2001 3/4

О чем рассказывает следственное дело Илиаса Алкина

С недавних пор важное место среди исторических источников стали занимать следственные дела на обвиненных по политическим мотивам в период советского тоталитарного режима. При всей сфальсифицированности их содержания они все же содержат в себе значимую информацию, причем не только биографического свойства. Нужно только отделить зерна от плевел, реальные факты от вымысла, от того, в чем "признавались" обвиняемые, от того, что вписывали в протоколы следователи...
Итак, перед нами следственное дело Илиаса Саидгиреевича Алкина, вошедшего теперь в историю в качестве одного из видных деятелей татарского национально-освободительного движения. О чем оно нам может рассказать?
Дело открывается постановлением об избрании меры пресечения, предъявлении обвинения и ордером на арест от 22 сентября 1937 года. Согласно постановлению, И.С. Алкин являлся "активным участником пантюркистской контрреволюционной шпионско-террористической организации". В день ареста на его квартире был произведен обыск и составлен протокол об изъятых при этом вещах. Кроме паспорта, разных удостоверений, фотокарточек, военного билета и фотоаппарата "Цейс" № 91045, в списке значились разная переписка, рабочие тетради, пять папок с материалами, папка с блокнотами и записными книжками, хронологическая картотека по истории Средней Азии, грамота и книжка ударника. Таким образом, вместе со своими вещами из общества был изъят ударник труда, награжденный грамотой, — как враг того строя, во имя которого он трудился, отдавая всего себя, весь свой ум и талант.
К моменту ареста И.С.Алкин совмещал работу в Научно-исследовательском институте Большого Советского Атласа мира с обязанностями профессора Коммунистического университета трудящихся Востока. Бывший проректор университета С.Попов 27 августа 1955 года утверждал: "Это был весьма квалифицированный лектор, прекрасно знающий предмет, умеющий интересно и увлекательно читать лекции. Профессор Алкин пользовался большим уважением среди студентов и преподавателей университета. Никаких политических ошибок, в то время, когда я был проректором университета (с 1933 по 1938 г.), в его преподавательской работе замечено не было"1. Жена Алкина, Вера Михайловна Буканова, навсегда оставшаяся верной ему (именно по ее ходатайству началась работа по его реабилитации), 26 июля 1955 года писала: "Считаю, что в лице Илиаса Гиреевича Алкина потерян способный и ценный советский специалист, добросовестный научный работник, который мог бы принести немалую пользу в марксистском изучении Советского Востока". Е.Л.Гугари, работавшая вместе с Алкиным в Коммунистическом университете народов Востока, наряду с его высокими профессиональными качествами отмечала, что это был человек "искренний, преданный и принципиальный"2.
Действительно, как свидетельствуют анкеты, заполненные им в разные годы на свободе и не для органов НКВД, равно как и анкета, заполненная им при последнем аресте, а также многочисленные свидетельства лиц, знавших его, Алкин никогда не скрывал своего прошлого. Между тем Военная коллегия Верховного суда СССР 27 октября 1937 года, приговорившая Илиаса Алкина к расстрелу, констатировала: "Судом Алкин признан виновным в том, что проводил антисоветскую борьбу против советской власти на протяжении всех лет ее существования. С 1933 года являлся участником пантюркистской антисоветской организации, действовавшей на территории Советского Союза. По заданию этой антисоветской организации проводил в Коммунистическом университете трудящихся Востока среди среднеазиатского студенчества, где он был до 1933 года преподавателем, националистическую контрреволюционную работу. С 1934 года проводил шпионскую работу в пользу турецких разведывательных органов и вербовал людей для этой работы. Совместно с другими участниками антисоветской организации обсуждал вопросы подготовки террористических актов против руководителей ВКП(б) и Советского правительства"3.
Обвинение это было основано на показании И.С. Алкина, данном 11 октября 1937 года, и показании Каримова от 4 сентября 1937 года. Последний будто бы подтвердил, что он "завербовал Алкина для шпионской работы". Я с точностью привел это предложение, ибо на самом деле подтверждать было нечего. Ведь, по признанию И.С. Алкина, его завербовал турецкий подданный Файзи. Имени Каримова он даже не упоминал. Так или иначе в результате получалось, что Алкин занимался контрреволюционной террористической деятельностью. Его принудили оговорить самого себя настолько, что лжефактов хватило бы не на один смертный приговор. Так поступали не только с ним. Видные соратники Ленина — Каменев, Зиновьев, Бухарин, а также Мирсаид Султан-Галиев и многие другие, тоже оговорив себя, как бы сами себе вынесли обвинительные вердикты.
Предлагаемые вниманию читателей документы из дела И.С. Алкина, хранившегося в Особом архиве, дают возможность представить то, каким образом было сфабриковано это дело. Да, Алкин оговорил себя и некоторых других людей, с которыми он так или иначе контактировал. Почему оговорил? Ответ на этот вопрос дает практика получения от обвиняемых "признательных показаний" в сталинских застенках. Использовавшиеся здесь методы могли заставить заговорить мертвого. В заключении Генеральной прокуратуры, сделанном 15 декабря 1955 года, отмечалось, что "в процессе проверки было установлено, что принимавший участие в расследовании дела Алкина следователь Дзиов применял к арестованным незаконные методы следствия и в 1940 году осужден"4. Естественно, эти методы не зафиксированы и не нашли отражения в деле. Но они были точно такими же, какие применялись по отношению к сотням тысяч жертв Большого террора. Теперь об арсенале "колунов" широкая общественность имеет достаточно полное представление. Поэтому в каждом конкретном случае не следует делать выводы, бросающие тень на жертв террора и ставящие их на одну доску с профессиональными доносчиками, провокаторами и сознательными добровольными пособниками палачей.
Вздорность и навязанность фактов, приводимых в показаниях Алкина, была доказана объективным следствием, проведенным Прокуратурой СССР, данными, полученными в результате проверки более двадцати пяти уголовных дел на лиц, упомянутых Алкиным. В результате выяснилось, что никто из этих лиц не давал показаний, доказывавших его шпионскую работу и причастность к антисоветской организации. Если Алкин вынужден был признаться в преступлениях, не имеющих к нему никакого отношения, надо представить себе, каким путем эти показания добивались. Вывод, сделанный военным прокурором отдела ГВП подполковником юстиции Анохиным, был вполне естественным: "На основании изложенного нахожу, что Алкин осужден необоснованно. Учитывая, что указанные данные по материалам проверки к моменту рассмотрения дела суду известны не были, и руководствуясь ст. 378 УПК РСФСР, полагал бы дело по обвинению Алкина Илиаса Саид-Гиреевича и материал дополнительной проверки направить в Военную коллегию Верховного суда СССР по вновь открывшимся обстоятельствам, с предложением—смертный приговор по делу Алкина отменить и дальнейшее производство о нем прекратить за отсутствием состава уголовного преступления". Вполне естественным было и определение Военной коллегии Верховного суда СССР, которое слово в слово повторило это заключение, признав тем самым полную невиновность И.САлкина.
Однако оставим методы карательных органов на усмотрение специалистов. Для нас важны те реальные факты, которые можно извлечь из этого дела. В показаниях Илиаса Алкина содержатся ценнейшие данные об истории Всероссийского мусульманского военного совета ("Харби Шура") и так называемой Забулачной республики, деятельности Башвоенревкома и башкирских войск, воевавших против советской власти.
Многочисленные имена, сотни реальных фактов, зафиксированных в деле, являются реальным подспорьем для исследователей. Так, данные о составе и деятельности кружка татарских студентов "Татар учагы" (Очаг татарина), созданного в 1915 году, пополняют имеющиеся в распоряжении ученых сведения об этой организации, сыгравшей весьма заметную роль в истории национального движения татар. Есть основания полагать, что первичная идея штата Идель-Урал зародилась в ее недрах. Не случайно органы ГПУ пытались даже связать в единую нить деятельность возникших в Турции по инициативе татарских эмигрантов общественных организаций "Учаклар" (Очаги) с этой студенческой организацией. Однако и в данном случае факты притягивались за уши, поскольку прямой связи между ними не было.
По материалам выявляются неизвестные до настоящего времени факты о взаимоотношениях представителей татарской интеллигенции и участников национального движения и советского строительства в республиках Средней Азии. Разумеется, сведения, содержащиеся в данном деле, не создают и не могут создавать полной картины событий, имевших место в 1918-1937 годах. Однако они могут послужить ключом к разгадке ряда неясных и темных событий того периода.
Но главная ценность данного дела в том, что воссоздается реальный образ человека, для которого на первом месте были интересы революции и идея советской власти. Народ, его судьба составляли его главный приоритет. И.САлкина не нужно реабилитировать перед режимом сыска и преследований. Он служил не ему, а родной стране и ее народу. 

ПРИМЕЧАНИЯ:

  1. Центральный архив ФСБ РТ. Архивно-следственное дело Р-3797. Л. 180.
  2. Там же. Л. 177 об., 179.
  3. Там же. Л.2-3.
  4. Там же. Л. 190.

Индус Тагиров,
доктор исторических наук,
академик АН РТ

ПРИГОВОР
Военной коллегии Верховного суда СССР по делу И.С. Алкина

27 октября 1937 г.

именем Союза Советских Социалистических Республик Военная коллегия Верховного суда Союза ССР

В составе:

председательствующего — армвоенюриста В.В.Ульрих,

членов — бригвоенюристов Рутман и Стельмахович,

при секретаре — военном юристе I ранга т. Кондратьеве.

В закрытом судебном заседании, в городе Москве 27 октября 1937 года, рассмотрела дело по обвинению: Алкина Илиаса Саид-Гиреевича, 1895 г.р., быв[шего] научного сотрудника Научно-исследовательского ин[ститу]та большого Советского] Атласа мира, — в преступлениях, предусмотренных ст.ст. 58-6, 58-8 и 58-11 УК РСФСР.
Предварительным и судебным следствием установлено, что Алкин Илиас Сайд на протяжении всех лет существования Советской власти проводил активную борьбу против нее. С 1933 года являлся участником пантюркистской а[нти]с[оветской] организации, действовавшей на территории Советского Союза. По заданию этой а[нти]с[оветской] организации Алкин проводил в Коммунистическом университете трудящихся Востока среди среднеазиатского студенчества националистическую контрреволюционную работу. С 1934 года проводил шпионскую работу в пользу турецких разведывательных органов и вербовал людей для этой работы. Совместно с другими участниками а[нти]с[оветс-кой] организации обсуждал вопросы подготовки террористических актов против руководства ВКП(б) и Советского правительства.
Таким образом, признавая Алкина Илиаса в преступлениях, предусмотренных ст.ст. 58-6 ч. I, 58-8, 58-11 УК РСФСР, и руководствуясь ст.ст. 319 и 320 ЦИК РСФСР, Военная комиссия Верховного суда СССР


ПРИГОВОРИЛА:
Алкина Илиас[а] Саид-Гиреевича к высшей мере уголовного наказания — расстрел с конфискацией всего лично принадлежащего ему имущества.
Приговор окончательный и на основании постановления ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года приводится в исполнение немедленно.
Председатель: подпись. Члены: подпись
Центральный архив ФСБ. Архивно-следственное дело Р-3797. Л.39-39 об.

Заявление Букаловой Веры Михайловны в Военную прокуратуру СССР

26 июля 1955 г.

В связи с пересмотром дела моего мужа, Алкина Илиаса Гиреевича, считаю необходимым дать в прокуратуру свои показания.
Я познакомилась с Илиасом Гиреевичем Алкиным в конце 1923 г., во время работы в КУТВ в качестве статистика. Я одновременно училась в этот период в Московском университете, он был студентом экономического института им. Плеханова. Позднее я стала его женой.
За время моего замужества я всегда встречала с его стороны полную поддержку моих коммунистических взглядов.
И.Г.Алкин, экономгеограф по специальности, свои научные труды посвящал главным образом изучению республик Средней Азии, по экономике которых был опубликован ряд его статей и книг. Он всегда рассказывал мне с большим воодушевлением о тех изменениях, которые внесла и вносит советская власть в жизнь народов этих республик, о колоссальном культурном и хозяйственном их росте. Об этом же он писал и в письмах ко мне во время научных экспедиций в Среднюю Азию.
Последнее время с 1935 г. муж готовил большую работу по экономике республик Средней Азии, в которой предполагал подвести итог их развития за все годы советской власти.
Несмотря на большое количество предложений о работе, Алкин не считал возможным соглашаться на многие из них, благодаря своей исключительной добросовестности в выполнении принятых на себя обязательств. Он был строг к себе и никогда не ставил свои личные интересы на первый план. Этому человеку совершенно чужды были рваческие настроения. Мы жили очень скромно (значительная часть зарплаты тратилась на пополнение научной библиотеки, составлявшей нашу единственную материальную ценность), и я никогда не встречала с его стороны ни малейшего намека жалобы на какие-либо недостатки или неудобства жизни. Он всегда был преисполнен творческих планов научно-исследовательской работы, которая поглощала почти все его время. Научная и педагогическая работа И.Г.Алкина в свое время имела высокую оценку общественности. Знакомство с его работами свидетельствует о большом желании и умении автора показать расцвет социалистической экономики, оперируя большим фактическим материалом.
К его критическим замечаниям обращались многие специалисты (помню факт изъятия непригодной экономической картотеки издания "Известий" после его статьи на имя редактора газеты и др.). Не сомневаюсь в том, что если бы в настоящее время муж мог лично дать показания о себе, он был бы реабилитирован, так как осветил бы все моменты своей жизни со свойственной ему правдивостью и точностью.
Считаю, что в лице Илиаса Гиреевича Алкина потерян способный и ценный советский специалист, добросовестный научный работник, который мог бы принести немалую пользу в марксистском изучении Советского Востока и социалистической экономики.

В.Букалова
Центральный архив ФСБ РФ. Архивно-следственное дело Р-3797. Л.177-177об.

 

Определение Военной коллегии Верховного Суда СССР

по делу И. С Алкина

31 декабря 1955 г.
Военная коллегия Верховного суда СССР
В составе:
Председательствующего полковника юстиции Коваленко,
членов: полковника юстиции [...] , полковника юстиции [...] ,
рассмотрев в заседании от 31 декабря 1955 г. в порядке ст. 373 УПК РСФСР Заключения Главного военного прокурора по делу осужденного 27 октября 1937 года Военной коллегией Верховного суда СССР по ст.ст. 58-6 ч. I , 58-8 и 58-11 УК РСФСР к высшей мере наказания — расстрелу с конфискацией всего лично принадлежащего имущества — Алкина Илиаса Саид-Гиреевича, 1895 года рождения, уроженца г.Казани, татарина, беспартийного, профессора, бывшего научного сотрудника Научно-исследовательского института Большого Советского атласа мира.
Заслушав доклад тов. [...] и Заключение пом[ощника] Главного военного прокурора подполковника юстиции Анохина,
УСТАНОВИЛА:

Алкин признан виновным в том, что проводил борьбу против советской власти на протяжении всех лет ее существования. С 1933 года Алкин являлся участником пантюркистской антисоветской организации, действовавшей на территории Советского Союза. По заданию этой организации проводил в Коммунистическом университете трудящихся Востока среди среднеазиатского студенчества, где он был до 1933 года преподавателем, националистическую контрреволюционную работу. С 1934 года проводил шпионскую работу в пользу турецких разведывательных органов. Совместно с другими участниками антисоветской организации [обсуж]дал вопросы подготовки террористических актов против руководителей Коммунистической партии и Советского правительства.
В заключении главного военного прокурора предлагается приговор в отношении Алкина по вновь открывшимся обстоятельствам отменить и дело о нем в уголовном порядке производством прекратить за отсутствием состава преступления, исходя из следующего.
Из дела видно, что обвинение Алкина основано на его показаниях, данных на предварительном следствии 11.10.1937 года и показаниях Каримова от 04.09.1937 года о том, что он завербовал Алкина для шпионской деятельности.
В протоколе судебного заседания записано, что Алкин подтвердил свои показания, данные на предварительном следствии, однако в чем конкретно он признал себя виновным, в протоколе не указано.
В связи с поданной жалобой жены Алкина прокуратурой по данному делу была проведена дополнительная проверка, которой установлено, что обвинение Алкина в антисоветской деятельности, а также показания Алкина и Каримова по этому поводу не нашли своего подтверждения.
Так, дополнительной проверкой установлено, что в июне-сентябре 1937 года были арестованы как руководители вышеуказанной антисоветской организации Габидуллин, Рахимбаев и Шотемор, однако они не дали показаний о причастности к антисоветской организации и о шпионской работе Алкина, никто из них вообще Алкина в своих показаниях не упоминал.
Кроме того, были проверены 26 других уголовных дел на Дивеева, Мура-дова, [Муртазина], Усманова, Ходжаева и других, которых Алкин в своих показаниях называл как участников антисоветской организации. Однако никто из указанных лиц, за исключением Абызова, Салихова Шарафа, не дал показаний об антисоветской деятельности Алкина. Показания последних трех лиц не могут быть положены в основу обвинения Алкина, так как они неконкретны, противоречивы и не нашли объективного подтверждения в процессе проверки.
Не находят подтверждения показания Алкина и о том, что он на протяжении всего периода существования советской власти занимался антисоветской деятельностью. Материалами дела не добыто каких-либо конкретных фактов этой деятельности. По отзывам лиц, знавших его по работе, Алкин характеризуется только с положительной стороны. Профессор Кабо, с которым Алкин работал в Коммунистическом университете трудящихся Востока с 1922 года, в отзыве своем указывал, что Алкин последовательно, без колебаний боролся со взглядами, которые он считал враждебными марксистскому мировоззрению, решительно отбрасывал враждебные советской власти буржуазные взгляды.
Не заслуживают внимания показания Алкина и свидетеля Каримова об обстоятельствах вербовки его, Алкина, для шпионской деятельности, так как они противоречивы и не находят своего подтверждения. Так, Алкин утверждал, что его завербовал Файзи, а Каримов показывал, что он завербовал Алкина для шпионской работы.
Каких-либо данных о бывшем сотруднике турецкого посольства Файзи, который якобы завербовал Алкина для шпионской работы, не добыто.
В процессе дополнительной проверки установлено, что принимавший участие в расследовании дела Алкина следователь Дзиов применял к арестованным незаконные методы следствия, за что он в 1940 году осужден.
Таким образом, дополнительной проверкой установлены новые, ранее не известные суду обстоятельства, свидетельствующие о невиновности Алкина.
Проверив материалы дела и данные дополнительной проверки, Военная коллегия, соглашаясь с изложенными в заключении Главного военного прокурора доводами,
ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Военной коллегии Верховного суда СССР от 27 октября 1937 года в отношении Алкина Илиаса Саид-Гиреевича по вновь открывшимся обстоятельствам отменить и дело о нем в уголовном порядке производством прекратить за отсутствием состава преступления.
Вписанным "в отзыве своем', "считал" верить.

Председательствующий: подпись.
Члены: подписи.
Центральный архив ФСБ РФ. Архивно-следственное дело
Р-3797. Л. 191-193 об.