2002 1/2

Когда желаемое выдается за действительное

В 2001 году в Уфе был издан двух­томник молодого башкирского уче­ного С. Галлямова "Основы башкордской индо-германской философии"1. Ра­нее увидели свет его книги "Великий Хау Бен. Исторические корни башкордско-английского языка и мифологии" (Уфа, 1997), "Башкорды от Гильгамеша до Заратустры" (Уфа, 1999), посвященные доказательству генетического родства башкир и курдов.

Галлямов, называя себя историком, для подтверждения столь смелой "гипотезы", становится лингвистом (может, он действи­тельно лингвист?). Так, в книге "Великий Хау Бен", главным образом, на основании наличия в башкирском языке фарингального "h" (действительно, отсутствующего в других тюркских языках) с привлечени­ем 120 слов башкирского, курдского и ан­глийского языков, он пришел к выводу об исторической общности этих языков и на­родов. Выявляя множество соответствий в области фонетики, морфологии, этимоло­гии в указанных языках, С. Галлямов зая­вил, что язык башкир зародился на Юж­ном Урале в тот период человеческой ис­тории, когда древние курды до ухода в Месопотамию, англы (англичане) - в Скан­динавию, находились в одной протоязыковой семье, по соседству с финно-уграми, и, следовательно, башкирский язык явля­ется одним из индоевропейских языков.

Видимо, осознав, что только лингвис­тического экскурса в глубины истории явно недостаточно, автор обращается к мифологии, справедливо полагая, что в древности миф был связан с образом, куль­том и ритуалом и является предтечей фи­лософии. Рецензируемая книга как раз по­священа попытке доказательства индогерманских корней башкирской мифологии.

В преамбуле к книге Галлямов посту­лирует свой главный тезис - "именно ми­фология башкордов Урала явилась истори­ческой основой возникновения позднее индогерманской философии, что подтвер­ждается тем, что именно те философские вопросы, поднятые в башкордском эпосе "Урал-батыр", получили свое дальнейшее развитие и научное продолжение в индо­европейской науке"2. Подобные заявления требуют серьезных доказательств, посколь­ку в современной науке принято считать башкирский народ одним из тюркских на­родов, хотя часть территории нынешнего Башкортостана (как и Поволжья, Средне­европейской части России) была связана с индоевропейцами (ариями) лишь тем, что во II тысячелетии до н.э., по одной из кон­цепций арийского происхождения совре­менных ученых3, они мигрировали оттуда на места современного их проживания.

Галлямов разделил два солидных тома (первый - 428 с; второй - 331 с.) на три самостоятельные части: первая—"Индогерманские пролегомены башкордскому мифу", вторая - "Онтология", третья -"Гносеология".

В первой части уже на первой страни­це автор утверждает: "Родство индоиранс­ких и германских языков и народов — уже давно установленный учеными научный постулат", — с чем можно согласиться. Однако на этом предложение не кончает­ся: "а то, что вплоть до татаро-монгольс­кого нашествия в XIII веке на территории Башкордостана проживали индо-ирано-язычные Аланы, подтверждает археологи­ческая наука, а также средневековые, пер­сидские и арабские исторические хрони­ки". Вышеприведенная цитата является по сути "научным открытием", поскольку ала­ны (арии), проживавшие вместе с другими народами на территории современного Южного Урала с древнейших времен и в течении III-IV веков, воевавшие с гунна­ми, были разбиты последними в 370 году4 и фактически с тех пор не упоминаются на этой территории.

Автор обращается к лингвистике и, исходя из некоторого фонетического сход­ства индоиранских и башкирских языков, делает "далеко идущие выводы". Он нахо­дит аналогии различных образов (культ коня, собаки, волка, змеи и т.п.) в башкир­ском эпосе "Урал-батыр", в древнеиранской священной книге "Авесте" и в индий­ской "Упанишадах". Затем делает вывод: "Все этнонимы крупных башкордских пле­мен восходят в своем происхождении к иранскому языку"5.

Действительно, территория Поволжья и Приуралья с древнейших времен была населена многочисленными народами: финно-уграми, ариями (аланами), тюрка­ми, венграми (маджарами). Последних ав­тор с помощью очередных лингвистичес­ких манипуляций называет башкирами6, таким образом, удревляя их происхожде­ние.

Галлямов относится к одним народам позитивно, поскольку считает их родствен­ными башкирскому, к другим - негатив­но, в частности, к татарскому, хотя обще­известно, что именно последние являются родственным народом башкирскому. "Те­орию возникновения Вселенной мы име­ем как в башкирской мифологии, — пишет он, — долгие века сохраняющуюся авто­номно от индоиранского культурного мира, в окружении враждебного башкордам тюркского, татаро-монгольского куль­турно-языкового мира, так и в самой ин­дийско-арийской философии, например, в "Упанишадах"7. Теория происхождения Вселенной приписывается башкирам лишь на основании того, что автор нашел в баш­кирской мифологии прообраз Вселенной в лице Урал-батыра. Не выдерживает крити­ки и отождествление, сделанное автором, образа коня в башкирской мифологии с мифологическим небесным конем в "Упа­нишадах".

В целом первая часть изобилует до­мыслами автора, главным образом, осно­ванными на лингвистических данных и на сюжетных сходствах башкирской мифоло­гии с индоиранской, индоевропейской, хотя аналогичные мифологические образы и сюжеты можно найти в любой развитой мифологии мира.

Во второй части ("Онтология") Галля­мов, "привлекая" философию, видимо, для пущей убедительности, пытается обосно­вать свою концепцию основ башкирской индогерманской философии. В таких раз­делах, как "Индогерманская этимология башкордского имени Урал", "Индогерман­ская этимология имени Хомай", "Учение о крови как хранительнице души в эпосе Урал-батыр", "Священный брак Урала и Хомай как начальный этап творения Все­ленной", основываясь на лингвистике и сравнении сюжетов башкирского эпоса "Урал-батыр" с "Авестой", "Упанишадами" и вероучением Будды приходит к вы­воду, что "башкордский эпос "Урал-ба­тыр", как религиозно-философская систе­ма взглядов намного древнее, не только вероучения Будды, но также и философии "Упанишад"8. Попытка обосновать древ­нюю историю башкир приводит автора к необоснованным тезисам. В частности, он пишет: "Задолго до Платона (Тимей 52) и Аристотеля в башкирдской натурфилосо­фии была высказана гениальная мысль о том, что - материя, которая способна при­нимать любые имена, формы и качества сама по себе является бескачественной суб­станцией9.

На чем же основывается подобная "ге­ниальная мысль"? Все достаточно просто. В качестве источника приводится отрывок из эпоса "Урал-батыр" на одну страницу, ни коим образом не обосновывающий ука­занный тезис автора - цитирую в отрывке только подчеркнутое (видимо, самое глав­ное для автора):

"Словно младенец сосущий грудь,

Корни свои распластав,

Оно (деревце. — А. Ю.) высасывало влагу из земли.

Когда же от родного корня оторвав,

От сучков и веток очистил его,

Стало, как каменный молоток.

Как сокол, что пускают на птиц,

Как щука, что ловит рыб.

Как пиявка, что кровь сосет,

Как собака, с которой охотятся на дичь.

Разве не стало дубиною оно (деревце. -А.Ю.)?"10

 

Автор пытается иносказательно толко­вать - под свою концепцию - сюжеты эпо­са "Урал-батыр", вкладывая в те или иные мифологические образы понятия, связан­ные с философией: Самрау (огонь), Хомай (вода), Урал (земля), Посох (дерево). Об­ращаясь к философской проблеме возник­новения Вселенной, без ссылки на текст эпоса, аллегорично толкуя мифологичес­кие образы вполне "философично", он ут­верждает, что солнце, являясь творцом -демиургом, порождает воду, вода - землю, а затем "эти два первоэлемента космоса вместе и последовательно порождают весь мир материальных форм и имен"11.

Далее Галлямов в своих изысканиях доходит до учения неоплатоника Прокла и путем наложения его космической триады (единое, ум, душа) на башкирский эпос находит соответствия: первоединое - Сам­рау, ум - солнце - Кояш и Луна, мировая душа - Хомай и заявляет, что "первоеди­ное... изображается и понимается как не­кое - безликое, иррациональное начало. В эпосе "Урал-батыр" об этом говорится в диалоге Айхылыу со своим сыном Хакма-ром:

Опозорен был и мой отец [Самрау],

Обманулся, выдав за Шульгена [дочь],

Видно, горе выгнало [из дому его],

Теперь он скрылся с глаз "12.

 

В приведенном отрывке "желаемое выдается за действительное" — цитата эпо­са не подтверждает слова автора.

Вторая часть в целом посвящена "ге­ниальным" догадкам Галлямова о суще­ствовании онтологии (космологии) в баш­кирской философии (мифологии), что дол­жно очередной раз подтвердить его концеп­цию древнейших основ культуры башкир­ского народа. Но необходимого доказа­тельства нет, поскольку изложение мате­риала основывается главным образом на догадках автора.

В третьей части - "Гносеология. Башкордские корни индоиранского мистициз­ма" Галлямов продолжает сопоставление сюжетов башкирского эпоса "Урал-батыр" как с "Авестой" и "Упанишадами", так и с идеями древнегреческих философов: Платоном, Аристотелем, Плотином.

Для того чтобы соответствовать фило­софскому названию части книги, автор выбирает охоту, изображаемую в башкир­ской мифологии как своеобразный символ теории познания, "главный источник по­знания о мире для людей". Не находя в эпо­се "Урал-батыр" философских терминов и понятий, он вновь обращается к художе­ственным символам, которые, по его мне­нию, их заменяют. Так появляются образы солнечного лебедя (Хомай) - символ зна­ния и идеи и образ Урал-охотника - сим­вол материи, которая постоянно охотится за идеями.

Автор, как правило, предваряет цита­ту из "Урал-батыра" своим "философским утверждениям", никакого смыслового от­ношения не имеющим к нижеследующему отрывку из эпоса. Например, "символичес­ким описанием, - пишет он, — долгих по­исков человеком - знаний, как добычи, начинается изложение теории познания в древнебашкирдской мифологии, где овла­дение знанием трактовалось как пленение Уралом лебедя Хомай.

Как-то однажды все вчетвером

На охоту ушли, говорят.

Много дорог прошли, говорят.

С охоты вернулись, говорят "13.

 

Далее, он обращается к Платону и де­лает "новое открытие" — оказывается, вся объективно-идеалистическая философия Платона построена на охотничьей симво­лике14. На этом Галлямов не останавлива­ется, заявляя, что, дескать, не Платон -родоначальник метода диэреза (метод вы­деления вида и его определение через ди­хотомическое расчленение рода), а впер­вые метод был применен в башкирском эпосе "Урал-батыр" и "Акбузат"15. Прав­да, ниже пишет, что метод диэреза - об­щее духовно-историческое культурное на­следие всех индогерманских народов.

Автор часто обращается к философии Платона, Аристотеля, Плотина фактичес­ки комментирует "их устами" башкирский эпос "Урал-батыр"; отсюда и сходства, ана­логии, — правда, как не раз отмечалось, — без адекватных выдвигаемым постулатам цитат из эпоса.

Поскольку за античной философией исторически следует неоплатонизм как одно из основных направлении западноев­ропейской философской мысли, постоль­ку Галлямов пытается связать башкирскую мифологию с мистицизмом и обращается к образу Света, замечая, что "башкирская гносеология - это учение о Сущем, как Солнечном Свете; ... о световом восхож­дении человека к божеству"16.

Наконец, он подходит к суфизму - ми­стическому течению арабо-мусульманской философии, связывая его происхождение с иранским влиянием, демонстративно под­черкивая, что "название суфизм происхо­дит от ведийского - Сутра "нить, сучить", от ведийского глагола — su "выжимать, тянуть"17, а не от общепринятого арабско­го слова "суф" — шерсть, власеница, ряд... и, оказывается, что "радение под музыку называется Сама, от ведийско-арийского термина: Саман - "священный стих, пес­нопения"18, хотя "сама" арабское слово, означающее - слушать.

Автор полагает, что суфизм - это ис­конно иранское направление философской мысли, одним из известных мыслителей мистиков, считая Шихабаддина ас-Сухраварди (ум. 1191), у которого он находит основы для своей теории света, поскольку Сухраварди справедливо нарекли "масте­ром озарения". Он считает, что "световую теорию" эпоса "Урал-батыр" позднее де­тально переработал Сухраварди19. Нис­колько не отрицая, что, Сухраварди был персом и писал, как на арабском, так и пер­сидском языках и создал мистическую фи­лософию "озарения" (ишракизм), выглядят беспочвенными утверждения автора о вли­янии "башкирской" теории божественно­го света на философию "озарения" Сухра­варди.

От Сухраварди Галлямов переходит к суфийскому тарикату накшбандия, полагая его курдским тарикатом, хотя среди его последователей были и персы, и узбеки, таджики, татары... Особенно большое рас­пространение накшбандийский тарикат получил в XVIII-XIX веках в Поволжье и Приуралье. Академик В. А. Гордлевский полагает: "Организация духовного сосло­вия в Казани сложилась по среднеазиатс­кому, бухарскому образцу. Среди духовен­ства в Казани были великие сейиды, т.е. потомки пророка Мухаммада (мнимые. -А. Ю.) и несомненно, что эти потомки были экспортированы из Средней Азии и при­надлежали к дервишам. Так, естественно, к татарам рано могли проникнуть и накшбанди - наставники мусульманской веры"20.

Галлямов доводит свои изыскания до XIX века и деятельности накшбандийско-го шейха Зайналлаха Расулева (1833-1917) из Троицка, которого считает башкирским ишвара (ишаном). Он заявляет о влиянии древневедийского учения о почитании име­ни бога накшбандийского шейха Зайнал­лаха на догматические споры о природе имени бога как самости бога, возникшие в начале XX века в православном богосло­вии в России (учение имяславцев). Причем, это влияние обосновывает опять же домыс­лами: оказывается, митрополит Антоний, будучи в 1900-1902 годах епископом Уфимским и Мензелинским в Уфе напря­мую столкнулся с учением о правильном произношении имени бога шейха Зайнал­лаха, на которого оно оказало неизглади­мое впечатление21. Автор неверно истол­ковывает некоторые факты биографии шейха Зайналлаха, полагая, что его в 1872 году посадили в тюрьму за учение об име­ни бога, тогда как в действительности он был сослан в ссылку на восемь лет по до­носам недругов, позавидовавших его сла­ве, обвинивших его в организации сбора денег для Турции22. Далее проводится срав­нение некоторых положений учения шей­ха Зайналлаха с сюжетами "Упанишад", выискиваются аналогии в духе предыду­щих изысканий.

Галлямов посвятил книгу доказатель­ству генетического родства башкирского народа с индоевропейским на основании того, что на Южном Урале в IV-II тысяче­летиях до н.э. проживали арии, пытаясь, таким образом не только приобщить свой народ к европейской культуре, но и утвер­ждая, что в основе индогерманской фило­софии лежит башкирская мифология, сю­жеты которой индоевропейцы заимствова­ли, создав индоевропейскую философию. Очевидно, автору следовало бы свою энер­гию обратить на изложение истории тюр­ков (гуннов) древнего периода и попытать­ся найти в ней место башкирам, поскольку в науке является общепризнанным фактом, что башкиры — тюрки.

Можно было бы писать о многих по­грешностях Галлямова, в основном связан­ных с тем, что свою "концепцию-гипоте­зу" он попытался вписать в историческое развитие духовной культуры многих наро­дов мира. Для этого понадобилась бы не одна рецензия. Да и доказывать многие очевидные факты не имеет смысла.

Хотелось бы только обратить внима­ние автора на то, что подобные книги не должны способствовать недопониманию между народами. Тем более, родственны­ми, как бы этого ни хотелось автору. Меж­ду тем такие разделы книги, как "Башкорды и татары", "Кто построил Казань?", "Этноним Торок-Турок-дурак" вызывают не­доумение и снижают общее впечатление от оказавшегося для автора непосильного тру­да, сбившегося на сведение "счетов" меж­ду родственными народами, имея благую цель показать, что именно башкирская мифология лежит в основе зарождения и формирования как древнеиндийской, так и древнегреческой философии.

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Галлямов С. Основы башкордской индогерманской философии. В 2-х т.-Уфа,2001.

2. Там же.-Т.1.-С8.

3. Генинг В. Ф., Зданович Г. Б., Генинг В. В. Синташта.-Челябинск,1992.-С375.

4. Тагиров И. Р. История национальной государственности татарского народа и Татарстана.-Ка-зань,2000.-С21.

5. Галлямов С. Указ. соч.-Т.1.-С21.

6. Там же.-С24.

7. Там же.-С84.

8. Там же.-С282.

9. Там жс-С.266.

10. Там же.-С.267.
11. Тамже.-С259.

12. Там же.-С338.

13. Там же.-Т.2.-С6.

14. Там же.-С22.

15. Там же.-С.Зб.

16. Там же.-С57, 63.

17. Там же.-С324.

18. Тамже.-С231.

19. Там же.-С233.

20. С. Ф. Ольденбургу. К 50-летию научно-общественной деятельности. 1882-1932.-Л.,1932.-С164.

21. Галлямов С. Указ. соч.-С268.

22. Шейх Зайналлах / Р. Фөхретдинов ред.-Оренбург,1917.

 

Айдар Юзеев,

доктор философских наук