2001 3/4

Мулла и революционер – в одном лице

Отрадным явлением последних лет стало то, что мы стали свидетелями востребованности духовного наследия многих деятелей, сыгравших в прошлом видную роль в общественно-политической и культурной жизни татарского народа. Их биографии и деяния помогают ярче представить наше близкое и давнее прошлое, глубже постичь исторические процессы, судьбоносные для татарской нации. Эта закономерность особенно выпукло проявляется на примере жизнедеятельности политических жертв кровавой сталинской эпохи. К сожалению, не только широкой общественности, но и исследователям мало что говорит имя муллы и деятеля революционно-освободительного движения Ибрагима Камалова.
Ибрагим (полное имя — Мухаммед-Ибрагим; встречается и вариант—Ибрагим-Шаукат) — сын Мухаммед-Закира Вагапова-Камалова, судьбе которого была посвящена статья в прошлом номере журнала1. Родился 24 марта 1877 года (по другим сведениям, в 1876 г.) в г.Чистополе. Первоначальное образование получил в фамильном чистопольском медресе — "Камалия". В 15-16 лет юноша стал свидетелем гонений на своего отца, который, не выдержав массированной, безудержной травли со стороны царских чиновников различных рангов, скончался в мае 1893 года. Очевидно, во многом на этой почве у Ибрагима вырабатываются и крепнут антимонархические и антиправительственные убеждения.
Высшее образование одаренному и чрезвычайно энергичному Ибрагиму удается получить за границей. Он поступает в одно из самых знаменитых и престижных для своего времени учебных заведений арабского Востока — университет "Аль-Азгар" (Каир). Обучается приблизительно в одно и то же время с М.Бигиевым, З.Камали, Г.Батталом, З.Кадыри и другими, с некоторыми из них делит скудную студенческую трапезу. Как и его сокурсники, он с увлечением слушает лекции видного ученого, идеолога мусульманского возрождения, главного муфтия Египта М.Абдо, под воздействием учения которого оппозиционные взгляды молодого человека принимают еще более острый, радикальный характер. Есть сведения о том, что наряду со своим соотечественником З.Кадыри он сотрудничает в арабоязычной газете "Аль-Лива" (Знамя), направленной против экспансионистской политики западных держав, оттачивает на ее страницах свое публицистическое перо.
Небезынтересно то, что с М.Бигиевым их отношения приобретают более тесный характер и в конечном итоге приводят к установлению близких родственных связей. "Обладатель" семерых родных сестер Ибрагим представляет Мусе свою среднюю сестру — Асьмаи-Галию. В результате в мае 1905 года появляется пара—чета Бигиевых, а вчерашних однокашников по студенческой скамье связывают более тесные — семейственные узы2.
Сам Ибрагим для махдумов, то есть сыновей благочинных, женится очень рано, где-то в 20-21 год. От брака с Таибой Алхан рождается около восьми детей. Вот имена известных нам чад: Сара, Рокия, Нух, Садния, Мухаммед-Мамай, Микаил, Мариям (?)... Однако, за исключением Рокии (1899-1966), все дети покидают сей мир в раннем возрасте. По воспоминаниям Зейнаб апа Амирхановой (1893 -1977), Ибрагим души не чаял в своей дочери. Однако в его методах воспитания замечались и некоторые странности. Так, отец "ронял" свою малютку чуть ли не с полутораметровой высоты на жесткую постель или диван, давая таким образом ей (как он выражался) "спартанское воспитание". Сильно увлекавшийся физическими (гимнастическими в первую очередь) упражнениями Ибрагим сооружает в доме целый спортивный комплекс, устанавливает тренажеры, занимается не только сам, но и приобщает к этому делу всю свою "сознательную" родню.
Что касается Рокии, то ее дочь — Суфия апа (1921 -1976) была замужем за известным композитором А.С.Ключаревым. Вторая внучка Ибрагима Камалова — Миссун (1926), ныне здравствующая, со своим семейством проживает в США. Туда же перебралась дочь Суфии — Лариса (1952), правнучка Ибрагима. Потомки внучки И.Кама-лова — Фариды (1930? — 1975?) обитают в столице Татарстана.
Важно отметить, что у Ибрагима в Чистополе была богатейшая библиотека, в которой находились сотни книг на арабском, персидском, турецком, татарском, русском и других языках. Множество книг он привозил или выписывал из Египта, Турции. Среди них было немало книг по истории, литературе, философии, космогонии и т.д. Некоторые из них по наследству достались мне (Ибрагим абый — младший брат моей бабушки). На них имеется личный штамп-экслибрис Ибрагима Камалова на татарском и русском языках.
Своего кума (брата невестки) — Ибрагима с малых лет хорошо знал Ф.Амир-хан и во время своих поездок в Чистополь (а затем в Казань) имел с ним продолжительные и поучительные для обоих беседы. Своей непосредственностью, острым умом, широтой кругозора Ибрагим, видимо, сильно привлекал будущего классика татарской литературы. В своем письме от 19 мая 1903 года товарищу по медресе Р.Алуши Фатих писал: "С Ибрагим-махдумом многократно беседовал в Чистополе, это продолжалось и на пути в Казань, куда мы возвращались вместе. Его взгляды претерпели даже против прежнего сильные изменения"3. Очевидно, эти слова следует понимать как "стали еще более радикальными".
Как человек энергичный и прогрессивных взглядов, Ибрагим прилагает много усилий к тому, чтобы в духе нового времени воспитывать своих младших сестер, рано лишившихся отца, дать им приличное по тем временам образование. Для того, чтобы самые младшие: Шамсениса (1886-1930), Ха-тима (1888-1918), Уммугульсум (1889-1957) — окончили гимназию, получили средне-специальное или высшее образование, он разворачивает активную деятельность не только в Чистополе и Казани, но и в Санкт-Петербурге. Так, известно, что Шамсениса окончила гимназию и занялась педагогической деятельностью, Уммугульсум обучалась на Бестужевских высших женских курсах российской столицы, Хатима стала фельдшерицей. А ведь речь идет не о рядовых мусульманках, а о дочерях благочестивого ишана с ортодоксальными взглядами.
Часть этих инициатив, имеющих некоторое отношение и к нему самому, описывает в своем рассказе "Счастливые минуты" Ф.Амирхан. Шамсенису, на которую в свое время сам положил глаз, писатель дает под именем Разия, а ее старшего брата Ибрагима — Карим.
Получив диплом "Аль-Азгара" и окончательно вернувшись на родину (видимо, в 1903 г.), 26-летний Ибрагим Камалов назначается имамом при чистопольской 1-й мечети, становится напарником (иптэш мулла) своего зятя — Наджиба Амирхана. То есть ровно через десять лет возвращает себе "титул" покойного отца. В том же году совершает одно примечательное богоугодное дело, сам того не подозревая, как бы украшает собственный послужной список. Ибрагим, по всей видимости, издавна знал своего земляка Гаяза Исхаки, который обучался в медресе "Камалия" примерно в те же годы, что и он. И вот исторический факт: Ибрагим для скрепления брачного союза между Гаязом Исхаки и Биби-Марьям Шарипо-вой приезжает специально в д. Яуширма (3 ноября 1903 г.) и вносит свой вклад в официальный акт бракосочетания. В документе есть фраза, выведенная его рукой: "Прочитал хутьбу. Чистопольский имам Ибрагим Камалов"4.
После этого события сотрудничество двух хазретов (Исхаки исполняет обязанности имама в Яуширме с 1903 г.) поднимается на новую ступень. В 1905 году, когда широко развернулось освободительное движение по всей стране, как Ибрагим, так и Гаяз, несмотря на свой духовный сан, окунаются в активную политическую борьбу за демократические преобразования. В соответствии со своим статусом и с требованиями времени, они в первую очередь ставят своей основной целью защиту национальных и религиозных интересов.
9 марта 1905 года в г. Чистополе местное мусульманское мещанское общество, входящее в состав соединенного городского общества, проводит довольно представительное собрание (участвовало около 90 человек). Собрание организуется по инициативе имама 1 -й соборной мечети И.Камалова и торговца Г.Бадамшина по поводу посылки в Санкт-Петербург депутации для защиты интересов мусульман. И.Камалов и Г.Бадамшин в состав депутации из трех человек предлагают самих себя и имама д. Яуширма Г.Исхаки. Однако несколько человек, сославшись на непричастность Исхаки к городскому обществу, выступают против его кандидатуры. У части собравшихся этот довод находит поддержку. Видя, что дело принимает нежелательный оборот, Ибрагим хазрет идет на такой "маневр": "Если Исхаки, — заявляет он, — не будет включен в состав предполагаемой депутации, то и я отказываюсь от участия в этом мероприятии". Таким образом, И.Камалов всячески стремится к тому, чтобы провести кандидатуру своего сподвижника. Но поскольку все расходы (порядка 500 руб.) на снаряжение депутации должны были ложиться на плечи мещанского общества, вопрос решается довольно болезненно. В конечном итоге, после бурных споров и поименного голосования принимается предложение И.Камалова. В столицу от имени чистопольских мусульман должны были поехать Камалов, Бадамшин и Исхаки5. Не последнюю роль сыграло здесь, очевидно, и добротное знание ими русского языка.
Важно уяснить, с какими требованиями И.Камалов и его спутники намеревались отправиться в Санкт-Петербург. Их задача, как вытекает из архивных материалов, заключалась в ходатайстве об освобождении "магометанских училищ" (т.е. мектебов и медресе) от надзора инспекции, об отмене закона, обязывающего кандидатов на должность мулл подвергаться испытанию в знании русского языка и грамоты, о допущении свободного открытия мектебов и медресе без обязательного преподавания в них русского языка, об изменении порядка назначения оренбургского муфтия и образования магометанского духовного собрания и об устранении стеснений в образовании мусульманских приходов6. Следует подчеркнуть, что эти требования считались для своего времени весьма актуальными и смелыми, в известной степени даже дерзкими. Приверженцы партийно-классового подхода в советский период, вопреки фактам, всячески очерняли эти мирные, но достаточно действенные способы борьбы, аппелируя на якобы их "узко-классовость", "буржуазность" и т.д.
Сильно обеспокоенный решением собрания, уездный исправник (татары смеют говорить о своих правах!) в тот же день докладывает об этом событии казанскому губернатору. Тот в свою очередь с объяснением ситуации отправляет спешную депешу (под грифом "секретно") в Санкт-Петербург, в Департамент полиции, добавив при этом, что о времени выезда депутации будет сообщено дополнительно7. Мы не располагаем сведениями о том, состоялась ли поездка И.Камалова и его друзей в столицу. Возможно, что местной администрации удалось предотвратить их выезд уже в начале, то есть в пределах губернии.
В этот период Ибрагим хазрет еще не видит необходимости в обострении ситуации, в лобовом столкновении с властями, пытается отстаивать права мусульман в области национальной культуры, просвещения, религии всевозможными легальными средствами. 6 декабря 1905 года на собрании чистопольских мусульман он призывал составить петицию в адрес правительства, состоящую из нескольких пунктов. В частности, хазрет настаивал на следующих требованиях: выплата жалованья духовенству из Миссионерского банка; обучение крестьянских детей специальными учителями, а не муллами; обеспечение мулл единообразной казенной одеждой; содержание медресе за счет казны; обязательность садака, т.е. пожертвования, воздаяния. Причем на этом собрании присутствовали более 60 мулл из Чистопольского (16 аулов) и Спасского уездов, а также жители г. Чистополя. Несмотря на то, что решение не было принято, инициативу Камалова поддержали Г.Бадамшин (будущий депутат I и II Государственных дум), ряд шакирдов чистопольского и каргалинского медресе8. Уместно заметить, что в условиях монархического строя эти, казалось бы, умеренные требования являлись для татарского населения признаком неслыханной "строптивости", ибо речь шла о попытках уравнения прав мусульманского духовенства с православным, финансировании мек-тебов и медресе наравне с русскими школами и т.д.
Вскоре И.Камалов, как и его единомышленник Гаяз Исхаки, фактически отходит от религиозных дел, исполнения своих прямых обязанностей в качестве имама. Их взаимопонимание и сотрудничество крепнут изо дня в день. Исхаки часто наведывается к Камаловым. Встреча двух друзей в мае 1905 года приводит к возникновению переписки в жандармских структурах: Ибрагима хазрета обвиняют в ведении противоправительственной пропаганды среди татарского населения губернии. В связи с этим в 1906 году Камалов привлекается судебными органами к дознанию, но за недостатком улик дело "пока" прекращается.
Убедившись в неэффективности парламентских методов, Ибрагим решил, видимо, обратиться к более действенным средствам борьбы. Подъем революционного движения в стране, активизация антимонархических сил в обществе, с одной стороны, продолжение дискриминационной политики в отношении "инородцев" — с другой, толкают его к сотрудничеству с самыми радикальными партиями. По воспоминаниям Ибрагима Биккулова, в начале 1906 года в Казани создается социал-демократическая группа из татар. В эту организацию, возглавляемую Вениамином (Ибниамином) Ахтямовым, входят И.Биккулов, С.Ахмеров, Г.Мустафин, З.Садыков, Ф.Амирхан, М.Бадиги и Ибрагим Камалов9. Сам по себе интересен факт, что членами одной группы оказались давнишние единомышленники, два родственника с радикальными взглядами — И.Камалов и Ф.Амирхан. Возможно, что более старший по возрасту и более опытный Ибрагим имел преобладающее влияние на Фатиха. Группа ведет революционную агитацию, занимается составлением, печатанием и распространением прокламаций на татарском языке.
Однако похоже на то, что И.Камалов не ограничивался такой, относительно безобидной, безопасной деятельностью. Судя по жандармским документам, 6 апреля 1906 года Ибрагим отправил из Казани шесть посылок, содержащих оружие и огнестрельные припасы. Посылки по распоряжению наместника царя на Кавказе были конфискованы в почтово-телеграфной конторе БГЖУ (Бакинским губернским жандармским управлением)10.
Где же достал эти припасы и оружие Ибрагим хазрет? Кому и для каких целей они были отправлены? Неужто он состоял в дружбе с боевиками, экспроприаторами или сам был одним из них? Ответа пока нет... Дело, естественно, принимает серьезный оборот. Начинаются поиски отправителя. Но И.Камалова обнаружить оказалось трудно, ибо он, по всей видимости, ушел в подполье или покинул пределы Казанской губернии. На него объявляется всероссийский розыск. Наконец, в феврале 1908 года Ибрагим был арестован".
В жандармском документе, датированном 1908 годом, о заключении Ибрагима в тюрьму содержится, в частности, такая информация: "Ибрагим Камалов разыскивался циркуляром Департамента полиции от 18 июня 1907 года за №150032/9. В настоящее время этот революционный деятель задержан в г. Казани и по распоряжению начальника Казанского губернского жандармского управления (КГЖУ) заключен под стражу в порядке Положения об охране12".
В своем секретном донесении казанскому губернатору Стрижевскому от 21 марта 1908 года начальник КГЖУ полковник Калинин, наряду с Г.Исхаки, Г.Баруди и Г.Апанаевым, называет И.Камалова "выдающимся революционным деятелем"13. Для такого человека, по убеждению властей, самое подходящее место — это тюремные нары. Однако Ибрагиму каким-то образом удается вырваться на свободу. Возможно, он сбежал при переводе из одной кутузки в другую или "сиганул" во время этапа, но вряд ли был освобожден. Косвенные свидетельства о побеге мы получаем из рапорта инспектора народных училищ Пинегина попечителю Казанского учебного округа от 29 ноября 1909 года. "Мулла чистопольского 1-го прихода Камалов, — сообщает он с явным огорчением, — скрывается где-то от преследования полиции"14. Пинегин перечисляет многие "грехи" Ибрагима в бытность его муллой, подчеркивает весьма вредное влияние Ибрагима и его зятя Наджиба Амирхана на мусульман г. Чистополя и округи. К наиболее крупным "грехам" Пинегин относит то, что Н.Амирхан и И.Камалов — явные сторонники И.Гаспринского, что под влиянием газеты "Тарджеман" они рьяно поддерживают идею общетюрского языка ("ярые приверженцы идеи"), что эти муллы направили в целях переподготовки "на учительские классы" Гаспринского своего ученика М.Гайнутдинова, который (весьма неблагонадежный человек — "новометодист") по возвращении из Крыма определен учителем мектебе при 1-м приходе. Это уже была попытка обвинить Камалова в пантюркизме.
Важно отметить, что в ходе борьбы против так называемых жупелов пантюркизма и панисламизма, изобретенных в недрах Департамента полиции или раздуваемых искусственно в конкретных политических целях, подобные обвинения были далеко не безобидны. Так что развернувшаяся в современной России шумная кампания по выявлению и разоблачению ваххабитов, других внутренних врагов—явление не новое, оно своими корнями уходит в относительно недавнее прошлое, представляет из себя "достойное" продолжение старых державных традиций.
Есть сведения о том, что Ибрагим Камалов оставил известный след и на просветительском поприще. Так, в 1899 году он составил и издал в Казани пособие по персидскому языку (введение к правилам фарси), предназначенное, очевидно, для мугаллимов татарских медресе. Полное название книжки: "Мадхале кавагиде фарсия. Чистай мектебе тараккисы исеменђ язылмыштыр. Мераттибе: Ибрагим-Шаукат Камалов" (Казань. Изд-во: тип. "Черных".-1317/1899). Он был одним из тех, кто сплачивал молодежь вокруг идеи создания национального театра, занимался серьезной переводческой деятельностью, выступал на страницах татарской прессы с острыми публицистическими произведениями. Жаль, что об этих и других подобных деяниях (в особенности в период революций и послеоктябрьскую эпоху) мы знаем пока очень мало. А о последнем отрезке жизни и даже о дате смерти Ибрагима Камалова не смогли сообщить даже знавшие его лично близкие родственники. Бывшего имама, испытавшего всякие гонения и царские застенки, не пощадили и большевики. В разгар кампании по искоренению "классовых врагов" сына ишана ссылают в Сибирь, где он и находит свою безымянную могилу.
Ибрагим, брошенный в З0-е годы под жернова ГУЛАГа, как и миллионы других жертв тоталитаризма, превращается в лагерную пыль. Однако хотя в физическом, обыденном смысле И.Камалов и исчез бесследно, но в высшем, духовном — его имя достойно благодарной памяти, а деяния — научного осмысления. Нынешнему поколению есть что извлечь из его опыта борьбы за интересы нации, за торжество справедливости и высоких идеалов.

 ПРИМЕЧАНИЯ:

  1. Р.Амирханов. Закир ишан Камалов и татарское просвещение // Гасырлар авазы — Эхо веков,-2001.-№ 1/2.-С.69-78.
  2. Муса Бигиев тђрќемђсеннђн аерым хасиятлђре // Муса Бигиев: мирас џђм хђзерге заман.-Казань,2000.-Б.164-165.
  3. Ђмирхан Фатыйх. Ђсђрлђр. Дњрт томда. Т.4.-Казан,1986.-Б.222.
  4. Исхакый Гаяз. Ђсђрлђр. Унбиш томда. Т. 1.-Казан, 1998.-Б.385.
  5. НА РТ. Ф. 1. Оп.4. Д. 1734. Л. 1.
  6. Там же.
  7. Там же. Л.2.
  8. НА РТ. Ф.199. Оп.1. Д.269. Л.23, 27.
  9. Кызыл Татарстан.-1926.-12 март.
  10. НА РТ. Ф.1. Оп.1. Д.2117. Л.194, 195.
  11. Там же. Ф.199. Оп.1. Д.1528.
  12. Там же. Ф.1. Оп.1. Д.2673. Л.92.
  13. Там же. Л.81.
  14. Там же. Ф.92. Оп.2. Д.8777. Л.68.

Равиль Амирханов,
доктор исторических наук