2002 3/4

Выбор пал на Нужина

Приближается юбилей Казанского государственного университета. Это знаменитое высшее учебное заведение, богатейший очаг науки и культуры, сыграл и продолжает играть выдающуюся роль в подготовке высококвалифицированных кадров для различных отраслей науки и техники, специалистов народного хозяйства и просвещения. Здесь свершались многочисленные открытия, развивалась общественно-философская мысль.
Мы имеем глубокие исследования, посвященные истории университета, великим достижениям его ученых-преподавателей. Уверен, что в связи с двухвековым юбилеем появятся еще новые труды. Мы вправе гордиться своим университетом, благоговейно преклоняться перед светлой памятью великих корифеев, внесших неоценимый вклад в отечественную и мировую науку.
Известно, что дела в каждой области общественной жизни, в том числе науки и просвещения, в решающей степени зависят от умелого руководства. Эту нелегкую и ответственную миссию с успехом выполняли такие великие деятели науки, как Н. Лобачевский, И. Симонов, А. Бутлеров, О. Ковалевский, Н. Загоскин и другие. Хорошо осознав потребности Российского государства, интересы его многонационального народа, руководствуясь передовыми идеалами своего времени, преодолевая сопротивление реакционных сил, они подчиняли научную и учебно-воспитательную деятельность демократическим задачам. Их традиции после Октябрьской революции достойно продолжали ректоры Н. Векслин, Г. Камай, К. Ситников, Д. Мартынов, М. Нужин, А. Коновалов, Ю. Коноплев. Под их руководством происходило дальнейшее повышение престижа университета, повышение качества учебно-педагогического процесса, укрепление материально-технической базы. Университет продолжал вносить значительный вклад в социально-экономическую и духовную жизнь Татарстана, а также многих других республик и областей.
Не затягивая разговор на эту тему, я хочу осветить некоторые события, касающиеся судьбы ректоров, в которых довелось принять личное участие.
Крупнейший астроном профессор Дмитрий Яковлевич Мартынов оказался мудрым, степенным, весьма удачным ректором, пользовался большим уважением и доверием всего коллектива. Мягкий в общении с людьми, всегда в хорошем настроении, оперативный в решении учебных, научных и хозяйственных задач. Одновременно он являлся директором Астрономической обсерватории имени Энгельгардта.
Однако Мартынову не суждено было продолжать карьеру в Казани. Ей положил конец его сын, совершивший тяжкое преступление. Несчастный отец зашел ко мне (заведующему отделом науки, культуры и школ обкома партии), просил поставить перед первым секретарем Муратовым вопрос об освобождении от обязанностей ректора. Я попытался успокоить его, уговорить продолжать руководить университетом. Но он твердо стоял на своем, заявил, что не имеет на это морального права. "Какой же я теперь воспитатель студенчества, если не сумел воспитать своего сына!" -заявил он. Я вынужден был согласиться с ним и, соответственно, доложить первому секретарю. На бюро обкома поняли его настроение, сочувствовали и освободили. Министр высшего и среднего специального образования СССР В. П. Елютин отозвал Мартынова в Москву и назначил директором Государственного астрономического института МГУ имени П. К. Штернберга. Так закончилась его весьма продуктивная деятельность в Казани.
Теперь надо было найти достойного ректора. Эту задачу возложили на меня. Решил посоветоваться с членами ученого совета. На совещании в кабинете ректора участвовали профессора С. Альтшулер, Б. Лаптев, Т. Арбузов, Е. Тихвинская, Л. Миропольский, А. Норден, Г. Тумашев, М. Абдрахманов, А. Бажанов, X. Усманов, Ш. Хабибуллин и др. Я сообщил им, что есть мнение утвердить ректором проректора по учебной работе А. Г. Шафигуллина, что эту кандидатуру назвал и Мартынов. Участники совещания единогласно поддержали ее.
Шафигуллин родился в Черемшанском районе Татарстана. После смерти родителей от голода в 1921 году остался сиротой, вырос в детском доме. Поскольку не сумел внятно назвать имена отца и свое, стали называть Александром Гавриловичем.
Учился он хорошо, со временем стал доктором физико-математических наук, преподавал в вузах Москвы, работал заведующим отделом Министерства высшего образования СССР. Тянул его к себе Татарстан, и Елютин направил его в Казань, утвердив проректором университета. Кипучую энергию проявлял Шафигуллин, свои обязанности выполнял безукоризненно, очень часто успешно замещал ректора. Полюбили его и преподаватели, и студенты за образцовую организацию учебного процесса, за доброе, но вместе с тем строгое и справедливое отношение к ним. Следует отметить и то, что Шафигуллин, несмотря на долгий отрыв от своего народа, хорошо владел родным языком, знал историю и культуру татар.
Жаль, что наша попытка повысить роль Шафигуллина не увенчались успехом, превратилась в своего рода трагикомедию. Его пригласил к себе Муратов, поздравил, позвонил Елютину, получил "добро". И вдруг поступает письмо, подписанное Арбузовым, Альтшулером, Морозовым, Норденом. Шафигуллину приписывают слабое знание математики, в его только что изданной монографии были обнаружены ошибки в нескольких формулах, его считают недостойным занимать ректорское кресло.
Что делать в такой ситуации? Разумеется, я просил не осложнять ситуацию, пытался доказать, что некоторые небольшие ошибки в книге допущены случайно, просто не доглядели корректоры. Но Муратов не прощал маленькие ошибки никому, требовал строгого наказания. Так, за ничтожные ошибки были сняты с работы секретарь обкома по идеологии Сулейман Гафаров, зам. председателя Совмина Александр Греньков, редактор газеты "Совет Татарстаны" Ибрагим Узбеков. Шафигуллина пригласили на бюро обкома, крепко отругали и сняли даже с должности проректора. Вмешался Елютин, он отозвал его в Москву и помог устроиться на ответственную работу в одном из институтов.
В Казанском университете Шафигуллин показал себя как крупный ученый, блестящий педагог-лектор и талантливый организатор-руководитель. Коллектив университета выразил свое возмущение по поводу его увольнения. Батыев, второй секретарь обкома В. Н. Лобков, председатель Совмина С. Шарафиев и я пытались уговорить Муратова простить небольшие упущения профессора, но — бесполезно.
Что же делать? Пришлось опять искать новую кандидатуру. Я собрал вышеназванных членов ученого совета, предложил им выдвинуть одного из своих коллег, но никто из них не осмелился брать на себя такую обузу. После долгого поиска назвали заведующего кафедрой теоретической механики доцента Михаила Тихоновича Нужина. Ему было 40 лет, общительный, мудрый, участник Великой Отечественной войны, заслуживший ряд наград, завершил подготовку докторской диссертации, скоро предстояла защита. Кандидатура интересная, надо встретиться и прощупать настроение. Я пригласил его в партком, долго беседовал с ним. Оказалось, что он очень хорошо знает состояние дел в университете, близко знает кадры, недостатки, верно оценивает успехи, ясно видит перспективу, пути совершенства и роста. Скромен, деловит, самокритичен, оптимист, словом тот, кого искали.
Нужин понравился Муратову и другим товарищам. Мне было поручено сопровождать его в Москву, показать Елютину, а также заведующему отделом науки и культуры ЦК КПСС академику А. Румянцеву и другим. Собеседования с пристрастием прошли успешно, кандидатура была одобрена (правда, в разговоре со мной с глазу на глаз Елютин упрекнул нас за слишком суровое наказание Шафигуллина).
Нужин оправдал оказанное ему доверие. Конечно, и в его деятельности были упущения, но они нисколько не умаляли его достоинства. Несмотря на личные переживания и осложнившуюся болезнь, он сохранил бодрость духа, офицерскую твердость характера, волю и такт настоящего ученого и способности талантливого организатора-руководителя. Я считаю его одной из ярких звезд на небосклоне высшего образования. Не ошибусь, если скажу, что не только в коллективе университета, но и в Татарстане и за его пределами вряд ли найдется человек, не знавший и не уважавший эту выдающуюся личность. Я считаю себя счастливым тем, что многие годы дружил и близко сотрудничал с ним.
Нелегко управлять таким сложным организмом, как университет. Трудности особенно возникли в последние годы. Социально-экономический, финансовый и политический кризисы отрицательно отразились и на состоянии высшего образования. Они еще более осложнили деятельность ректоров, принявших эту обязанность после Нужина. Надо надеяться, что государство примет все необходимые меры для того, чтобы высшие учебные заведения пользовались особым, повышенным вниманием с тем, чтобы более успешно выполняли свои высокие функции.

 Камиль Фасеев
доктор философских наук