2002 3/4

"Татарская" недвижимость на Востоке

В апреле-мае этого года автору данной статьи представилась возможность работать в архивах и библиотеках Стамбула и Анкары. Результатом стало обнаружение нескольких документов, которые еще предстоит ввести в научный оборот.
В этом номере журнала мы предлагаем читателям ознакомиться с двумя документами, обнаруженными в Османском архиве (Başbakanlık Osmanlı Arşivi) в Стамбуле1. В них речь идет о строительстве в Стамбуле так называемой тэккэ (тэкия — обитель для странствующих суфиев и паломников к святым местам). В тексте фигурирует имя генерал-адъютанта Игнатьева, который в те годы служил в Константинополе послом России.
Личность Игнатьева интересна сама по себе. Граф Николай Павлович Игнатьев родился 17 января 1832 года в семье петербургского генерал-губернатора П. Н. Игнатьева. В 1851 году закончил Академию генерального штаба, с 1856 года — на дипломатической службе, был назначен военным агентом в Лондон. В 1858 году ему было поручено руководить военно-политической миссией России в Хиве и Бухаре. В марте 1859 года в возрасте 27 лет за свои успехи на дипломатическом поприще был произведен в генералы. В 1860 году принимал активное участие в переговорах по заключению Пекинского трактата с Китаем, за что был повышен до генерал-адъютанта. В 1864-1877 годах — посол в Константинополе. Участвовал в подготовке Сан-Стефанского мирного договора 1878 года. С 1877 года Н. П. Игнатьев член Государственного совета. В 1881 году он был назначен сначала министром государственных имуществ, а через короткое время министром внутренних дел. На этой должности граф Игнатьев оставался около года. Во время своей службы министром внес предложение о созыве Земского собора, что не понравилось властям и привело к отставке Н. П. Игнатьева. Умер он в 1908 году2.
В документе Н. П. Игнатьев просит высшие российские власти дать разрешение на строительство тэккэ. Непонятен смысл этих действий - подобные разрешения должен был давать не Санкт-Петербург, а османское руководство. Что это -простое формальное поручительство вышестоящих инстанций или совместная продуманная акция посла и некоторых "верных" ему татар? Сам Игнатьев пишет, что благодаря неусыпному контролю посольства, поток проезжающих через Стамбул мусульман "будет лишь временный, продлится не более года, двух, трех...", а потом ослабнет. Тогда зачем вообще строить такие гостиницы? Может, посол хотел помочь своим мусульманским соотечественникам и облегчить им трудности дальнего путешествия? В это также верится с трудом. Н. П. Игнатьев всегда был трезвомыслящим лояльным государственником - иначе его никогда не назначили бы министром внутренних дел3.
Можно понять опасения российского посла. Страх перед угрозой "распространения мусульманского фанатизма" среди паломников из России вынуждал его постоянно контролировать обстановку. В условиях большого города идеальным вариантом для этого было тэккэ. Посади там осведомителя, собирай сведения и благополучно посылай ежемесячные рапорты в Санкт-Петербург.
Еще один момент. Как известно, особым влиянием среди поволжских мусульман пользовался суфийский орден на-кшбандийа, а в Турции в конце XIX веке более популярным был орден кадирийа. Кстати, у кадиритов в те годы только в Стамбуле действовало 33 обители-тэккэ. Возможно, последователи ордена на-кшбандийа хотели селиться отдельно от кадиритов.
Мы до сих пор не знаем, что стало с "татарской" недвижимостью, то есть с домами и гостиницами, построенными на деньги татарских купцов в Турции, Сирии, Саудовской Аравии и других странах. Как известно, татарские предприниматели в основной массе являлись подданными Российской империи. Следовательно, и недвижимость, возведенная на их средства, юридически относилась к достоянию российских подданных, а по большому счету — Российского государства. Правда, трудно с уверенностью говорить, что подобная недвижимость юридически принадлежала России, для этого необходимо тщательно изучить законы того времени.
Точно известно одно. По османским законам (а практически весь ближневосточный регион входил в конце XIX в. в состав Османской империи) объекты собственности, которые приобретались для религиозных и общественных организаций, не могли быть зарегистрированы на имя этих учреждений, а оформлялись как собственность частных лиц. До 1914 года турецкое законодательство не предусматривало купчей на юридические лица, сделки совершались лишь лицами физическими. Так, большинство земельных участков Императорского российского православного палестинского общества было зарегистрировано на имя его председателя — великого князя Сергея Александровича. Также множество покупок в Палестине было оформлено на российского консула в Иерусалиме А. И. Васильева, и лишь 20 марта 1897 году они были переведены на имя русского правительства, для чего потребовался специальный фирман (указ) турецкого султана4. Не исключено, что и татарские тэккэ были оформлены на имя российского посла в Константинополе Н. П. Игнатьева.
После революции 1917 года десятки таких домов в Стамбуле, Мекке, Медине оказались бесхозными. Конечно, хозяева им нашлись, но для самих владельцев они были утеряны. В 1918 году большевики отказались платить царские долги и одновременно отказались от недвижимости, золота и ценных бумаг, оказавшихся за границей5. Только в 1923 году, спохватившись, они выплатили часть царских долгов и стали вести переговоры о возврате недвижимости. Тогдашний нарком внешней торговли Леонид Красин оплатил старейшей британской розыскной фирме "Пинкертон" заказ на оценку бывшего имущества Русской православной церкви. Чем закончилась эта история - неизвестно. В 2001 году бывшим начальником центра общественных связей УФСБ по РТ Ровелем Кашаповым была обнародована любопытная информация6. Он считает, что Советское правительство присвоило себе "татарскую" недвижимость, а потом продало ее, чтобы пополнить казну молодого государства или пустить деньги на дела Коминтерна7. Согласно его данным, в 1925 году нарком иностранных дел Григорий Чичерин интересовался наличием собственности казанских мусульман в районе святых мест. Интересно, что послом в Саудовской Аравии (официальное название страны тех лет - королевство Хиджаз, Неджд и присоединенные области) служил в то время татарин Карим Абдурауфович Хакимов (1892-1938)8, который и сделал в Наркоминдел запрос о недвижимости. Тогда было выяснено, что в Мекке есть четыре дома, один из которых, носящий название "Мурат эфенди", был выстроен на средства фабрикантов Дибердиевых. Скорее всего, речь идет о доме, построенном Мухаммад-Юсуфом Дибердиевым, который был не только крупным фабрикантом, но и талантливым поэтом и публицистом. Стихи и поэмы Дибердиева насквозь пронизаны суфийским духом. В своем творчестве он ориентировался на поэта-мистика Аллахияра Суфи (1630-1723) и, видимо, сам принадлежал к одному из суфийских орденов. Примерно в 1899 году Дибердиев отправился в хадж. В Мекке он остановился у своего родственника, татарского историка Мурада Рамзи. Судя по всему, гостю пришлась не по душе теснота и духота дома, мало того, в помещении было шумно из-за маленького ребенка. Дибердиев решил приобрести для родственника новое жилище, которое позже стало называться домом Мурада эфенди. Кстати, Рамзи был женат на сестре татарина Габдурахмана Джадида — Асьме. Этот человек, занимавшийся торговлей между восточными и европейскими странами, часто бывал в Мекке и также имел здесь недвижимость. Итак, на вышеупомянутый запрос Чичерина, было сообщено и о наличии в Мекке тэккэ "Низамутдин эфенди", "Шакирзян эфенди" и вакуфного дома Галимзяна Галеева (Галимджана Баруди) по улице Шубейхи. Документы на вакуфное имущество находились у некоего Шакура эфенди. Помимо этого в ответе содержалась информация о вакуфном имуществе в Медине, состоявшем из "казанской" мечети, "казанского" медресе со складами, нескольких лавок братьев Дибердиевых, вакуфного дома Вахида-эфенди и тэккэ «Кадыр-эфенди»9. Нам известно (со слов 3. Усмановой, происходящей из рода Апаковых), что татарский купец Ибрагим Исхакович Апаков (1821-1885) построил в Мекке на свои средства пансион, судьба которого также неизвестна. Татарский религиозный деятель Габдерашит Ибрагимов (1857-1944) в своей автобиографии писал, что в Медине имелось не менее четырех домов, принадлежавших казанским мусульманам, и что в одном из них, которым управлял шейх Габдесаттар эфенди, он останавливался и сам10. Кому именно принадлежали эти дома, точно не известно. Правда, архивные материалы иногда дают некоторые зацепки. До сих пор мало что было известно о Мухамметшакире Закировиче Бигаеве, 1883 года рождения, до ареста владевшего в Казани часовой мастерской. В 1933 году он был арестован по делу так называемой "Всесоюзной социал-фашистской партии". Следователи характеризовали Бигаева как крупного домовладельца, "имевшего свои дома в Казани, Константинополе и Медине (Аравия), где [он] несколько лет проживал в дореволюционное время". Иные подробности, к сожалению, остаются "за кадром"".
Несколько источников указывают на то, что в Стамбуле имелся трехэтажный дом, принадлежавший ранее казанским мусульманам и купленный, по мнению вышеназванного Габдерашита Ибрагимова, на средства Исхака хаджи Апанаева. Этот дом, а точнее тэккэ, располагался неподалеку от мечети "Нур Османийа" и его посещали многие известные татары по пути в Мекку. Среди них можно назвать Ш. Марджани, самого Г. Ибрагимова, суфийского шейха Зайнуллу Расулева и других. Вообще, в те годы Стамбул с Мединой представляли собой два крупных пункта на пути паломничества. "Татарские" приюты, имевшиеся в этих городах, оказывали неоценимую услугу паломникам, отправлявшимся в Мекку с берегов Волги, особенно тем, кто не располагал достаточными средствами. По всей видимости, эти дома служили одновременно гостиницей и местом встреч для татар, причем туркестанцы, проезжавшие через Стамбул, селились отдельно. В этом отличие "татарских" тэккэ, например, от приютов представителей ордена бикташей, постоянно живущих в тэккэ, который является для них чем-то сродни монастырю11.
В 1895 году в консульстве России в Джидде работал татарин Шакирзян Ишаев, который в статье "Мекка - священный город"12, отразил свои впечатления от этого города и вообще от Саудовской Аравии. В частности, в Мекке он посетил мусульманские тэккэ и описал их следующим образом: "Для бедных паломников всех национальностей в городе имеются бесплатные помещения, называемые такие, в виде домов, они выстроены в разное время и пожертвованы в пользу паломников богатыми мусульманами и народами, исповедующими ислам. Этими такие заведуют особые лица. Внешний и внутренний вид их весьма неудовлетворителен, как и вообще в большинстве домов в городе..."13. Что случилось с этой недвижимостью, как распорядились ею большевики — тайна за семью печатями.
В 1945 году губернатором Медины был татарин Исмагил эфенди. Его отец Мустафа был муллой в деревне Челны нынешнего Алькеевского района и еще задолго до Октябрьской революции имигрировал в Турцию, а потом переехал в Медину. Его родственник в 1920-е годы служил муллой при Красной мечети в Казани14. Какова роль губернатора-татарина во всей этой истории? Эти вопросы все еще ждут своего ответа.
Сейчас в Казани наиболее активно поисками недвижимости занимается доктор философских наук Булат Галеев, внучатый племянник муфтия Галимджана Баруди. Он полагает, что тому должна была принадлежать недвижимость в Саудовской Аравии, хотя явных упоминаний об этом не имеется.
Для того чтобы найти ответы на все эти вопросы, необходима кропотливая работа в архивах УФСБ РФ и МИДа РФ. Требуют изучения и документы, хранящиеся в странах, где располагается сама "татарская" недвижимость. Работа не окажется напрасной. Ведь мы узнаем много нового, важного для татарской истории. А это уже само по себе большой результат.

  ПРИМЕЧАНИЯ:

  1. Документы попали в этот архив из Грузии по программе обмена согласно турецко-грузинскому договору от 14 июля 1997 г. Всего из Грузинского исторического архива и Батумского архива было передано 515 дел в копиях, включающих в себя 3208 документов, относящихся к XVI-XX векам. Рассматриваемые нами документы на пяти листах — на русском языке. В Османском архиве они хранятся под индексом Gürcistan Devlet Arşivlerinden Alinan Belgeler/DosyaWGomlek sira JWTarih-1814 (в данном случае опечатка, в документах фигурирует дата - 1874 г.). Также в источниках есть указание и на оригинальный номер хранения в Грузинском архиве (5/1/3317).
  2. Энциклопедический словарь. Брокгауз и Ефрон. Биографии. В 12-ти томах.-М.,1994.-Т.5.-С293.
  3. Впрочем, и в недалекой от Турции Саудовской Аравии, которая в те годы входила в состав Османской империи, также служили лояльные власти послы. В 1892 г. в саудовской Джидде открылось российское консульство. Первым консулом в государстве Саудидов был назначен татарин - действительный статский советник Шагимардан Мирясович Ибрагимов (1841-1892) (см.: Такой далекий Ближний Восток // Гасырлар авазы-Эхо веков.-1996.-№1/2.-С. 116-130), который погиб при невыясненных обстоятельствах во время совершения хаджа. Есть предположения, что его погубили фанатики за службу «кяфирам». К слову сказать, российский МИД предписал Ибрагимову «вступить в непосредственные дружеские отношения с шейхами» и добиваться, чтобы Россия в Аравии «имела высокое, подобающее ее могуществу положение», а сам он заслуживал «любовь и уважение местного населения». Консульство занималось и разведывательной работой. В частности, оно тщательно отслеживало деятельность сына имама Шамиля - Мухаммеда Али, который проживал в Медине (см.: Р. Гусейнов. Миражи в пустыне // Труд.- 2002.-23 мая). Возможно, что это и сказалось на судьбе консула.
  4. В. Г. Сироткин. Золото и недвижимость России за рубежом.-М.,2000.-С.209.
  5. И. Тагиров. Восток - дело тонкое // Гасырлар авазы — Эхо веков.-1998.-№1/2.-С.149-164.
  6. Р. Кашапов. Вернут ли имущество казанских мусульман? // Конец недели (субботнее приложение к газете «Вечерняя Казань»).-2001.-17 февраля. Кстати, в настоящее время Р. Кашапов является председателем союза страховщиков «Большая Волга» и все так же интересуется вопросами хаджа и проблемой его финансирования (см.: Р. Кашапов. «Идель-хадж» приглашает в Мекку // Татарские края.-2002.-№36 (501).
  7. Там же.
  8. «... Выражаем Вашему высокопревосходительству пожелания непрерывного благополучия» // Гасырлар авазы — Эхо веков.-1995.-май.-С. 154-159; «Счастливая Аравия» глазами советского полпреда.-Там же.-1996.-№1/2.-С.131-139; В. В. Соколов. На боевых постах дипломатического фронта: Жизнь и деятельность Л. М. Карахана.-М., 1983.-С. 144-145; И. М. Смилянская. М. М. Аксельрод как исследователь социально-политических проблем Арабского Востока // Неизвестные страницы отечественного востоковедения.-М.,1997.-С.84-85, 91-93.
  9. Р. Кашапов. Вернут ли имущество...
  10. Г. Ибраһимов. Тәрҗемәи хәлем.-Казан,2001.-Б.84.
  11. ЦГА ИПД РТ. Ф.8233. Оп.2. Д.2-14611. Л.6, 169, 192.
  12. Мекка - священный город // Среднеазиатский вестник.-1896.-№11, 12. В сокращенном виде опубликовано в журнале «Гасырлар авазы — Эхо веков» в упомянутой выше статье «Такой далекий Ближний Восток».
  13. Мекка - священный город мусульман. (Рассказ паломника) // Гасырлар авазы — Эхо веков.-1996.-№1/2.-С.123.
  14. Р. Кашапов. Вернут ли имущество...

Письмо Н. П. Игнатьева Начальнику Главного управления наместника Кавказа с просьбой о разрешении на постройку тэккэ в Стамбуле

Секретно!

г. Константинополь

14 декабря 1874 г.

Долгом считаю препроводить при сем на благоусмотрение Вашего высокопревосходительства копию с секретного отношения ко мне посла нашего при Порте Оттоманской от 21-го минувшего ноября № 355 об устройстве в Константинополе подворья (тэккэ) для мусульман, приезжающих туда из России. Вместе с этим обращаюсь к вам с покорнейшей просьбой, благоволить сообщить мне Ваше заключение по означенному представлению генерал-адъютанта Игнатьева.
Товарищ министра: [подпись неразборчива] Директор: [подпись неразборчива]

BOA GDAAB/4/2

Копия с секретного отношения Н. П. Игнатьева к товарищу министра иностранных дел.

г. Константинополь

                                                                                                                                                                                                                                                                                  21 ноября 1874 г.
Находясь проездом в Константинополе, старший тобольский мулла Абдуль-бари эфенди явился недавно ко мне. Он представился в сопровождении нескольких духовных лиц — одного ташкентца, проживающего в Константинополе, и бухарца. Главнейшая цель посещения Абдуль-бари заключалась в сообщении мне проекта об устройстве в Константинополе для мусульман, приезжающих сюда из России, с Кавказа и из новых наших владений, тэккэI.
Принимая во внимание весьма основательные соображения, высказанные по этому предмету, тобольским муллой, я считаю должным занять благосклонное внимание Вашего высокопревосходительства этим важным и интересным для нас вопросом.
Из всех имеющихся у меня сведений нельзя не заметить, что в настоящее время, сравнительно с прежним, число мусульман наших, проезжающих через Константинополь все больше и больше увеличивается. При удобствах, скорости и дешевизне сообщений в России сюда начали приезжать теперь не только мусульмане из Крыма, Кавказа и с Волги, но даже из Сибири и Туркестанского края.
За отсутствием здесь особого подворья, прибывшие в Константинополь мусульмане попадают тотчас же в среду турецкого фанатичного духовенства и в руки разных проходимцев, изощряющихся разжечь в единоверцах своих изуверство и подорвать в них уважение к нашему правительству. Отдавшись в руки турецких мулл или сошедшись с представителями "юной Турции", мусульмане наши стараются естественно избегнуть соприкосновения с посольством или консульством. Громадность расстояний между разбросанными константинопольскими кварталами и разные другие местные условия лишают нас всякой возможности учредить какой-либо присмотр за ними.
Если в последнее время выходцы Средней Азии, а за ними и наши мусульмане стали ко мне являться, то это только благодаря тем личным отношениям, которые мне удалось установить с известным уже Императорскому министерству из моих политических донесений Сулейманом эфенди, шейхом тэккэ среднеазиатских дервишей, который пользуется в здешнем официальном и духовном мусульманском мире большим уважением. Из : сказанного мною уже видно, что через устройство в Константинополе Русского подворья (тэккэ), общего для всех приезжающих сюда наших мусульман, были бы устранены два ı существенных неудобства: 1-е — мусульмане наши не попадали бы исключительно в ! руки фанатиков и нам враждебных людей и 2-е за ними легко было бы установить посольству и консульству длительный надзор. Устранение первого из упомянутых неудобств, по моему мнению, весьма для нас важно. Нельзя не принять в соображение, что прежде фанатизм мусульман сводился исключительно на одну ненависть религиозную, которая, преследуя единственную цель — борьбу с неверными, "могла" быть для нас опасна лишь при условии перевеса сил мусульман перед нашими до чего, конечно, достигнуть было первым немыслимо. Теперь же исламизм в руках не только здешнего духовенств, но и некоторых государственных людей начинает становиться не более как орудие, прикрывающее цели чисто политические, направленные к созданию посредством религии — политического мусульманского единства.
Изменение в направлении целей фанатизма указывает нам на необходимость изменить и средства борьбы с ними.
Одно из таких средств будет, по моему мнению, устройство здесь сказанного тэккэ. Все мусульмане наши, прибыв в Константинополь, будут размещаться на подворье и, не нуждаясь более ни в содействии, ни в помощи со стороны местных турок, избегнуть их непосредственного влияния, а через это уменьшены будут случаи познакомиться с новыми теориями панисламизма. Кроме того, тэккэ это, находясь под непосредственным покровительством посольства и под ближайшим [в...]II генерального консульства, нам всегда не трудно будет устроить за приезжающими необходимый надзор и наблюдать за их действиями.
Не скрывая себе нисколько некоторых неудобств и тех затруднений, которые могут возникнуть, если предложению моему суждено будет осуществиться, я полагаю, однако, что польза от учреждения здесь мусульманского подворья будет настолько для нас ощутительна, что останавливаться перед незначительными, в сущности, неудобствами, нам бы не следовало, если только основная мысль проекта будет одобрена. Главное возражение против устройства здесь нами тэккэ может быть то, что подобный странноприемный дом, доставляя значительные удобства для приезжающих, увеличит число их и привлечет сюда, пожалуй, те классы мусульманского населения, которые до сих пор не появлялись здесь. Допуская даже эту возможность, я думаю, однако, что прилив мусульман в Турцию будет лишь временный, продлится не более года, двух, трех, затем мусульмане, увидя себя под постоянным надзором нашим, не будут уже стремиться в Константинополь, и, таким образом, в конце концов, устройство подворья скорее остановит, чем увеличит число приезжающих мусульман.
Что касается до материальной стороны вопроса, то устройство тэккэ вряд ли вызовет со стороны правительства нашего какие-либо расходы. Землю под тэккэ можно, по всей вероятности, будет добиться безвозмездно от Турецкого правительства, а расходы по постройке зданий будут покрыты пожертвованиями самих же мусульман наших.
Представляя все эти соображения на усмотрение Императорского Министерства, имею честь покорнейше просить Ваше превосходительство войти по сему вопросу в предварительное сношение с кем вы признаете нужным и о последующем почтить меня уведомлением.
Примите Милостивый Государь, уверение и т. д.

I Тэккэ, так называемые на всем востоке обширные путевые дома (подворья), вроде наших постоялых дворов или гостиниц, при которых есть маленькая мечеть или молельня со всеми необходимыми принадлежностями для совершения пятикратных ежедневных молитв (намаза). (Эта сноска приведена в самом документе. - А.А.).
II Слово не разборчиво.

BOA GDAAB/4 2

Публикацию подготовил

Азат Ахунов,

кандидат филологических наук