2005 1

«Труп умершего сдан на станции для погребения» ( К 100-летию со дня рождения ленинградского поэта Александра Введенского)

6 декабря 2004 г. исполнилось 100 лет со дня рождения Александра Ивановича Введенского — ленинградского поэта, публициста. Вклад его в российскую литературу можно сравнить с творчеством современников и соратников Д. Хармса, Н. Заболоцкого, К. Чуковского, С. Маршака. В 1928 г. он перевел на русский язык сказки братьев Гримм.
Вот что пишет о А. Введенском в антологии поэзии Е. Евтушенко: «Родился и умер в Петербурге. Был одним из основных участников группы Объединение реального искусства (Обэриу). Наследие его сбереглось едва ли на четверть, но и оставшегося хватило на два тома, изданных в Москве в 1993 г. Если других обэриутов — Заболоцкого, Хармса и Олейникова — читатели признали давно и всерьез, то к Введенскому слава пришла не ранее 80-х гг. Притом поначалу это была слава одного стихотворения — «Элегия».
Опубликовал в 1928-1941 гг. более 30 книг для детей, но «взрослые» его произведения, за исключением «Элегии», почти не ходили даже в самиздате. В начале 30-х «побывал» в тюрьме и ссылке, но вернулся в Ленинград. С 1936 г. перебрался в Харьков, что в сентябре 1941 г. его и погубило: его арестовали за попытку дождаться прихода немцев, вывезли из Харькова.
Дата его смерти — 20 декабря 1941 г. — в официальных документах сомнительна. По разным свидетельствам, Введенский то ли умер в тюремном поезде от дизентерии, то ли был пристрелен конвоем. Его рукописи чудом спас в блокадном Ленинграде Я. С. Друскин.
Абсурдная власть боялась абсурдистов. Власть, конечно, не понимала того, что они писали. Но власти мерещилось в обэриутах издевка над ней, презрение, и в своем зверином трусливом инстинкте она не ошибалась»1.
«Мне страшно, что я при взгляде
на две одинаковые вещи
не вижу, что они усердно
стараются быть похожими.
Я вижу искаженный мир…»

Эти строки Введенского во многом характеризуют его творчество.
В конце 20-х гг. в Ленинграде заявила о себе «Школа Чинарей» — содружество близких по духу людей. Слово «чинарь» (от духовного «чин» — ранг) придумал Александр Введенский. Кроме него в «Школу…» входили поэты Д. Хармс и Н. Олейников, философы Я. Друскин и С. Липавский.
Тогда же Введенский участвовал в Объединении реального искусства. То, что делали обэриуты, сейчас называют авангардом, хотя они не теряли связи с литературными традициями. А. Введенский и Д. Хармс вместе с Н. Заболоцким, К. Вагиновым, Ю. Владимировым, Б. Бахтеревым создали не только новое направление в поэзии и прозе, но и особый стиль мысли и жизни (сегодняшние «Митьки» — что-то похожее, но, скорее, современное подражание). Обэриуты не только писали загадочные стихи, но и вели себя вызывающе, ставили шокирующие публику спектакли. Но политику в свое творчество они не допускали.
Путеводной в творчестве Александра Введенского была «бессмыслицы звезда». Он ставил над словом и звуком эксперименты, в которых смысл написанного был не особенно важен:
Мне невероятно обидно,
что меня по-настоящему видно.
Еще есть у меня претензия,
Что я не ковер, не гортензия.
Была у него и философская лирика:
Деревья с глазами святых
Качаются Богом забытые.

Только дважды при жизни Введенский печатался как «взрослый» автор. Массовому читателю были непонятны его литературные опыты. Но в детских стихах поэт был другим. Лидия Чуковская писала о них: «Чистый и легкий стих А. Введенского вводит ребенка не только в мир родной природы, но и в мир русского классического стиха, словно в приготовительный класс перед веснами, звездами, ритмами Тютчева, Баратынского, Пушкина». Прислушайтесь:
Вянут и желтеют клены,
Осыпаются цветы,
До свиданья, сад зеленый,
Опустеешь скоро ты…

А. И. Введенский был постоянным автором ленинградских детских журналов «Чиж» («Читайте интересный журнал», 1930-1940) и «Еж» («Ежемесячный журнал», 1928-1935). Переводил и пересказывал сказки Х. К. Андерсена, В. Гауфа, братьев Гримм.
В детских фразах поэт улавливал почти философское значение:
Лист зеленый облетает,
По траве сухой шуршит,
Потому что он плохими
К ветке нитками пришит…

Сборники его детских стихов, изданных в 1930-е гг., назывались вполне актуально — «Подвиг пионера Мочина»2, «Конная Буденного»3, «П.В.О. К обороне будь готов!»4.
Конец группы «последних левых» поэтов довоенного Ленинграда был закономерен. Д. Хармс писал: «Мы боремся с судьбой и стихаем перед неизбежностью»5. После нападок в газетах Обэриу разгромили летом 1930 г. Комсомольская аудитория была возмущена аполитичностью «непонятных» поэтов.
Тогда же прошла «дискуссия о детской литературе», в ходе которой подверглись жестокой критике К. Чуковский, С. Маршак и другие идеологически невыдержанные писатели, в том числе молодые авторы детской редакции Ленинградского издательства.
10 декабря 1931 г. Д. Хармс, А. Введенский и некоторые другие сотрудники редакции были арестованы. Вот что пишет об этом М. Мейлах: «Неприемлемая в условиях 30-х гг. и официально приравненная к контрреволюции позиция поэтов-обэриутов не могла не играть своей роли. Несмотря на предъявленные им обвинения в контрреволюционной деятельности по 58 статье, шли они по «литературному отделу» ГПУ, и им инкриминировалось, что они отвлекают людей от задач строительства своими «заумными стихами»6.
Следователь Коган (который сам был впоследствии расстрелян) обвинил А. Введенского в том, что его стихи — это «литературная литургия», видимо, не зная значения этого слова. По одной из версий, причиной ареста А. Введенского был сказанный им у Е. В. Сафоновой тост за покойного императора Николая Второго. Впрочем, монархизм Введенского был довольно своеобразным — он говорил, что «при наследственной власти у ее кормила случайно может попадаться и порядочный человек»7.
Полгода А. Введенский и Д. Хармс провели в доме предварительного заключения на Шпалерной, в питерской Лубянке, затем были отправлены в ссылку в Курск. Видимо, эта история обязана своим относительно благополучным исходом отцу Д. Хармса, бывшему народовольцу И. П. Ювачеву. Он хлопотал за сына в Москве перед Н. Н. Морозовым, с которым еще до 1917 г. был в заключении.
21 марта 1932 г. А. Введенский был освобожден из-под стражи, но на три года лишен права жить в городах СССР (в том числе в родном Ленинграде).
В 1934 г. Александр Иванович стал членом Союза писателей. Будучи в 1936 г. проездом в Харькове, познакомился с Г. Б. Викторовой, на которой через некоторое время женился и таким образом переехал в Харьков. В 1937 г. у них родился сын Петр.
В феврале 1941 г. вышла книжка детских стихов А. Введенского «А ты?»8. Ее герои — мальчишки — мечтают поскорее стать «красной конницы бойцами», танкистами, моряками, пехотинцами и саперами, «чтобы бить врага всегда и всюду».
В конце сентября 1941 г. немцы подступили к Харькову. Семья Введенского должна была эвакуироваться, но не успела. Б. А. Викторов, приемный сын поэта, писал9: «27 сентября 1941 г., ранним утром, почти ночью, как и полагается в таких случаях, пришли эти ребята. Александр Иванович, дети и обе женщины (жена и теща) встретили их удивительно по-деловому и спокойно, будто давно ждали. Не было слез. Было полное молчание (отец и дядя Галины Борисовны в свое время уже были «забраны»). В неестественной тишине был сделан обыск, на пол вывалены рукописи и письма. Что и в каком объеме они взяли с собой, неизвестно. Что-то наверняка унесли, наверное, и рукописи, и письма».
Сохранилась записка Александра Ивановича из заключения:
«Милые, дорогие, любимые. Сегодня нас увозят из города. Люблю всех и крепко целую. Надеюсь, что все будет хорошо, и мы скоро увидимся. Целую всех крепко, крепко, а особенно Галочку и Наталочку. Не забывайте меня. Саша»10.
Точное время и место гибели Введенского долгое время были неизвестны.
В одном из биографических очерков написано: «Это произошло на железной дороге между Воронежем и Казанью, где он, мертвый или полуживой от дизентерии, был выброшен из вагона, а может быть, ослабевший, застрелен конвоем. Официальная дата смерти Александра Введенского — 20 декабря 1941 г.»11.
В 2001 г. вышел третий том Книги Памяти жертв политических репрессий Республики Татарстан. В нем есть запись:
«Введенский Александр Иванович, 1904 год рождения, место рождения: г. Санкт-Петербург, жил: г. Харьков, ул. Совнаркомовская. Русский, писатель. Арестован 1.9.41. Предъявлено обвинение по ст. 54-10 УК УССР. Умер 20.12.41 в г. Казань, в спец псих. больнице»12.
Первым ее заметил редактор «Ленинградского мортиролога» А. Разумов. Он обратился к казанским коллегам с просьбой попытаться установить подробности смерти А. Введенского.
Выяснилось, что сведения взяты из списка 23 770 заключенных, умерших на территории Татарии. В редакцию Книги Памяти РТ список передан руководством Информационного центра МВД Республики Татарстан. В архиве МВД РТ хранится и личное дело поэта № 1733.
В нем содержится постановление об аресте А. И. Введенского, его последняя фотография и акт о смерти. На обложке дела многозначительный штамп: «Казанская спец. психиатрическая больница МВД Тат. АССР». Судя по всему, именно туда и был направлен узник Харьковской тюрьмы в сентябре 1941 г.
Как в течение трех месяцев добирался эшелон до Казани можно лишь догадываться. Не удивительно, что пассажиры товарных вагонов, севшие в поезд осенью, умирали сотнями от болезней в пути. Смерть от плеврита, как сказано в акте о смерти А. Введенского, была не менее мучительной, чем от возможных пыток в «психушке».
Пометка на личном деле и занесение Введенского в список умерших пациентов «психушки» оставил надежду найти примерное место его погребения.
По данным архивов МВД и УФСБ, удалось уточнить, что в декабре 1941 г. в заключении на территории Татарии умерло более 130 человек. Есть в этом списке и А. И. Введенский. Но в списках захороненных на городских кладбищах его найти не удалось. Попутно установлен шокирующий факт: только в феврале 1942 г. на одном из кладбищ Казани похоронено в двух братских могилах 153 пациента Казанской психиатрической больницы. В том же месяце умерло еще 34 узника тюремного подразделения «психушки». Всего 187 человек.
Хоронили всех заключенных, в том числе и снятых с проходящих эшелонов, на Арском и Архангельском кладбищах Казани. На одном из них и покоится прах ленинградского поэта.
Судьба А. Введенского — еще одно свидетельство того, что творческая, нестандартная, неконформистская личность избыточна в условиях тоталитарного режима. Такой человек неизбежно попадал в сети подозрений, злобных нападок и репрессий.
В истории нашей страны, в судьбах ее замечательных сынов еще много нераскрытых тайн. Раскрывать их необходимо. Иначе повернется вспять само колесо истории. Как сказал сам поэт:
Чтобы было все понятно,
Надо жить начать обратно.

Акт о смерти заключенного в пути следования 19 декабря 1941 г.
Мы, нижеподписавшиеся, нач[альник] конвоя, мл[адший] лейтенант Хорошилов, комиссар конвоя политрук Чубанов, врач эшелона Голтвяница составили настоящий акт в том, что заключенный В[в]еденский Александр Иванович, значащийся в эшелонном списке под порядковым № 71 и следовавший в город Казань из внутренней тюрьмы УНКВД гор. Харькова, родивший(ся) в 1904 году, следственный по ст. 54-10, ч. 2, проживавший до ареста в гор. Харьков, Совнаркомовская ул., дом. 8, кв. 2, умер 19 декабря 1941 года вследствие заболевания плеврит. […] Труп умершего сдан на станции для погребения.
Подписи.

Архив МВД РТ, фонд информационного центра, д. 1733, л. 4

ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Строфы века. Антология русской поэзии / Сост. Е. Евтушенко. – М.  Минск, 1995.
2. Введенский А. Подвиг пионера Мочина. – М., 1931.
3. Введенский А. Конная Буденного. – М., 1931.
4. Введенский А. П.В.О. К обороне будь готов! – Л.-М., 1931.
5. Распятые / Сост. З. Гичаров. – СПб., 1993. – С. 313.
6. Материалы следствия по делу Харриса и Введенского // Октябрь. – 1992. – № 11.
7. Там же.
8. Введенский А. А ты? – М., 1941. – 8 с.
9. Введенский А. Полное собрание произведений. – М., 1993. – Т. 1. – С. 184-186.
10. Там же.
11. Там же.
12. Книга Памяти жертв политических репрессий Республики Татарстан. – Казань, 2001. – Т. 3. – С. 149.

Михаил Черепанов,
руководитель рабочей группы Книги Памяти РТ