2001 3/4

Михаил Александрович Машанов - профессор Казанской духовной академии

М. А. Машанов родился 11 мая 1852 года в Тобольской губернии, в семье протоирея1. В 1872 году после окончания местной приходской школы и Тобольской духовной семинарии продолжил обучение в Казанской духовной академии (КДА) на миссионерском отделении2. В числе его преподавателей были такие известные личности, как Н.И.Ильминский, Е.А.Малов, Н.П.Остроумов.
За годы учебы Машанов зарекомендовал себя с лучшей стороны. Еще будучи студентом академии, он преподавал христианское вероучение на старшем отделении Центральной крещено-татарской школы3. В 1876 году, после успешного окончания обучения в КДА, по рекомендации Н.П.Остроумова молодой выпускник был оставлен в академии в должности преподавателя на кафедре миссионерских противомусульманских предметов4. После представления кандидатского сочинения "Личность Мухаммеда в физическом, умственном и нравственном отношениях" и публичной его защиты в январе 1878 года5, а также после прочтения двух пробных лекций "О почитании мусульманами своих святых" и "О верховной власти в исламе"6, Машанов был повышен в звании до приват-доцента7, а в 1884 году — исполняющего должность доцента на кафедре арабского языка и обличения мухаммеданства8.
В 1881 году Машанов стал членом и делопроизводителем Братства Св.Гурия9. Эти обязанности он выполнял до 1904 года10.
В 1885 году Михаил Александрович представил в Совет академии сочинение на степень магистра богословия "Очерк быта арабов в эпоху Мухаммеда как введение к изучению ислама. 4.1. Очерк религиозного быта арабов язычников в эпоху Мухаммеда"11. 26 мая 1885 года состоялась успешная защита, и Машанов стал магистром богословия и доцентом12.
В том же году М.А.Машанов был командирован на два года в Сирию, Палестину, Египет и в Аравию для изучения арабского языка и мусульманской богословской литературы13. По поручению Совета академии он приобрел здесь для академической библиотеки книги по истории, рассказы о сюжетах Корана, о жизни и деятельности пророка Мухаммеда, толкования Корана — всего 84 арабских издания более чем в 100 томах14. Отчет о его научных занятиях во время командировки был опубликован в Казани в 1887 году15.
Указом Сената от 29 мая 1886 года М.А.Машанов за выслугу лет был произведен в чин титулярного советника16. В 1887 году Машанов, который "во время своей преподавательской службы отличался усердною и ревностною исполнительностью по своим преподавательским обязанностям и приобрел обширные и основательные знания по преподаваемым им противомусульманским предметам"17, был удостоен Советом академии звания экстраординарного профессора и произведен в чин коллежского асессора18, а через год — надворного советника19.
С 1889 года профессор М.А.Машанов безвозмездно преподает арабский язык и обличение мухаммедан-ства на двухгодичных миссионерских курсах, открытых в том году при КДА20, а также в миссионерских группах татарского отделения академии. В 1891 году он был произведен в чин коллежского советника21.
С 1894 по 1924 год М.А.Машанов состоял членом Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете22. 5 сентября 1894 года он был произведен в чин статского советника23.
В самом начале XX века при непосредственном и весьма активном участии М.А.Машанова были открыты педагогические курсы для учителей черемисских школ Братства. Здесь он сам преподавал несколько предметов24. Кроме того, в 1903 году посетил около 15 черемисских школ25.
В мае-июне 1905 года в Санкт-Петербурге состоялось Особое совещание по вопросам образования восточных инородцев. Перед совещанием был поставлен вопрос о пересмотре действующих законоположений об "инородческих" школах Восточной России, в частности той системы, которая связана с именем Н.И.Ильминского. Совещание должно было подготовить материал для выработки общей системы начального обучения среди национальных меньшинств Восточной России. К участию на совещании были приглашены специалисты по "восточно-инородческому" образованию, а также знатоки мусульманского и буддийского мира. Среди них был и М.А.Машанов26.
14 января 1906 года Машанов был командирован в Санкт-Петербург для разработки и подготовки к рассмотрению на Поместном Всероссийском Соборе различных вопросов на правах члена Особого присутствия при Святейшем Синоде27.
Указом от 26 мая 1906 года Михаил Машанов был возведен в звание заслуженного экстраординарного профессора28. В 1906 году дважды он находился в составе Предсоборного присутствия по преобразованию русской церкви29. С 1906 года по 1907 год состоял редактором журнала "Церковно-обществен-ная жизнь"30. По-прежнему он преподавал арабский язык и обличение мухаммеданства в КДА, на казанских миссионерских курсах — богословскую энциклопедию31.
В 1909 году М.А.Машанов и Е.А.Малов входили в комиссию по пересмотру программы преподавания противомусульманской полемики в Александровской духовной семинарии. После внесения важных новшеств в программу в виде библиографических указаний в руководство преподавателю и списка вновь указанных пособий им была объявлена благодарность.
С 13 по 26 июня 1910 года в Казани проходил Миссионерский съезд32. О важности этого съезда свидетельствует состав его участников. Кроме председателя его Высокопреосвещеннейшего Никанора, архиепископа Казанского и Свияжского, на нем присутствовали многие известные личности. Среди них архиепископы, епископы, протоиреи, священники, специалисты по религиозным вопросам, профессора академии и другие. Съезд работал в составе шести секций: ламайский отдел, отдел по мусульманству, административный отдел, школьный и переводческий отдел, церковно-миссионерский отдел, отдел по язычеству. Среди выступавших был и профессор М.А.Машанов33. Он представил доклад «Современное состояние татар-мухаммедан и их отношение к другим инородцам». В полном объеме с ним можно ознакомиться в личном фонде М.А.Машанова в Национальном архиве Республики Татарстан. В данной публикации представлена лишь небольшая выдержка из этого доклада. В нем он указал на многие проблемы, существовавшие в деле привлечения и удержания инородцев в православной вере. Фактически содержанием своего доклада он подтвердил силу и могущество ислама. Несмотря на многовековое господство христианской религии и активность миссионерской политики со стороны российского самодержавия, мусульманские народы Поволжья остались верными подданными религии Мухаммеда. Ни массовые гонения, ни обременительные сборы, ни насильственное крещение, ни угнетенное положение не смогли подорвать веру людей в Аллаха. Национальную гордость, мусульманское самосознание и силу духа сохранили в неприкосновенности многие тюркские народы, а особенно это относится, по мнению Машанова, к татарам. В докладе он указал основные причины широкого распространения ислама и особенно выделил среди них активную деятельность самих татар-мухаммедан. «Устная проповедь ислама и обширная татарско-мухаммеданская литература, — писал Машанов, — в самых широких размерах применяются мусульманами для пропаганды своих понятий и верований среди инородцев. Татары-мухаммедане представляли и представляют из себя одну сплоченную массу, проникнутую духом рьяной пропаганды, столь поощряемой основным учением ислама, а наряду с ними стоят крещеные и язычествующие инородцы, представляющие собою благоприятную почву для сеяния семян всякого вероучения, принадлежащем ведении дела пропаганды»34.
В сентябре 1912 года при КДА был открыт Историко-этнографический миссионерский музей. Машанов вошел в состав, его комитета35.
В 1914 году Михаил Машанов входил в Комиссию по улучшению и разработке программы преподавания на миссионерском отделении в проектируемой Сибирской духовной академии36.
В 1919-1920 годах, продолжая преподавательскую деятельность в КДА, он написал курс лекций под названием "Ислам среди народов Восточной России". Этот монументальный труд состоит из 38 томов, более 8 тысяч листов рукописного текста. В нем подробно освещаются все вопросы догматики, анализируются точки зрения представителей основных мусульманских сект, направлений; сравниваются воззрения некоторых мусульманских богословов и арабских философов. В курс лекций органично были включены рукописи Г.С.Саблукова "Имам", "Ислам", "Дин", "Миллят", "О Коране", "О вере", "О чудесах, какие приписывают Мухаммеду его последователи", "Смыслы Корана", "Мухамме-данский хадж в похвалу Мухаммеда", "О блаженной жизни по Корану", переводы с арабского языка Н.И.Ильминского37.
Этот курс лекций М.А.Машанов читал советским работникам на Восточном отделении открывшегося в 1917 году Северо-восточного археологического и этнографического института. В 1919 году институт приобретает у профессора М. А.Машанова его личную библиотеку, общее количество книг и брошюр которой составило около трех тысяч экземпляров, а также различные журналы, словари, сочинения на разных языках, большинство которых было по ориенталистике38.
О плодотворной деятельности М.А.Машанова говорят и многочисленные награды. Среди них ордена Св.Станислава III, II степеней (1887,1896), Св.Анны III, II степеней (1892, 1902), Св.Владимира IV степени (1911), архипастырское благословение (1905), серебряная медаль.
Скончался М.А.Машанов в 1924 году.

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

  1. НА РТ. Ф.967. Оп.1. Д.1. Л.1.
  2. Мазитова Н.А. М.А.Машанов и проблемы исследования ислама в Казани в конце Х1Х-начале XX вв. // Историография Ирана нового и новейшего времени.-М.,1989.-С89.
  3. Отчет о деятельности Братства Св.Гурия за 9 братский год (от 4 октября 1875 по 20 октября 1876 гг.).-Казань,1876.-С.12.
  4. Протоколы заседаний совета КДА за 1876 г.-Казань, 1876.-С.95-96.
  5. То же за 1877 г.-Казань, 1877.-С.94-95; за 1878 г.-Казань, 1878.-С. 17.
  6. Православный собеседник.-1878.-1 Ч.-С.217.
  7. НА РТ. Ф.10. Оп.1. Д.7143. Л. 1-4.
  8. В 1884 г. был введен новый академический Устав.
  9. Отчет о деятельности Братства Св.Гурия за 14-й братский год.-Казань,1882.-С.З.
  10. То же за 37-й братский год.-Казань,1905.-С4.
  11. Миссионерский сборник. XVII вып.-Казань,1885.
  12. Там же.-С84, 253.
  13. НА РТ. Ф.10. Оп.1. Д.7891. Л.1-45.
  14. Протоколы заседаний совета КДА за 1888 г.-Казань,1888.-С53, 58.
  15. Краткий отчет о научных занятиях доцента Академии Михаила Машанова во время командировки его на Восток.-Казань,1887.
  16. НА РТ. Ф.10. Оп.1. Д.7879. Л.1-8.
  17. Протоколы заседаний совета КДА за 1887 г.-Казань,1887.-С.379-380.
  18. НАРТ.ФЛО.Оп.1. Д.7991. Л.4-4 об, 8-8 об.
  19. Там же. Д.8081. Л. 10 об-11.
  20. Протоколы заседаний совета КДА за 1889 г.-Казань, 1889.-С.88-89. 21.НАРТ. Ф.10. Оп.1. Д.853О.Л.11.
  21.  
  22. Отчеты Общества археологии, истории и этнографии при Императорском казанском университете с 1894 по 1924 г.-Казань, 1924.
  23. Памятная книжка Императорской казанской духовной академии на 1912-1913 академический год.-Казань,1912.-С18.
  24. Отчет о деятельности Братства Св.Гурия за 36-й братский год.-Казань,1904.-С.27-28.
  25. Там же.-С.86-99.
  26. Горохов В.М. Реакционная школьная политика царизма в отношении татар Поволжья.-Казань,1941.-С.81-82.
  27. НА РТ. Ф.10. Оп.1. Д. 11580. Л. 11 об.
  28. Отчет о состоянии КДА за 1905-1906 учебный год.-Казань,1906.-С.П.
  29. Там же.-С.З0.
  30. Там же.
  31. То же за 1908-1909 учебный год,-Казань,1909.-С31.
  32. Миссионерский съезд в г.Казани 13-26 июня 1910 г.-Казань, 1910.
  33. Протокол заседания предсъездной комиссии Казанского миссионерского съезда 1910 г.-Казань,1910.-С.1-2.
  34. НА РТ. Ф.967. Оп.1. Д.24. Л. 1-1 об.
  35. Протоколы заседаний совета КДА за 1912 г.-Казань,1913.-С.229-232.
  36. То же за 1914 г.-Казань,1916.-С.14О.
  37. НА РТ. Ф.967. Оп.1. Д.120-157.
  38. Там же. Ф.1339. Оп.1. Д.З. Л.86.

Марс Хабибуллин,
аспирант Института Татарской
энциклопедии АН РТ

 

ИЗ ДОКЛАДА ПРОФЕССОРА М.А.МАШАНОВА
"СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ТАТАР-МЊХАММЕДАН
И ИХ ОТНОШЕНИЕ К ДРУГИМ ИНОРОДЦАМ"

1910 г.

[...] Особенно в деле упрочения ислама среди татар и возбуждения их религиозной ревности и фанатичности большую роль играли и играют муллы, потому что деятельность мулл охватывает всю жизнь мусульманина с юного его возраста до самой его смерти. В мусульманских школах, при мечетях учительствуют непременно муллы. И здесь с самых юных лет внедряется в детях слепая привязанность к мухаммеданству и ненависть ко всему иноверному. Здесь все проникнуто духом ислама и поставлено так, что воспитывается в ребенке убеждение, что каждая черта ислама неизбежна для того, чтобы быть истинным мусульманином и таким образом получить спасение. Когда ученик заканчивает школу и вступает в действительную жизнь, влияние на него муллы не прекращается. Все сколько-нибудь выдающиеся события в жизни татарина дают случай влиянию муллы. Рождается ли ребенок, обязательно приглашают муллу наречь имя, причем за обычно устраиваемым угощением идет продолжительная беседа на религиозно-мусульманские темы. Заболеет ли кто, опять приглашают муллу прочитать что-либо из Корана, твердо веря в спасительное и даже целебное действие подобного чтения. Умирает кто-либо в семье, опять мулла неизбежное лицо при обрядах похорон и затем при раздаче имущества между членами семьи, если умер глава дома. Задумал ли татарин жениться, неизбежен мулла, а иногда у богатых на свадьбу для большей торжественности приглашают не одного муллу, а несколько, причем, эти последние, всегда любители поговорить на религиозные темы, начинают нередко вести беседы по разным вопросам вероучения и религиозной практики; присутствующие слушают и усваивают содержание этих бесед, нередко проникнутых духом крайнего фанатизма и нетерпимости. Развод, домашние недоразумения, начало какого-либо предприятия, даже простая отправка в путь на более или менее продолжительное время редко обходятся без участия мулл. Таким образом, муллы, как и естественно было ожидать, являются главным фактором в деле упрочения ислама среди татар и фанатизации этих последних. Между тем имя им легион, потому что редко можно встретить сколько-нибудь людную татарскую деревню, где не было бы мечети, а в более многолюдных деревнях можно видеть две, три и даже более мечетей и, следовательно, несколько мулл. Усердие татар к построению мечетей отчасти объясняется религиозным настроением татар, а отчасти заманчивым обещанием Мухаммеда, что за постройку мечети мусульман ожидают в раю богатые палаты . Поэтому татары усердствуют строить мечети даже обходя русский закон, требующий определенное число мусульман для разрешения постройки мечети, приписывая к предполагаемому приходу татар смежных деревень совершенно фиктивно, причем иногда бывает, что жители одной и той же деревни в разное время дополняют своим числом недостающее количество для законного разрешения постройки мечети. В случае же, если не удастся спросить разрешение на постройку установленного вида мечети, татары легко могут обойтись и без этой формальности, так как для совершения мусульманского богослужения не требуется какого-либо особо священного места, наподобие христианских храмов, — оно может быть совершаемо во всех его объемах во всяком поместительном доме и вообще на всяком месте**. То же самое нужно сказать и о муллах: всякий более или менее почтенный мусульманин может исполнять обязанность муллы, для этого не требуется ни большой учености, ни особого посвящения; правительственный указ нужен только для официально назначенного муллы при формально устроенной мечети.
Влияние этих мулл на татар огромное, потому что татары вообще фанатичны в деле веры, чему способствовало и их положение в русском государстве: находясь под владычеством иноверного народа, с которым они не могут слиться в одно государственное целое по принципам своей религии, внушающей дух ненависти или презрения к иноверцам, татары, так сказать, замкнулись в своей фанатичной среде, упорно не допуская сюда проникнуть не только христианству как религии, но и христианским общечеловеческим идеям о братстве всех людей; они всеми силами старались сохранить не только свои религиозные верования и обычаи, но и унаследованные от предков особенности жизни, не допуская сюда влияния со стороны русских. Это — замкнутая община, доступ в которую всякому постороннему влиянию, даже благодетельному, совершенно закрыт, если не считать несколько десятков культурно развитых татар, приобщившихся к европейской жизни благодаря особенным благоприятным обстоятельствам. В такой замкнутой среде, конечно, царит крепко дух религиозной общины, каждый член которой считает своею обязанностью блюсти интересы этой общины, чего, к сожалению, редко можно встретить среди русских христианских прихожан. Такую прочность религиозного общинного духа татар не скрывают и сами татары, и даже выставляют ее в печати. Так, известный редактор татарской газеты "Тарджуман" (Переводчик) г.Гаспринский прямо заявляет: "Хотя магометане и лишены высокой европейской культуры как силы для самосохранения, но они в своей религии и проистекающем из нее своем общественном быте имеют весьма крепкую, почти непреоборимую силу сопротивления всяким чуждым влияниям во вред национальной индивидуальности... Обратите внимание и изучите все функции любой мусульманской общины в наименьшей ее единице, представляемой приходскою общиною. Всякая такая община представляет собою миниатюрное государство с прочной связью частей с целым и имеет свои законы, обычаи, общественные порядки, учреждения и традиции, поддерживаемые в постоянной силе и свежести духом исламизма. Община эта имеет свои власти в лице старшин и всего прихода, не нуждающийся в высшем признании, ибо авторитет этой власти — религиозно-нравственный. Каждая мусульманская община имеет свою школу и свою мечеть, содержимые или общиною, или на завещанные на то капиталы и имущества. Мусульманское мектебе близко соприкасается с общиною и служит дополнением школы семейной, где чуть не с пеленок дитя подвергается неотразимому влиянию отца и матери в деле воспитания в духе ислама, так что ребенок 7-8 лет уже имеет столь сильную мусульманско-племенную закваску, что удивит всякого новичка-наблюдателя и заставит задуматься всякого рьяного русификатора... Такая мусульманская община в 10-20 семейств, куда бы ни была заброшена судьбою, сейчас группируется вокруг мечети или школы, совмещаемых нередко в одном и том же помещении, и немедленно для питания себя высшими познаниями примыкает к сфере действий какого-либо ближайшего медресе. Такие небольшие мусульманские общины, разбросанные отдельными поселками, наблюдаются во многих губерниях России, и, несмотря на вековое сожительство в массе русского народа, не утратили никакой татарско-мусульманской черты... Пример весьма поучительный и доказывающий племенную устойчивость татар представляют литовские татары, рассыпанные чуть не в десяти губерниях Юго-Западного края в числе 8-9 тысяч". Эти слова мусульманского публициста, не в интересах которого было сгущать краски в этой картине, ясно показывает, какую силу представляет собою замкнутая татарско-мусульманская община в деле фанатизации татар и упрочения ислама среди инородцев.
Благодаря такому влиянию и религии, и семьи, и общины, татары, не только муллы, но и обычные члены общества, проникаются, вследствие фанатизации, необыкновенным духом прозелитизма и не пропустят ни малейшего случая посеять семена ислама там, где видят, что они найдут для себя восприимчивую почву: всякий татарин-мусульманин считает себя обязательным по мере сил и средств своих содействовать распространению и укреплению ислама, не оставляя этого дела на попечение одних только мулл, как, к несчастью, русское дело распространения и утверждения христианства оставляют на долю только духовных лиц. Напротив, татарин всегда отличается особенной религиозной ревностью и старается распространить свою веру особенно между своими единоплеменниками — крещеными татарами; его религиозный энтузиазм простирается до того, что он не пропустит ни одного случая указать крещеным на превосходство мухаммеданства пред христианством. Мне лично известны случаи, что мухаммедане останавливали мимо идущих крещеных татар и вступали с ними в споры о вере. Нужно посмотреть и послушать, как мухаммеданин проповедует свою веру, чтобы оценить тот энтузиазм, которым дышат его речи, почувствовать жар, с которым он ораторствует о превосходстве своей веры пред христианством. Тут льется речь, проникнутая глубоким религиозным чувством. Можете себе представить, как могущественно действует эта речь на простолюдина — крещеного татарина, который, часто не сознавая силы доводов, увлекается одним одушевлением говорящего мухаммеданина и после двух-трех подобных бесед становится уже далеко не таким христианином, каким был прежде, если только школа и церковь за последнее время не укрепили его в вере. Характером энтузиазма запечатлена вся история мухаммеданства, и благодаря этому энтузиазму поклонников Мухаммеда она существует до настоящего времени и притом довольно непоколебимо. [...]

Миссионерский съезд в г.Казани. 13-26 июня 1910 года.-Казань:

Центральная типография, 910.-С.241-244.