2005 1

«Бюрократия нас уничтожит, сотрет нашу религию и нацию…» (Проблема образования татар в дискуссиях в начале ХХ в.)

31 марта 1906 г. министр народного просвещения граф И. Толстой утвердил «Правила о начальных училищах для инородцев, живущих в восточной и юго-восточной России». В основе организации новых инородческих училищ лежали принципы Ильминского, но значительно усовершенствованные. В «Правилах» (п. 2) говорилось, что целью организации училищ является «нравственное и умственное развитие инородцев путем распространения знания русского языка» и сближение их с русским народом «на почве любви к общему Отечеству». Возникает вопрос: почему царские власти были так серьезно озабочены инородцами в условиях всеобщего общественного подъема и революционных событий в России. Очевидно, самодержавие хотело ввести упредительные меры против национальных районов империи, где после 1905 г. тоже начались брожения, а у некоторых народов (в т. ч. и у татар) зародилось общественное движение. В условиях, когда власти столкнулись с противодействием «государство образующего» народа (русских) продолжению самодержавной политики, возбуждение национальных районов было бы просто опасно и по масштабам и по последствиям. Видимо, этим и можно объяснить появление «Правил» от 31 марта 1906 г. как одной из первых мер в отношении инородческого населения России.
«Правила» были восприняты неоднозначно. В адрес Министерства народного просвещения стали поступать обращения, сообщающие о недовольстве мусульман новыми мерами правительства. Особенно активно и организованно протестовали мусульмане Оренбурга, возражавшие против 13 пункта о «печатании учебных книг и пособий» в русской и инородческой транскрипции с использованием русского алфавита. Из-за этого Министерство народного просвещения вынуждено было приостановить введение ряда положений, а п. 13 был разъяснен и изменен применительно к мусульманам, о чем известили оренбургского муфтия М. Султанова.
В ответ на это муфтий М. Султанов вновь обратился к министру народного просвещения с «Представлением», в котором просил дать разъяснение по «Правилам» 31 марта 1906 г. и высказал пожелание передать мусульманские мектебе и медресе при мечетях под надзор Духовного собрания, что было бы вполне разумно.
Кроме этого, представители мусульман Петербурга, Казани, Уфы и других городов представили «Докладные записки» председателю Совета министров и министру народного просвещения, в которых разъясняли отрицательное отношение мусульманского населения России к «Правилам» и просили выработать новые, а также ходатайствовали об освобождении мусульманских духовных лиц от воинской повинности, закрытии «винных и пивных лавок в мусульманских селениях».
Проблема образования была одним из самых острых и животрепещущих вопросов в татарском обществе конца ХIХ — начала ХХ вв. Неслучайно именно татарское духовенство и общественные деятели занимали активную позицию по отношению к данному вопросу и живо реагировали на любые попытки вмешательства царских властей в эту область. Они выступали против введения «Правил 31 марта 1906 г.» в полном объеме, а не только отдельных статей, потому что предлагаемые меры отвечали целям русификации и миссионерства. В связи с этим были составлены докладные записки на имя министра народного просвещения с просьбой отменить действие «Правил» и приступить к разработке новых, с участием представителей от Оренбургского духовного собрания.
Даже муфтий М. Султанов был явно не удовлетворен мерами правительства и несколько раз обращался с «записками» к министрам.
Вскоре в типографии Ф. Карими выходит брошюра Хади Атласи на татарском языке «Новый закон и наши ученые». Автор в резкой форме осуждает не только «правила», но и всю политику самодержавия. Он выступает не как узкий националист, а как любящий свою страну и народ человек. Обращаясь к татарам, Х. Атласи говорит о сложившейся в стране ситуации, разоблачает политику царских властей по отношению к своим подданным, для чего использует яркие образы и выражения. Х. Атласи показывает, что это первая мера, за которой последуют другие. Он возмущен пассивностью и нежеланием действовать со стороны мусульманского духовенства, обращается к личности пророка Мухаммеда, ратовавшего за религию, знания и прогресс, и хвалит оренбургских мусульман, подавших протест. Атласи призывает к массовому обращению к царским властям с протестами, к активизации действий мусульман по защите своих интересов законными методами.
Представленные документы фонда 1370 Национального архива РТ дают общее представление о самих «Правилах» от 31 марта 1906 г. и об отношении татар-мусульман к ним.


№ 1. Правила о начальных училищах для инородцев, живущих в восточной и юго-восточной России
На основании Высочайшего повеления 14-го января 1906 года утверждаю. 31 марта 1906 года. Министр народного просвещения, гофмейстер (подп[ись]) граф Ив[ан] Толстой.
Общие положения.
1. В обитаемых инородцами восточных и юго-восточных областях России учреждаются особые для них начальные училища, действующие на основании настоящих правил.
2. Начальные училища для инородцев имеют целью, с одной стороны, содействовать их нравственному и умственному развитию и таким образом открывают им путь к улучшению их быта, а с другой — распространять между ними знание русского языка и сближать их с русским народом на почве любви к общему Отечеству.
3. Орудием первоначального обучения для каждого племени должно быть природное его наречие.
4. Учителями и учительницами в инородческих училищах должны состоять лица, имеющие установленный образовательный ценз, притом непременно или инородцы того племени, для которого учреждено данное училище, или русские, основательно знающие соответственное инородческое наречие и имеющие в этом надлежащее удостоверение.
5. Училища для образования инородцев могут быть первоначальные (школы грамоты) с двухгодичным курсом, начальные одноклассные с четырехгодичным и начальные двухклассные с шестилетним курсом обучения.
Примечание. В случае надобности может быть допускаемо: а) увеличение курса первоначального училища до 3-х лет и б) отдельное существование второго отделения (курс 3 и 4-го года) одноклассного училища и второго класса двухклассного училища.
6. В случае проживания в местности нескольких инородческих племен открываются первоначальные училища для каждого племени особо, а в старшем отделении, если не окажется возможным иметь для каждого племени особое одноклассное училище, инородцы всех племен обучаются совместно на русском языке.
7. Учебными предметами в первоначальных и одноклассных инородческих училищах служат: Закон Божий или соответствующее вероучение, церковно-славянское чтение (для православных), грамота на природном языке, русский язык (разговор, чтение, письмо), счет и пение.
В двухклассных инородческих училищах предметы преподавания те же, что и в русских двухклассных училищах, но назначаются часы для занятия и природным наречием учащихся.
8. Заведование инородческими училищами возлагается на общих основаниях на учителя или учительницу.
9. Общее наблюдение и руководство всеми училищами для инородцев — как казенными, так и частными, содержатся ли они на средства казны, или учреждений и частных лиц, — возлагается на инспекторов инородческих училищ; ближайшее же заведование и надзор за всеми этими училищами возлагается, под руководством помянутых инспекторов, на местные органы Министерства народного просвещения.
10. Правила об организации учебного дела в училищах, в зависимости от того, в какой мере дети инородцев до поступления в училище знают русский язык, распадаются на два отдела:
а) правила для инородческих детей, живущих отдельно от русских и вовсе не знающих русского языка;
б) правила для инородческих детей, живущих смешанно с русскими и несколько знающих русский язык.
А. Правила для образования инородческих детей, вовсе не знающих русского языка.
11. Для инородческих детей, вовсе не знающих русского языка или знающих его очень мало, учреждаются помянутые в 5-м пункте училища.
В первоначальных училищах и в первые два года обучения в одноклассных языком преподавания служит природный язык детей. В последующие годы языком преподавания должен быть русский язык, но природный язык для детей остается и предметом обучения и орудием для облегчения преподавания на русском языке прочих предметов.
12. В первоначальных и одноклассных училищах обучение совершается по учебным книгам и пособиям как на русском, так и на инородном наречии учащихся.
13. Для облегчения учащимся инородцам (I) перехода к изучению русского языка, учебные книги и пособия печатаются на инородческом наречии русскими буквами; для народностей, имеющих национальный алфавит, — книги эти печатаются по двойной транскрипции, русской и инородческой. Учебные книги и пособия издаются с переводом на русский язык или без перевода.
14. Одновременно с обучением инородческих детей грамоте на природном наречии, они, при помощи этого наречия, обучаются русскому разговорному языку, причем русские разговорные уроки начинаются не позднее начала 2-го полугодия учебного года.
15. Подробности организации учебного дела начальной инородческой школы указаны в прилагаемом при сем учебном плане, отступления от которого допускаются не иначе как с утверждения Министра народного просвещения, по ходатайствам, через попечителя учебного округа, педагогических советов учительских семинарий и учительских школ и инспекторов инородческих училищ.
16. Согласно местным требованиям, инородческие девочки обучаются совместно с мальчиками, или же для них открываются особые училища того же типа, как и для мальчиков.
Б. Правила для инородческих детей, живущих смешанно с русскими и несколько знающих русский язык.
17. В местностях с населением смешанным из природных русских инородцев учреждаются для детей тех и других совместные начальные училища, в которых обучение детей инородцев ведется в течение первого года на их природном наречии, при помощи соответствующих инородческих книг. Русские же ученики присоединяются к ученикам-инородцам со второго учебного года, с какового времени преподавание ведется на русском языке.
18. Если в местностях со смешанным населением дети инородцев имеют весьма слабое знание русского языка, то для них открываются отдельные первоначальные училища.
19. В зависимости от религии, которую исповедуют инородцы, вышеизложенные, общие для всех инородческих училищ, правила дополняются нижеследующими статьями:
а) для инородцев православных;
б) для инородцев иных исповеданий.
А). Дополнительные правила для училищ, открываемых для инородцев православных.
20. Закон Божий преподается сначала исключительно на природном наречии, а по достаточном усвоении детьми русского языка и на этом последнем, но по местным условиям может быть допускаемо преподавание и на одном инородческом наречии.
21. Церковное пение, как важное орудие христианского просвещения инородцев, вводится во всех училищах, причем пение исполняется как на церковно-славянском языке, так и на местном инородческом наречии, светское же пение и на русском языке.
22. Молитвенники и вообще богослужебные книги печатаются с сохранением церковно-славянского текста или без оного.
Б). Дополнительные правила для училищ, открываемых для инородцев неправославных.
23. Существующие у иноверцев русские училища приурочиваются к типу училищ, перечисленных в пункте 5-м.
24. Кроме училищ, перечисленных в пункте 5-м на средства правительства, обществ или частных лиц могут быть открываемы классы русского языка при конфессиональных иноверческих училищах-учреждениях (медресах, мектебах, дацанах, хурулах, и т. п.), а также и отдельно от оных.
25. Учителями в этих училищах и классах могут быть как иноверцы соответствующих вероисповеданий, хорошо знающие русский язык, так и русские, хорошо знающие местные инородческие наречия, причем те и другие должны иметь соответствующую педагогическую подготовку (см. пункт 3).
26. Для преподавания вероучений в училищах у иноверцев могут быть приглашаемы, как духовные лица, так и светские учителя соответствующего вероисповедания.
27. Преподавание пения в иноверческих инородческих училищах не обязательно, но признается желательным введение в воспитательных целях светского пения на русском и природном наречии учащихся во всех училищах, где это возможно. Введение же преподавания пения соответствующей вероисповеданию учащихся религии зависит от соглашения родителей учащихся с соответствующим инспектором инородческих училищ.
28. Обучение в русских классах (см. пункт 24) ведется применительно к положению о первоначальных училищах, но предметами преподавания служат лишь русский язык и арифметика.
29. Для поступления в русские классы не устанавливается определенного возраста.
30. Если программа преподавания в русском классе расширяется против помянутой в пункте 28 введением других предметов преподавания (истории, географии и проч[их]), то класс должен иметь учителя с соответствующим образовательным цензом.
31. Дети иноверцев, поступающие в русские начальные училища общего типа, освобождаются от слушания уроков Закона Божия, церковно-славянского языка и церковного пения.
32. Общий надзор за частными инородческими вероисповедными училищами (магометанскими, ламаистскими и пр[очими]) возлагается на инспекторов инородческих училищ по принадлежности.
33. Заведующее таковым училищем лицо должно состоять в русском подданстве и иметь образование не ниже курса одноклассного училища Министерства народного просвещения.
34. Знания заведующего вероисповедным училищем по соответствующим вероучениям контролю инспекции не подлежат.
35. К употреблению в вероисповедных училищах допускаются только те учебные руководства и пособия, кои изданы в России, прочия же — не иначе, как с особого в каждом отдельном случае разрешения инспектора инородческих училищ.
36. Частные инородческие вероисповедные училища открываются с разрешения инспектора инородческих училищ по представлении надлежащих удостоверений в том, что содержание училища обеспечено необходимыми для того средствами, что при нем будет состоять класс русского языка и заведующий училищем имеет образование, показанное в п. 25.
37. На содержание классов русского языка при частных инородческих училищах могут быть испрашиваемы и казенные средства.
Директор Департамента народного просвещения (подп[ись]) М. Андреянов.
Делопроизводитель (скр[епил]) С. Анцыферов.
Верно: делопроизводитель Раевский.

НА РТ, ф. 1370, оп. 1, д. 2, л. 14-16. Копия.
(I) Слово инородцам вписано над строкой чернилами.

№ 2. Перевод с татарского языка брошюры Х. Атласи «Новый закон и наши ученые»
Новые правила и наши улемы.
Как вероятно известно читающим газеты, нашему родному алфавиту предстоит быть замененным русским по указу министра народного просвещения графа Толстого, последовавшему 31 марта, а нашему языку и литературе перейти из этого мира в мир вечности (загробный).
Этот алфавит сысстари служит на благо как в этом, так и будущем мире нашим славным предкам, нашим былым великим ученым, прах от лаптей коих достоин быть целебным для наших больных глаз, положившим живот свой на пути сохранения своей веры и нации.
Крепко в душе своей убежденные в вере своей и привязанные к своей нации, личности, несомненно, более или менее были опечалены этим — их обдало жаром.
Наши же самозванные братья, именующие себя истинными мусульманами, но не таковые, если определять мусульманство по Корану и Хадису (изречения Магомета) — эти «асхабъ-кагафы» [люди, отставшие от века] — несомненно остались об этом совершенно неосведомленными и продолжают лежать погруженными в пучину невежества.
Вопрос этот, хотя на первый взгляд и представляется мелочным и незначительным, если глубже в него вникнуть, вопрос громадной важности и должен иметь, по последствиям, огромное значение.
Мой взгляд на него хотя и известен моим близким, но друзьям моего сердца совершенно неведомое является тайной. Мое мнение может быть изложено в нескольких словах:
Мы, мусульмане-татары, рабы и верные подданные России, заключающей в себе 150 миллионов народа, имеющей 4 миллиона войска и господствующей над одной шестой частью всего земного шара.
В этом государстве строй — самодержавный, господствующий народ — русский, господствующая религия — христианская.
Как ни велика Российская империя, и хотя в ней 150 миллионов народа, но в ней просвещение, знание, искусство, промышленность настолько низко и позади, что в Европе, кроме Турции, более отсталого, более невежественного нет ни одного государства.
В этом государстве нет ни знаний, ни просвещения, ни искусства, ни промышленности, ни прогресса, ни свободы, есть только завидная в холодности полярным льдам косность, темность, несправедливость, жестокость.
Правительство не обращает внимания на своих подданных и ничуть не заботится. Отвечать на запросы просвещения — невежеством, на просьбы о свободах — пулеметами, вместо школ — тюрьмы и благо заменять злом, топить своих подданных в морях крови, замораживать их в Сибирских пустынях — составляет издавна закореневшее, привычное и любимое дело этого правительства.
Итак, его обычное — несправедливость, его любимое — несправедливость, угощением подданных служит тоже несправедливость.
Если кроме несправедливости есть еще что любимое, вызывающее от избытка удовольствия слюну, — это обрусение всех народностей, особенно мусульман, или, как они сами выражаются, приобщение к лучам христианства.
Стремление правительства, которое только знает и любит насилие и несправедливость — уничтожить нас и стереть с лица земли — было давнишним и считалось им важнейшей идеей.
Сколько сотен тысяч насильно крещенных официально считались христианами, как к ним, приверженцам Ислама, посылались под покровительством правительства миссионеры, как вколачивали насильно христианство чрез посланных попов, как ссылали не поддававшихся в Сибирь — все это на наших глазах ясно как солнце.
Если коротко и ясно сказать: первой целью бюрократии было уничтожить нашу религию и наш народ и стереть с лица земли.
Насильственное обращение наших собратьев по религии и происхождению в христианство, вовлечение их по своему желанию в ямы с лишением жизненности и блага — блестит пред нашими глазами, как полная чаша.
Самовластное правительство с давних пор старалось проделать тоже и с нами — обратить нас в угодную ему религию — потихоньку шло к своей цели, довольствовалось полной уверенностью в обращении нас через сколько бы то ни было в христианство, было убеждено — это иссушит нас, хотя без явной военной силы, но через опиравшихся на нее(I) миссионеров, грубых и бессовестных чиновников, и до поры до времени подкармливало нас, как приготовляемый к убою скот.
Если бы времена шли по-старому, если бы ветры продолжали веять со стороны, желательной для бюрократии, то, несомненно, мы были бы уничтожены, наша религия и нация обращены в пух и прах.
Три-четыре года назад я, прекрасно зная, что бюрократия нас уничтожит, сотрет нашу религию и нацию, с душевной горечью восклицал: «Мы гибнем, мы пропадаем» и, не зная что делать, полный отчаяния, как голуби в огне, бросался туда и сюда.
Но, слава Богу, ветры начали веять не по-старому. Колеса времени начали вертеться не по желанию бюрократии. Наоборот, поворот был на другую, нежелательную для них сторону…
Неожиданным образом, неизвестно как, возникла Японская война… Появились на свет Божий трудно разрешимые вопросы, как судьба Порт-Артура, Мукдена, как вопрос о Цусиме.
Старание честных, добросовестных русских борцов, считавшихся нашими друзьями, движения 1904, 1905 годов, октябрьские и декабрьские события совершенно опрокинули, испортили весь ход дела.
Как ураган обращает в щепки сгнивший дуб, так гнилая, несправедливая бюрократия была разбита и уничтожена веяниями свободы. Притеснителям, направлявшим все свои силы на подавление смиренного, угнетенного, великого народа, стало мало места поместиться даже самим.
Как мало остается места дьяволам, скрывающимся от молнии, птичкам, спасающимся от ястребов, собакам, спасающимся от волков, так и для направляющих все свои усилия стереть нас, очковых змей, не осталось, кроме могилы, ни одного аршина спокойного места на широкой поверхности земли — они разбежались, кто во Францию, кто в Швейцарию, кто неизвестно куда, как в могилу. Но теперь начали оживать некоторые ядовитые змеи, дремавшие во время освободительного движения, как змеи дремлют в горных пещерах.
Как мужик, возвратившись избитым, как собака, на сходе мироедами (коштанами), начинает со злости бить дубиной свою лошадь, нагайкой свою жену, так и бессердечные бюрократы злобу свою, своих работников (чиновников) начали срывать на нас.
Теперь начали явным образом притеснять нашу веру и нацию, издали закон, чтобы мы наши священные буквы, коими написан Коранъ, посланный от Бога чрез пророка нашего Магомеда, да будет на нем благословение и мир Божий, — заменили русским алфавитом, недостаточным выразить наш язык и письменность.
Будто мало было лишения политических и гражданских прав, будто, находя, что мы еще не насытились гонениями духовными и религиозными, принялись теперь за последнее средство — снова вонзали кинжалы в наши сердца, еще не оправившиеся от старых болестей, неизлеченные от прежних ран, брызнули яду в готовую иссохнуть кровь нашу, готовую улететь душу нашу. Для начала дела принялись за изменение алфавита. Говорят: «И то уж долго щадили вас, настало время» — принялись за дело, не обращая внимания на наши возражения. Убедясь, что медленностью нельзя(II) делать дело, видя, что мы хоть немного пробудились, сделали нападение, желая скорее покончить с этим делом.
Чтобы покончить с нашим бедным народом, принялись решительно за проведение в жизнь плана, измышленного воплощением врага Ислама в лице Ильминского.
О Боже! Спаси нас!
Еще короче разъясняю.
Первая и истинная цель бюрократии — уничтожить нас. Изменение алфавита — это ее первый шаг.
О наши ученые, считавшиеся вожаками в вере, наследниками пророков… Где вы? Где ваша энергия, заботливость? Где ваше народолюбие? В чем смысл вашего мусульманизма? В чем ваше преемство пророков, в какой оно вашей руке, где? Где светоч и жизнь вашего сердца? Кем приходится вам тот, который боролся за религию, ломая зубы, искровенив лицо свое? Не вы ли считаете апостолами пророка тех, которые в своих скитаниях утоляли жажду жидкостью из внутренностей верблюдов? Разве не пророк ваш тот, который скитался голодным с привязанным к животу камнем, продолжая заботу свою о религии? Разве не посланник Божий тот, который пекся о своей пастве? Где у вас преданность к вере и Корану? Где ваше народолюбие, вытекающее из вашей Веры? Где ваш Коран? Где ваши поступки по нему? Где ваше истинное понимание его стихов и исполнение? Где ваше верование Корану, как он сам учит и ваши по нему поступки?
Стыдно вам, старикам, носителям прозвищ «славный, благословенный, преемник Пророка», вам, считающим себя приверженцами истинного Пророка, истинного, ревностного посланника Мухаммеда, да будет над ним благословение и мир Божий; всем, претендующим на звание последователей Корана, проповедующего знание, просвещение, рвение, старание… Стыдно вам, а потому стыдно нам! (III) Вам, которые орали, как голодные телята, что это противно Исламу и орали совершенно неуместно, когда вот действительно грозит вред нашей вере, когда появился вопрос, имеющий своим последствием уничтожение нашей религии и нации — какую нашли вы отговорку и запрятались? Почему не подаете протест? Благослови Бог оренбургских имамов и мусульман, которые подали протест, сделали свой голос слышным до края света.
Они показали на деле, в чем заключается ревность к вере, любовь к нации. Они обнаружили, что есть свет веры, вера в Коран и вызвали тем благодарность и молитвы от искреннего на сердца правоверных и истинных мусульман.
Да здравствуют оренбургские имамы и мусульмане.
Вы знаете это, вы поняли вечную опасность, вы видите, как другие народы за свои не полученные права работают своими умственными и материальными, жертвуют собой, чтобы не потерять ни пылинки из своих прав, вы знаете, что ваш Коран не только отдельными изречениями, но целыми главами призывает к рвению, старательности, вы слышали, что ваш Пророк за религию старался, не щадя своей крови, — что же за причина, что, несмотря на то, что ваш Коран полон проповеди знания, жизненности, прогресса, благополучия, ревностности, у вас так-такая лень, отсутствие любви к народу, мертвенность? Славные братья и почтенные собратья, спешите к преуспеянию.

НА РТ, ф. 1370, оп. 1, д. 5, л. 14-16. Перевод.
(I) Слова на нее вписаны над строкой чернилами.
(II) Слово нельзя вписано над строкой чернилами.
(III) Слово нам вписано над строкой чернилами.

№ 3. Обвинительный акт о крестьянах Гади Муфтахутдинове Атласове и Мухамет-Фатихе Гильманове Каримове
1909 г.
В 1906 году в г. Оренбурге, владельцем типолитографии крестьянином дер. Минлебаевой Нижнечершеминской волости Бугульминского уезда Самарской губ. Мухамет-Фатихом Гильмановым Каримовым была издана и отпечатана в его типографии в значительном числе экземпляров брошюра на татарском языке под заглавием: «Ени-низам-уа-улемаларимиз» (Новый закон и наши ученые), присланная ему для напечатания автором ее, крестьянином дер. Нижнего Чекурского Городищенской волости Буинского уезда Симбирской губернии Гади Муфтахутдиновым Атласовым.
Брошюра эта составлена по поводу распоряжения правительства от 31 марта 1906 года о введении в русско-татарских школах транскрипции татарских текстов буквами русского алфавита и заключает в себе призыв к мусульманскому духовенству о необходимости самого решительного протеста против этого правительственного распоряжения и об оказании противодействия введению его в жизнь. Автор брошюры Атласов указывает в ней, что русское правительство, стремящееся по отношению к всему русскому народу держать его в невежестве и на требования о свободе и образовании отвечающее пулеметами и ссылкою в Сибирь, в отношении мусульман задалось целью обрусить их, обратить в христианство и уничтожить их национальность и в конце концов «стереть с лица земли».
Введение русской транскрипции, говорит далее автор брошюры, есть первый шаг русского правительства в осуществлении им указанной цели, почему и создается необходимость противодействия введению этого распоряжения в русско-татарских школах и является непонятным молчание и бездеятельность в данном случае мусульманского духовенства, когда другие народности всеми силами, явно и тайно, и жертвуя собой, борятся за свои права.
Указанная брошюра через несколько дней после ее напечатания была конфискована полицией в типографии Каримова, почему только и не получила распространения.
Привлеченные к следствию в качестве обвиняемых, Гади Атласов и Мухамет-Фатих Каримов — первый в составлении, а второй в размножении с целью распространения, указанной выше брошюры, как заключающей в себе призыв к противодействию законному распоряжению власти, виновными себя не признали и объяснили: Атласов — что в этой брошюре он защищал только интересы своей религии и нации и стремился лишь к тому, чтобы побудить мусульман ходатайствовать об изменении правил 31 марта 1906 года. Каримов — что по получении от Атласова для напечатания брошюры «Новый закон и наши ученые», последняя, по его, Каримова, распоряжению была отпечатана в количестве 1 200 экземпляров, так как в этой брошюре он, Каримов, не усматривал враждебного правительству истолкования его мероприятий и возбуждения мусульманского населения к неповиновению таковыми, а видел лично протест против правил 31 марта 1906 года и что брошюра не получила распространения потому, что через несколько дней по напечатании ее была конфискована полицией.
На основании изложенного, крестьяне дер. Нижнего Чекурского Городищенской волости Буинского уезда Симбирской губернии Гади Мифтахутдинов Атласов, 33 лет, и дер. Минлибаевой Нижнечершеминской волости Бугульминского уезда Самарской губернии Мухамет-Фатих Гильманов Каримов, 39 лет, обвиняются: Атласов в том, что с целью распространения составил брошюру под названием «Ени-низам-уа-улемаларимиз» (Новый закон и наши ученые), возбуждающую к противодействию законному распоряжению власти о введении в русско-татарских школах транскрипции татарских текстов буквами русского алфавита и Каримов — в том, что заведомо о содержании указанной брошюры [знал] и с той же целью размножил таковую, отпечатав в своей типографии, но распространения этой брошюры не последовало по обстоятельствам, независящим от поименнованных Атласова и Каримова.
Преступления эти предусмотрены в отношении Атласова 1 п. 132, а в отношении Каримова 2 п. 132 ст. Уг[оловного] ул[ожения].
Вследствие этого и на основании 1 п. 1032 ст. У[став] У[головного] С[уда] крестьяне Гади Муфтахутдинов Атласов и Мухамет-Фатих Гильманов Каримов подлежат суду Саратовской Судебной палаты без участия сословных представителей. Составлен 19 июня 1909 года в г. Саратове.
Подлинный за надлежащим подписал.
С подлинным верно.
За секретаря.
НА РТ, ф. 1370, оп. 1, д. 5. л. 2-3. Копия.

№ 4. Представление оренбургского муфтия М. Султанова в Министерство внутренних дел
г. Уфа
16 января 1907 г.
Его высокопревосходительству господину министру внутренних дел представление.
Ознакомление с правилами о начальных училищах для инородцев, от 31 Марта 1906 года, повергло мусульманское население в крайнее изумление — ввиду проводимого в этих правилах ограничения свободы мусульман пользоваться родным языком. Это вызвало массу прошений и заявлений — с протестом против стеснительности для мусульман вышеозначенных правил, — поступивших от представителей мусульманских обществ и селений как через меня, так и непосредственно к министру народного просвещения. Вследствие этих протестов министр народного просвещения письмом от 28 декабря 1906 года за № 26621 уведомил меня, что впредь до выработки общего положения о мусульманском духовенстве применение включенных в правила 31 марта 1906 года постановлений о мусульманских конфессиональных училищах — мектебе и медресе ([п.] 32, 33, 34, 35 и 36 правил 31 марта 1906 года) приостановлено, что постановления о порядке надзора за инородческими училищами (§ 9-ый тех же правил) к конфессиональным мусульманским училищам не относится, и что содержащееся в [п.] 13 тех же правил положение, что для народностей, имеющих национальный алфавит, учебные книги и пособия печатаются в двойной транскрипции, русской и инородческой, — изменено в том смысле, что учебные книги и пособия могут печататься на инородческом наречии принятым у инородцев алфавитом, или и русскими буквами, а равно и в двойной транскрипции и с переводом на русский язык или без перевода, при чем выбор учебных книг и пособий того или иного рода предоставляется соглашению учредителей и содержателей школы с местным учебным начальством.
За указанными изменениями, правила 31 марта 1906 года представляются более соответствующими желанию мусульманского населения. Но и затем было бы желательно дополнение их точным и определенным разъяснением о том, на какие именно народности и каких губерний распространяются правила 31 марта 1906 года — подобно тому, как это ясно было означено в прежних правилах, изданных 26 марта 1870 года — это необходимо потому, что термину «инородец» закон (ст. 762 т. IX Зак[она] о состояниях) придает определенное значение, под которое мусульмане Европейской России и губерний Сибири не подходят.
Затем, ввиду уведомления господина министра народного просвещения о том, что содержащиеся в правилах 31 марта 1906 года постановления о мусульманских медресе и мектебе впредь до выработки общего положения о мусульманском духовенстве применяться не будут, правила же § 9-го о порядке надзора за инородческими училищами к мектебе и медресе вовсе не относятся, желательно было бы распоряжение о передаче теперь же состоящих при мечетях мусульманских училищ — мектебе и медресе — в ведение Духовного собрания, тем более что в округах Таврического и Закавказского духовных правлений названные училища находятся в настоящее время в заведывании духовенства.
Оренбургский муфтий Хаджи М. Султанов.
НА РТ, ф. 1370, оп. 1, д. 2, л. 25. Копия.

Публикацию подготовил
Аскар Гатин,
аспирант КГУ