связи с этим совещание, имея в виду разнообразие местных условий и затруднительность непосредственного всеобъемлющего разрешения мусульманского вопроса, полагало правильным обсудить мероприятия в узких, по возможности территориальных пределах в том справедливом соображении, что основания их затем несомненно окажутся применимыми, хотя бы с дополнениями или видоизменениями, вызываемыми поместными условиями, и для других местностей с инородческим мусульманским населением.

В этих видах совещание конкретно остановилось на Приволжском крае, в котором татарско-мусульманское движение, составляя очаг, проявилось особенно рельефно и интенсивно и достигло наибольших реальных результатов.

В соответствии с этим совещание направило свою работу по трем путям и наметило три категории мероприятий: 1) по пути укрепления положения православной церкви в области ее государственно-культурной деятельности — меры духовно-просветительные, 2) по пути урегулирования школьно-образовательного дела в соответствии с интересами населения и государственной пользой — меры культурно-просветительные и 3) по пути упорядочения государственно-правового положения мусульманства и усиления государственного контроля за его проявлениями — меры административные. [...]

Обратившись к мерам второй категории, совещание в основание их положило мысль о полном разобщении конфессионального и общего образования в содержимых мусульманами-инородцами учебных заведениях.

Конфессиональное образование, по суждению совещания, входит непосредственно в компетенцию подлежащих духовных властей под общим лишь надзором государства. Общее же образование и воспитание юношества, затрагивая существенные интересы государства, составляет одно из важнейших и неотъемлемых его достояний.

Основываясь на этих суждениях, совещание признало необходимым совершенно устранить из конфессиональных мусульманских школ общеобразовательные предметы с упразднением и так называемых классов русского языка и, оставив эти школы в непосредственном ведении мусульманского духовенства, подчинить содержимые мусульманами учебные заведения с общеобразовательными предметами всем существующим для остальных школ этого типа правилам.

В видах обеспечения действительного проведения этого основного положения в жизнь совещание посвятило особое внимание организации действительного правительственного надзора за мусульманскими учебными заведениями общих указанных типов.

В связи с этим совещание признало необходимым: 1) установление при помощи мусульманского духовенства точной программы предметов, входящих в понятие конфессионального образования, и 2) создание активной и подготовленной инспекции.

В этом последнем отношении совещание придало особое значение знанию чинами инспекции местных инородческих наречий, а равно условий инородческого быта и наметило ряд мероприятий, долженствующих способствовать достижению этой цели.

Установив вышеуказанный принципиальный взгляд на конфессиональную мусульманскую школу, совещание приняло во внимание тот ущерб, который, несомненно, будет нанесен проведением его в жизнь общему образованию инородческого мусульманского населения.

Вопрос о создании путем частной инициативы новой сети общеобразовательных школ — так рассуждало совещание — практически разрешим нелегко. Поэтому, разрушая уже существующее, правительство должно прийти на помощь населению субсидиями, а главным образом, безотлагательным расширением в мусульманских местностях своей сети начальных школ, специально приспособленных к потребностям данных инородцев.

Вместе с тем особая забота правительства должна быть сосредоточена на обеспечении имеющим народиться мусульманским общеобразовательным школам соответственного контингента учебного персонала.

Этот вопрос, по суждению совещания, представляет тем большую важность, что государство должно оградить себя от опасности привлечения к руководительству подрастающим поколением лиц, получивших подготовку не в правительственной школе и, в особенности, за границей.

Наконец, переходя к области мероприятий третьей категории, внимание совещания сосредоточено было, главным образом, на обеспечении за правительством в будущем широкой осведомленности в инородческо-мусульманском вопросе.

Осведомленность эта, по суждениям совещания, достижима систематическим практическим изучением и научной разработкой на местах этого вопроса, всесторонним освещением его в печати и периодическим обменом наблюдений и мнений между местными и центральными правительственными органами.

Наиболее целесообразными в этом отношении мерами, по мнению совещания, было бы усиление существующих научных средств изучения русского мусульманского Востока соответственным расширением подлежащих факультетов Санкт-Петербургского и Казанского университетов, создание особого органа печати, предназначенного специально для наблюдения за инородческо-мусульманской печатью, и устройство периодических междуведомственных совещаний правительственных органов как на местах, так и в столице.

Не менее существенным совещание полагало и преобразование существующего устройства управления мусульманскими делами в России.

Основным недостатком его, наиболее обуславливающим преобладание татарского влияния в мусульманском мире, является, по мнению совещания, чрезмерная централизация этого управления, всецело передавшая его в руки татар.

Децентрализация управления и ослабление значения Оренбургского магометанского духовного собрания должна поэтому составлять конечную цель правительственной работы в этом направлении.

Ближайшим образом, однако, совещание отметило лишь настоятельную необходимость изменить существующую постановку испытаний на звание мулл обязательно при Оренбургском духовном собрании.

 Усматривая в этом правиле главную причину татаризации мусульманского духовенства, совещание полагало необходимым обеспечить желающим возможность получать требуемое звание и вне названного собрания и притом на таких точно определенных условиях, которые исключали бы всякую возможность усмотрения и произвола со стороны националистически или фанатически настроенных мусульманских элементов.

Соответственно с приведенными суждениями и соображениями совещание полагало:

1. Существующим в приволжских губерниях со смешанным мусульманско-инородческим населением организациям, преследующим цели духовно-просветительские и миссионерские (напр., братство Св. Гурия в Казани), представить денежную поддержку.

2. Существующее ныне на миссионерском отделении Казанской духовной академии число кафедр восточных языков пополнить учреждением кафедр местных инородческий наречий для приобретения учащимися практических знаний этих наречий [...]I.

5. Существующим Казанским миссионерским курсам, как обслуживающим религиозно-нравственные нужды Приволжского края, назначить пособие для устройства соответствующих помещений и обеспечения достаточного содержания.

6. Постановить, что в духовных семинариях епархий с мусульманским населением должно быть обращено серьезное внимание на изучение местных инородческих языков, придав преподаванию таковых, наравне с прочими главными предметами, обязательный характер.

7. В целях предоставления православным средств для духовного противодействия исламу: а) ввести на уроках Закона Божия в церковно-учительских школах в местностях с мусульманским населением ознакомление с началами мусульманской религии с освещением и обличением их в духе христианских мира и любви; б) составить и издать краткий очерк мусульманства и обличительного катехизиса мусульманского учения с назначением премий за лучшие сочинения.

8. Для культурно-религиозного воздействия путем печати на инородческое население предоставить возможность издания при Казанской духовной академии народного религиозно-просветительского органа в духе православной церкви с назначением на эту цель пособия в размере 3 200 рублей.

9. Установить для восточных епархий с мусульманским, а равно переселенческим населением, чтобы викарные епископы имели пребывание в местах, наиболее густо населенных мусульманами и переселенцами.

10. В видах поддержания и усиления культурно-религиозного труда в местностях с мусульманским населением: а) устроить [...] для взрослых и детей внешкольные собеседования и чтения на религиозные темы в духе учения православной церкви; б) учредить при школах библиотеки и читальни; в) улучшить материальное положение православного сельского духовенства в инородческих местностях с назначением ему определенного и достаточного содержания.

11. Устранить из конфессиональных мусульманских школ (мектебов и медресе) предметы преподавания общего характера, в том числе и русский язык, ограничив программу преподавания в означенных школах исключительно предметами, относящимися к изучению мусульманского вероучения, подчинив их в отношении соблюдения этого требования общему учебному надзору.

Примечание. Постановить, что употребление в конфессиональных мусульманских школах (мектебах и медресе) изданных за границей, а равно рукописных, учебников не допускается. Правительственные органы, на которьи возлагается наблюдение за означенными школами, имеют наблюдать за исполнением мусульманским духовенством означенного правила.

12. Установить, что преподавание религиозных предметов в мусульманских конфессиональных учебных заведениях, а равно и в частных учебных заведениях, открываемых для мусульман, должно происходить на основании утвержденной правительством программы.

Примечание. Означенная программа вырабатывается при участии авторитетных представителей мусульманского духовенства по Министерству внутренних дел.

13. Предоставить всем мусульманским учебным заведениям, в программах коих имеются общеобразовательные предметы, преобразоваться в течение определенно установленного (годового) срока в училища по общим правилам о частных учебных заведениях с подчинением их учебному надзору на общих основаниях.

14. Увеличить в местностях с мусульманским населением число инспекторов народных училищ, а равно и средств, отпускаемых на их содержание и разъезды.

15. Установить, что в местностях с мусульманским населением на должности инспекторов народных училищ назначаются преимущественно лица, знающие местные языки.

16. Учредить при управлениях учебными округами с мусульманским населением особые должности окружных инспекторов с предоставлением этих должностей лицам, знающим местные наречия.

17. Установить в местностях с мусульманским населением прибавки к содержанию за знание местных языков лицам педагогического персонала, заведующим надзором за инородческими школами, а именно инспекторам народных училищ и окружным инспекторам.

18. Содействовать, ради обеспечения начального образования инородцев, земским и городским общественным управлениям в открытии начальных инородческих школ нормального, установленного действующими правилами, типа, с отпуском этим управлениям, в потребных случаях, пособия из кредита на всеобщее обучение.

19. Сохранить крещено-татарскую школу в г.Казани на существующих основаниях с учреждением при ней попечительного совета из представителей духовного, административного и учебного ведомств.

20. Учредить подобные означенной (п.19) школы в ведении православного духовного ведомства в местностях с преобладающим мусульманским населением [...] с отпуском на эти школы особых пособий.

21. Сохранить существующие в гг.Симферополе и Казани татарские учительские школы до времени без изменения.

22. Ввести в учительских семинариях губерний с мусульманским населением преподавание местных инородческих языков в качестве обязательного предмета и на основаниях, обеспечивающих практическое усвоение языков учащимися.

23. Допустить в существующие и вновь открываемые в местностях с мусульманским населением учительские семинарии магометан всех народностей с обеспечением преподавания им мусульманского вероучения.

24. Увеличить для подготовки учителей для инородческих училищ число существующих учительских семинарий и церковно-учительских школ с открытием их в местностях, преимущественно населенных мусульманами [...].

25. Организовать при учебных заведениях, в коих ведется преподавание инородческих языков, практические курсы означенных языков для посторонних лиц в связи с изучением ими быта подлежащих инородцев.

26. Дополнить курс восточного факультета Санкт-Петербургского университета кафедрами, предназначенными для изучения наречий, литературы, истории и этнографии тюркско-татарских и иранских племен, населяющих русские области, а равно прилегающие к нашим границам государства.

27. Образовать в г.Казани, как одном из центров мусульманства, восточное отделение при филологическом факультете университета для изучения восточных языков, истории и быта восточных народов, населяющих как Россию, так и прилегающие к ней государства, и исповедующих ислам.

28. Предоставить губернаторам в губерниях с мусульманским населением всеми доступными для них средствами и способами озаботиться объединением представителей ведомств на местах в интересах возможно широкой и точной осведомленности и в целях изыскания мероприятий, направленных к борьбе культурно-просветительными средствами с проникающими в мусульманские массы идеями, противными началам русской государственности.

29. Созывать ежегодно в интересах осведомленности высшего правительства о ходе просветительно-культурной работы в губерниях с мусульманским населением, а равно ради изыскания средств для вящего успеха этой работы, при Министерстве внутренних дел особое совещание из представителей ведомств центрального и местного управления.

30. Приступить к изданию в целях наблюдения за мусульманской печатью и ознакомления с нею заинтересованных лиц и учреждений особого периодического осведомительного органа, который отражал бы направление всей мусульманской внутренней и заграничной прессы.

31. Издать на русском языке для содействия действительному надзору и контролю со стороны правительственных властей над деятельностью мусульманского духовенства в представленной ему законом области гражданской юрисдикции сборник мусульманского права (шариата) по предметам, входящим в круг ведения мусульманского духовенства.

32. Установить, что производящиеся в силу ст. 1424 Уст.[ава] ин.[ославных] испов.[еданий] при Оренбургском магометанском духовном собрании испытания на звание муллы должны происходить на родном языке испытуемых по точно определенной, выработанной означенным собранием и утвержденной министром внутренних дел программе.

33. Установить, что для производства предусмотренных ст. 1424 Устава инославных исповеданий испытаний мулл, проживающих вне Уфимской губернии, Оренбургским магометанским духовным собранием должны быть образуемы в местностях, населенных преимущественно мусульманами, по соглашению с подлежащими губернаторами, особые временные испытательные комиссии.

34. Признать, что территориальная компетенция Оренбургского духовного собрания по своей обширности и местонахождению этого собрания (г.Уфа) не соответствует, ввиду чрезмерной централизации духовной власти и сосредоточения ее в руках одной народности (татар), ни государственным интересам, ни интересам отдельных народностей, исповедующих ислам, и, ввиду этого, предоставить Министерству внутренних дел войти в соображение о переустройстве Духовного управления мусульман на началах его децентрализации.

Входя в соображения изложенных суждений и предложений, я, прежде всего, не могу не отметить, что по моему убеждению, совещание совершенно правильно очертило те три сферы: религиозно-церковную, народно-просветительную и административную, в области которых государству в единении с церковью необходимо развить самую интенсивную деятельность. Вместе с тем мне представляется неоспоримым высказанная совещанием мысль о необходимости безотлагательных объединенных и планомерных действий всех правительственных органов, как центральных, так и местных.

Обращаясь, в частности, к намеченным совещанием мерам, я не могу не признать, что они вообще должны почитаться целесообразными; без сомнения, при проведении их в жизнь они в значительной степени предотвратят успехи панисламистской и пантуранской пропаганды, чрезвычайно опасной не только для интересов русской культуры, но и для целостности государства. Конечно, намеченные меры не должны проводиться в жизнь с раздражающими местное мусульманское, в общей своей массе лояльное, население приемами; не должны преследовать обезличение инородческого населения, которому свойственны своеобразные бытовые особенности; не должны тем менее касаться всегда чувствительной стороны религиозных убеждений. Признавая все естественно вытекающие из русского подданства права мусульман-инородцев, щадя их бытовые привычки и верования, правительство, однако, не может и не вправе допускать, чтобы массы населения под руководством людей, антигосударственно настроенных, воспитывались в том направлении, которое неминуемо приведет их к полному культурному отчуждению от господствующих в государстве начал, к исканию национальных идеалов вне своего государства и к попранию первейшей по своей важности идеи о целостности государственного дела.

Без сомнения, что по намеченному совещанием пути правительству предстоит долгая и упорная борьба, которая не может увенчаться скорым успехом. Однако борьба эта окажется плодотворной, и ближайшие результаты ее почувствуются в неотдаленном будущем, если правительство в сознании, что школа, как воспитательница народа, является неотъемлемым и одним из драгоценнейших достояний государства, приложит все свои старания к тому, чтобы пресечь опасное смешение конфессиональных учебных заведений с общеобразовательными и тем самым подчинить сделавшуюся фактически автономной мусульманскую школу руководительству и надзору правительственной власти.

В связи со сказанным, по моему убеждению, необходимо ныне же категорически установить, что из конфессиональных учебных заведений (мектебов и медресе) все предметы, имеющие значение общеобразовательное, подлежат исключению. В соответствии с сим все мусульманские мектебы и медресе, содержимые при мечетях или частными лицами, или общественными организациями, подлежали бы, в течение известного (годового) срока, либо закрытию, либо преобразованию в училище общего типа, либо преобразованию в чисто конфессиональные учебные заведения. Не ограничивая, таким образом, мусульманское население в развитии в его среде образования, но ставя последнее на общих основаниях под надзор, в лице Министерства народного просвещения, правительственной власти, правительство не препятствовало бы и укреплению и развитию конфессионального образования. Предоставляя рациональную постановку этого последнего [образования] заботам самого магометанского населения, правительство, однако, не может и не должно впредь, как это существовало до настоящего времени, всецело устранять себя от наблюдения за тем, какое положение в дальнейшем дано будет магометанским конфессиональным школам и какого направления они будут держаться. Поэтому, по моему убеждению, необходимо преподавание религиозных предметов мусульманского вероучения поставить по определенной программе, вырабатываемой авторитетными представителями мусульманского духовенства и утверждаемой министром внутренних дел. Вместе с тем необходимым представляется установить, в ограждение мусульманской школы от враждебных государству влияний, что преподавание в мектебах и медресе не может вестись ни иностранными подданными, ни по рукописным учебникам, ни по учебникам и руководствам, изданным за границей.

Надзор за приведением в исполнение изложенных мероприятий целесообразнее всего было бы возложить на подлежащие органы Министерства народного просвещения под совместным руководительством попечителей учебных округов и губернаторов.

Переходя к остальным предположениям совещания, захватывающим учебно-образовательную и учебно-воспитательную область, и находя, что проектированные меры касаются в значительной степени подробностей дела и поэтому требуют предварительно приведения их в исполнение, окончательных соображений и заключения Министерства народного просвещения, я полагал бы предположения совещания, изложенные в пп.14-27 журнала и относящиеся: к установлению некоторых изменений в деле инспекции народных училищ в местностях с мусульманским населением, к обеспечению в этих местностях начального образования для инородцев, а равно соответствующего его потребностям учительского персонала, и к принятию мер для широкой постановки дела изучения народностей, исповедующих ислам, со стороны их языка и быта и т.п. — передать в названное министерство с тем, чтобы министр народного просвещения представил в скорейшее время свои предположения на усмотрение Совета министров, дабы необходимые меры могли быть проведены в жизнь в ближайшем будущем. [...]II

Переходя, наконец, к тем мерам административного свойства, которые намечены совещанием, нельзя не принять во внимание, что одна часть из них требует дальнейшей разработки и проведения в жизнь законодательным порядком, а другая, не вызывая сомнений по существу, нуждается лишь, ради вящей авторитетности и прочности, в санкции Совета министров.

К первой категории мероприятий относятся предполагаемые совещания, изложенные в пп.32-34 и касающиеся изменения действующих статей закона, относящихся до производства экзаменов на звание муллы, а равно преобразования наличного мусульманского духовного управления. В этом отношении представлялось бы целесообразным возложить на министра внутренних дел поручение: окончательные свои соображения, в виде особого законопроекта, представить на рассмотрение Совета министров. Что же касается остальных предположений административного свойства, то в ряде их необходимым представляется прежде всего отметить пожелание совещания об ежегодном созыве особого совещания междуведомственного характера для рассмотрения вопросов, связанных с мусульманским делом. Со своей стороны, я не могу не отметить полную целесообразность изложенного предположения. Первый опыт созыва подобного совещания оказал, без сомнения, существенную пользу. Имевшие место суждения совещания выяснили уже многие вопросы, наметили пути в предстоящей правительственной работе, привели к установлению ряда конкретных мер. Жизнь мусульман в государстве и взаимное отношение государства и мусульманских масс затрагивают интересы в большей или меньшей степени всех ведомств, и не подлежит сомнению, что правительственные меры по отдельным частям управления должны обладать полной стройностью, основанной на объединенных действиях совокупного правительства в лице Совета министров. Поэтому и предварительная разработка необходимых мер должна подлежать обсуждению такого органа, хотя бы и периодически, а не постоянно функционирующего, в котором были бы обеспечены ради всестороннего обсуждения интересы каждого ведомства. Означенного рода совещание, подобное тому, которое уже приступило к разработке вытекающих из вполне назревшего мусульманского вопроса мероприятий, было бы целесообразнее образовать, по примеру первого совещания, при Министерстве внутренних дел. Этому совещанию должны были бы соответствовать, как периодически функционирующие органы, совещания на местах под председательством губернаторов для соображения местных условий и нужд, освещающих общее положение мусульманского дела в государстве. Такого рода система постоянного изучения мусульманского вопроса на всем протяжении империи, без сомнения, обеспечила бы правительству полную осведомленность в столь серьезном и по существу новом деле, каким является рациональная постановка управления мусульманскими массами. Засим не в меньшей мере представляется важным, для постоянного наблюдения за проявляющимися в мусульманском мире течениями, не только в пределах империи, но и в других государствах, а равно для систематического изучения этого мира, оборудование периодического органа, специально посвященного миру ислама. Наконец, нельзя не разделить и того соображения совещания, которое предусматривает издание перевода на русский язык сборника мусульманского права (шариата). Такого рода издание, без сомнения, облегчало бы должностным лицам, соприкасающимся в своей служебной деятельности с мусульманским населением, изучение его миропонимания, его правовой психики. К изложенному я не могу не присовокупить еще одно мое предположение, осуществлению которого я придаю особо важное значение, а именно образование особых курсов для изучения мусульманства и преимущественно связанных с ним у нас языков, ради национальной, хотя бы и постепенной, подготовки местных административных деятелей, которым возникающие мусульманские дела были бы действительно доступны для всестороннего понимания их. Считая эту меру, равно как и издание осведомительного в области мусульманского мира органа, неотложной, я, вместе с этим, вхожу по этим двум вопросам, мною уже разработанным, с особым представлением в Совет министров.

Представляя о всем вышеизложенном на благоусмотрение совета, я полагал бы:

1. Установить, что мусульманские конфессиональные школы (мектебы и медресе) сутьIII учебные заведения, предназначенные для преподавания исключительно предметов, относящихся к изучению мусульманского вероучения.

2. Установить, что преподавание религиозных предметов в мектебах и медресе, а равно и в других учебных заведениях, в которых введено это преподавание, производится по особой, выработанной авторитетными представителями мусульманского духовенства и утвержденной министром внутренних дел программе с употреблением при этом исключительно печатных учебников, изданных в России и с тем, чтобы преподавание было возлагаемо только на русских подданных.

3. Предоставить всем мектебам и медресе, в коих установлено преподавание общеобразовательных предметов, в течение годового срока либо устранить это преподавание, превратив подлежащие учебные заведения в чисто конфессиональные школы, либо преобразоваться в общеобразовательные учебные заведения на общеустановленных началах, либо закрыться.

4. Возложить наблюдение за приведением означенной меры, равно за недопущением впредь преподавания общеобразовательных предметов в мектебах и медресе, на учебную инспекцию под совместным руководительством губернаторов и попечителей учебных округов.

5. Поручить министру народного просвещения войти безотлагательно в рассмотрение изложенных в пп. 14-27 предположений совещания и окончательные свои соображения представить в возможно непродолжительном вре мени на усмотрение Совета министров.

6. Поручить обер-прокурору Святейшего Синода равным образом безотлагательно войти в рассмотрение изложенных в пп.1-11 предположений совещания и по тем из них, которые, не входя всецело в область компетенции православной церкви, потребовали бы правительственного распоряжения, представить в возможно непродолжительном времени свои окончательные соображения Совету министров.

7. Поручить министру внутренних дел:

а) Озаботиться образованием особого междуведомственного совещания по мусульманским делам для периодического обсуждения всех вопросов, касающихся мусульманского мира в России.

б) Озаботиться изданием русского перевода сборника мусульманского права (Шариата).

в) Озаботиться организацией особого периодического органа для изучения мира ислама и особых курсов для изучения должностными лицами мусульманских языков, религии, права и быта.

г) Войти в соображение вопросов о преобразовании духовного управления мусульман и об установлении экзаменов на должность муллы и предположения свои по настоящим предметам представить на усмотрение Совета министров.

Об изложенном, с приложением журнала означенного совещания, имею честь представить на уважение Совета министров.

I В пп.3-4 речь идет о правах поступающих и окончивших миссионерские отделения и кафедры местных инородческих наречий. – А.М.  
II Речь идет о передаче обер-прокурору Синода вопросов, касающихся Синода – пп.6-8 и 10 журнала. – А.М.
III Суть – значит «есть», «это». – А.М.

ЦГИА РФ. Ф.821. Оп.133. Д.469. Л.175-184.

Вступительную статью и документы к
публикации подготовила Альта Махмутова,
кандидат исторических наук