2002 3/4

«Бакинское» наследие Г. Губайдуллина

Богатое творческое наследие Г. Губайллина дает большие возможности историкам для изучения взглядов ученого на историю тюркских народов России. Наиболее плодотворными в этом плане являются годы, проведенные в Баку. Большая часть исследований, созданных в этот период, осталась в рукописном виде. Это связано с тем, что ученый находился в «опале». Представленная в данной публикации статья, вероятнее всего, написана именно в тот сложный период жизни историка. Возможно, это черновой вариант. Работа не завершена, не подведены итоги исследования, не оформлен научно-справочный аппарат. Мы предполагаем, что историк отложил статью в ожидании «лучших времен». В работе встречаются нападки в адрес буржуазии и некоторых представителей татарской интеллигенции, это является характерной чертой исследований тех лет. Не совсем ясна позиция самого историка. Он подробно освещает дискуссии «пантюркистов» и «панисламистов», но не высказывает своего мнения. Незавершенным осталось и название работы «Борьба двух течений на первом съезде мусульман в 1917 году по вопросу...» На этом месте фраза обрывается. В нашем распоряжении была только копия статьи, хранящаяся в Национальном культурном центре «Казань». По нашим предположениям, оригинал находится в Баку.
Работа не утратила актуальности и в настоящее время. Она посвящена весьма спорной проблеме в отечественной историографии: «панисламизму» и «пантюркизму». Газиз Губайдуллин пытается анализировать и сделать выводы с позиции марксистской исторической науки, но не совсем удачно
Богатый фактический материал о малоизвестных страницах истории представляет интерес как в изучении многогранного научного наследия профессора Г. Губайдуллина, так и развития отечественной исторической науки

 

Борьба двух течений на первом съезде мусульман в 1917 году по вопросу...

Все общемусульманские съезды1 периода пятого года прошли целиком под лозунгом объединения (иттихад), уничтожения различных сект и толков среди мусульман. Это и вполне понятно, ибо эти съезды были собраниями не только представителей крупной и средней буржуазии и духовенства, но в них участвовали такие крупные дворяне тюрко-татарского мира России, как Алкины, Сыртлановы2 и другие, хотя последние и в начале XX века и переоделись в буржуазный пиджак. Но все же помещичьи тенденции их на съездах были ясны. Достаточно вспомнить речи Сыртланова, направленные против «тангистов3-народников», и фразу Сейд ГиреяI Алкина о том, что «нам нужна не земля, а вера» и т. д. Как было несколько раз высказано нами, что панисламизм с его неясной программой, с его общими фразами об объединении с его фразами о борьбе против миссионеров и против христианизаторской политики российского царизма, с его лозунгами о сохранении для мусульман вакуфных земель, об усилении власти духовенства в «мусульманском мире», его стремлениями создать теократическое управление среди мусульман в этом божьем государстве внутри российского царизма, которое должно было возглавлять «Духовное управление с духовным главой, который имеет право непосредственно войти с докладом к императору» - все это, конечно, не могло оттолкнуть феодальные круги российского мусульманского общества от буржуазии, либерализм которой в эти годы не перешагнул принципов кадетов, вот почему в период первой российской революции еще о пантюркистских принципах и не могло быть и речи. Да и теоретически не только среди российских турков, но и среди османских это течение бы не было подготовлено. Если не ошибаюсь, только первая статья Юсуфа Акчура оглы в египетской газете «Тюрк» под заглавием «Три вида политики», была напечатана накануне 1905 года. Приволжские татарские писатели вроде Гаяза Исхакова боролись за идею «болгаризма»4. Историки Айнуддин Ахмаров5 и Хасан-Ата Абаши были такими же болгаристами, то есть представителями узкого татаро-башкирского национализма. Вот почему на Третьем всемусульманском съезде 1906 года «общетюркские интересы» не были еще в моде. Только в некоторых речах Гасприского, Акчуры можно было проглядеть некоторые проявления пантюркистских идей, да и постановление о введении в средней школе «общего тюркского языка»6 было предвестником будущего пантюркистского движения. Так как первое активное выступление пантюркистских принципов в мусульманском мире России была именно речь Гаспринского во время обсуждения программы мусульманских школ, то позволено будет мне привести эту часть речи, Гаспринский сказал следующее: «В вопросе школьном есть еще одна важная точка. Это же является и моим основным желанием. Мы вообще являемся тюрками, наше происхождение общее, наше племя общее. Под влиянием веков и вследствие разнообразности нашей на различных территориях появилась разница между нашими наречиями и обычаями. Эта разница с каждым днем все увеличивалась и увеличивалась. И дошла до того, что мы стали не понимать язык друг друга. После этого необходимо, чтобы наши школы служили нашему языку и литературе. Необходимо сделать их средством сношений. Если язык будет общим, то бог помилует и даст нам представителей пера. Наша литература будет развиваться. В докладе, приготовленном школьной комиссией, для обучения в начальной школе предназначены четыре года. Если бы три года преподавание шло на родном, местном языке, в четвертом же году преподавалось по книгам, написанным на общем языке, то наш язык постепенно бы объединился». Тотчас же выступил Юсуф Акчура оглы и в конце речи сказал следующее: «В конце своей речи я обращаю ваше внимание на две важные точки: первая, указание Исмаил эфенди Гаспринского об объединении языка. Действительно, это предложение для российских мусульман есть его важнейшее завещание. Покойный Ильминский объединение языка хотел сделать орудием христианизации и средством для того, чтобы мусульмане забыли свой родной язык. Высокочтимый Исмаил эфенди предлагает вам средство, которое будет служить защитой для сохранения расы и для создания общего тюркского языка. Это важнейшее предложение». Это важнейшее предложение было принято единогласно. Из только что сказанного ясно, что пантюркистские принципы не столкнулись на этом съезде с панисламистскими, ибо пока еще интересы обоих принципов в России не противоречили друг другу. Но совершенно другое явление мы видим через восемь лет, а именно на Первом всемусульманском съезде7 в Москве в мае 1917 года.
Не говоря о том, что жизнь мусульман России уже к концу мировой войны совершенно изменилась, о чем мы подробно будем говорить в другой связи, сам состав этого первого съезда 1917 года был не тот, что мы замечаем в самом многолюдном съезде эпохи первой революции, каковым является съезд, созванный в августе 1906 года в Нижнем Новгороде. Этот третий съезд был представлен, как мы говорили выше, высшими классами главным образом трех мусульманских народов России: преобладающим большинством на съезде были духовенство, купечество, адвокаты, мугаллимы, купечество и журналисты приволжских татар и башкир, говоривших от имени всего многомиллионного российского мусульманства. Затем были закавказские мусульмане, состоящие из нескольких интеллигентов. Во главе с адвокатом Топчибашевым. Точно также было несколько крымцев, которых возглавил Исмаил бей Гаспринский. Наконец, было несколько человек из казахов, главным образом муллы. Здесь был полный блок между панисламистами левого толка, вроде Рашид казый Ибрагимова, помещиками вроде крупного уфимского помещика Сыртланова, который издевался над кучкой татарских журналистов вроде Гаяза Исхакова, действующего под псевдонимом «Чингиз» (вследствие того, что он был в нелегальном состоянии), Фуада Туктарова и Кебирова, действующих под лозунгом «В борьбе ты обретешь право свое», и пытавшихся стоять на классовом принципе, но неудачно. Достаточно вспомнить, каким образом съезд прослушал издевательство Сыртланова над левыми. Этот уфимский помещик говорил, отвечая «тангчи» или «суллар-левым» по поводу их критики программы партии «Союза Российских мусульман»: «Молодежь говорит, что программа наша кадетская. Отнюдь нет. Она во многих отношениях левее кадетской. Молодежь говорит, что в программе ничего нет о рабочих и крестьянах. Неправда, пусть читают, тогда и увидят. Там имеется много вещей в пользу рабочих и крестьян. Чего еще им нужно? Людей убивать и бомбы бросать что ли?». Хотя шум и протесты молодежи заставили Сыртланова взять слово обратно, но ему было позволено продолжать свою речь в том же духе: «Молодежь говорит, что пролита кровь за свободу, много народу было жертвой. Они говорят, что и вы пользуетесь свободой и действуете так, как действуют люди, жертвующие собой за свободу. Что эти слова обозначают. Не обозначают ли они: бросайте бомбы, убивайте людей. Это обозначает тоже самое».
Первый же мусульманский съезд 1917 года, хотя и делегаты не были избраны «четыреххвосткой», но все же отражал физиономию тогдашнего российского мусульманства. Наряду с огромным количеством мулл, купцов, журналистов, адвокатов, студентов, офицеров, учителей, было некоторое количество рабочих, крестьян и солдат из крестьян. Хотя феодальные элементы, именно муллы, и старались держать весь съезд в своих руках, в особенности в вопросах просвещения и воспитания народов, но все же приоритет и инициатива была в руках буржуазной интеллигенции, о чем свидетельствует признание съездом свободы и равноправия женщин, несмотря на угрозы большинства духовных. По национальному составу, хотя на съезде подавляющее большинство и было приволжские татары, но вместе [с тем] были представлены делегаты господствующих классов всех народов России, исповедующих магометанство. По партийному составу здесь кроме с[оциал]-р[еволюционеров] и с[оциал]-д[емократов] был один делегат большевик Исхак Казаков8, выступивший во время прений в комиссии об образе правления России с изложением программы с[оциал]-д[емократов] большевиков. Как, оставляя огромной важности вопрос об отражении классовой борьбы среди российских мусульман на этом съезде, мы просим осветить столкновение двух идей, господствующих тогда среди мусульманской буржуазной интеллигенции России, именно в борьбе между панисламистами и пантюркистами на этом съезде. Прежде чем изложить ход и сущность столкновений этих двух течений, которое уже давно происходило в Турции, мы должны кратко остановиться на том вопросе, кто именно был на стороне панисламистов, кто - на стороне пантюркистов. Вопрос о классовой сущности двух «нажив» мы пока оставляем для другой статьи. Следует отметить, что пантюркисты, бывшие на съезде, не были чистыми пантюркистами, т[о] е[сть] такими, которые в целях осуществления своих узкошовенистических идеалов отрицают ислам, его традиции, отрицательно относятся ко всему арабскому, отрицают необходимость объединения мусульман и т. д. Скорее они были пантюркистами толка Зия Кюк Альп9, который выступал под лозунгом «тюркизироваться, исламизироваться и модернизироваться». Вот почему против такой постановки вопроса не могло идти и либеральное духовенство различных тюркских народов России, перешедшее на службу буржуазии. Поэтому, хотя и панисламизм уже в это время и был идеологией феодальных и полуфеодальных кругов тюркских народов России, но все же все делегаты из духовенства не могли идти против пантюркистов, понимая, что пока оба поют одни и те же песни. Совсем иное положение занимали представители горских дагестанцев. Будучи происхождения не тюркского, объединяясь в вековой борьбе против [российского] самодержавия под лозунгом ислама, имея со времени Шамиля крепкую религиозную организацию, имея в качестве литературного языка арабский, имея господствующим классом феодальные элементы, которые опирались на помощь мусульманского духовенства, эти народы не могли идти с пантюркистами. Большая часть интеллигенции этих народов примыкали к панисламистам. Вот почему, когда обсуждался вопрос о форме правления делегат из Дагестана, Хайдер Баматов говорил следующее: «Определяющий нацию признак не является исключительно принадлежность одного племени, жизнь в одной стране. А этот признак духовное единство. Вот этот признак для нас всех мусульман особенно важен. Нация есть явление, создающая культурные ценности. Если в среде национальности прекращается культурное движение, то такая нация вымирает. Средство, объединяющее мусульман различных областей - есть ислам. Мусульманская культура росла и развивалась только под знаменем ислама... Вы обратите внимание на то, как до сих пор сохранилось духовное сближение, каким образом эти народы, несмотря на тяжелую борьбу с другими народами, окружающими их не ассимилировались ими и сохранили свои самобытности. Потому что во время тяжелой борьбы глаза всех мусульман были обращены на тот источник света, который является почитаемый нами и наша гордость — ислам; он всегда был для этих народов путеводной звездой. Представитель ложной науки старался доказать нам, что панисламизм противен прогрессу, эфенди! Этими словами они хотят вселить в вас заблуждение. Слово «пан» в слове панисламизм не обозначает «господин». Оно есть греческое слово, обозначающее «единство». Мы призываем вас не только быть в близких отношениях с российскими мусульманами, мы призываем к единству мусульманства всего мира. Ибо наша вся будущность, зависит от этого объединения... Я представитель не родственного вам по крови миллионного народа Дагестана. Если мы будем называть друг друга чужими, то это будет преступление по отношению к нам с вашей стороны... Мы говорим, что ислам не есть исключительно религиозное учение, а он есть одно из социально-политических и экономических учений...» Кроме представителей не тюркских народов перекрашивали свое «социологическое» учение с панисламистскими тенденциями и социал-демократы меньшевики. Ведь борьба этих двух «панов» появилась главным образом на почве обсуждений и во время дебатов о форме правления для России. С[оциал]-д[емократы], само собой понятно, что боялись раздробления России, и чтобы народы российского Востока, получив федеративную форму правления, не замкнулись в рамках национальной исключительности и вопросы классовые не затемнились бы борьбой за национальную самобытность и т. д. Еще немного позже, а именно во время Второго всемусульманского съезда в Казани от 20 до 30 июля 1917 года, назвавший себя марксистом и социалистом Ахмед Цаликов10 свои панисламистские взгляды старался обосновать в своем докладе об организации мусульманской фракции в будущем учредительном собрании. Так как этот вопрос представляет огромный интерес, то мы здесь приведем часть этого доклада в переводе с татарского на русский язык, не имея под рукой русского текста: «Может ли быть общий путь для всех российских мусульман в их внутренней или внешней политике. Вот вопрос, на который нам приходится ответить. Известно, что политика -это значит соблюдение интересов. Интересы же людей связаны с социальным и экономическим положением различных групп. Известно, что основа истории народов давно уже найдена: «История народов есть история борьбы различных классов». Это - великий принцип. Я не буду останавливаться на этой теории, принадлежащей К. Марксу, который открыл светлую картину будущего социалистического строительства.
Но следует отметить, что если мы будем понимать это учение по-уличному вульгарно, ставить вопрос об организации мусульманской фракции в учредительном собрании может показаться смешным, даже вредным. «Российские мусульмане, не теряя времени, должны разделиться на свои классовые группы. Богатые и бедные, помещики и крестьяне - все эти [классы] должны организовать свои группы и эти группы, имеющие непримиримые противоположные интересы, должны идти в учредительное собрание [со] своими собственными лозунгами и, прибыв туда, эти группы должны там объединиться с аналогичными в социальном отношении группами». Так ставят вопрос некоторые из тех, которые хотят распространить марксизм среди мусульман. Так ставить вопрос я располагаю, как вульгарное понимание марксизма и думаю, что такое понимание принесет много вреда социалистическому движению среди мусульман. В последний период социального движения видны следы, проложенные двумя гениальными людьми. Первый из них - Карл Маркс, второй - Фридрих Энгельс.
Нет сомнения, что на идеологию и на учение Маркса и Энгельса повлияло экономическое состояние той эпохи. Если бы они жили среди мусульман, имеющих совершенно иную экономическую структуру и совершенно иной хозяйственный уклад со специфическим образом жизни, то сознание и понятия их изменились бы сообразно с особенностями мусульман. Естественно, их представление имели среди мусульман было бы своеобразным в другой форме. По моему мнению, применение социалистической идеологии так, как это распространено в Европе, это - не понимание учения Маркса. Вот почему мне кажется в настоящее время неправильной та формулировка, которая ставит мусульманский пролетариат против богатых, основанная на принципе вражды, и тем самым ослабляющая их движение, затрудняющая разрешение политических и культурных вопросов...» Далее Цаликов, как типичный соглашатель, объясняет эти свои выводы тем, что мусульмане являются народом отсталым. У них нет квалифицированных рабочих, кроме того, если мусульманский пролетариат выступит лишь [со] своими классовыми лозунгами, и пойдет только со своими товарищами из других народов, то мусульманский] пролетариат оторвется «от политического движения всех мусульман», то страшные неисправимые вредные явления, «либо в этом случае политическое движение всех мусульман потеряет великую силу». Цаликов думает, что отрыв мусульманского] пролетариата от общего движения отразится весьма вредно на самих рабочих. Далее Цаликов старается доказать существование общемусульманских интересов и приводит в доказательство то, что «первый мусульманский съезд в Москве, состоящий из 900 делегатов, которые являются представителями мусульман различных областей, племен, классов, не разошелся на несколько групп, а сохранил единство».
Цаликов убежден, что «единство интересов и сознания у мусульман охраняется под знаменем демократии. Вот под этим знаменем мусульманские пролетарии в городах и деревнях, составляя левое социалистическое крыло мусульман, будут в состоянии идти рука об руку с остальными группами мусульман и «в будущем это единство будет выражаться в мусульманской фракции учредительного собрания». Эти мысли Цаликова, высказанные после собраний, ясно указывают на то, что Цаликов скорее перекрашивал свои панисламистские идеи социалистическими красками, а не наоборот. Но эти мысли Цаликова еще ярче выступили на первом съезде, когда шла страшная борьба по вопросу и форме правления между сторонниками федеративной республики для России.
Докладчиком о форме государственного устройства со стороны унитаристов был тот же Ахмед бек Цаликов. С основным мировоззрением этого деятеля мы ознакомились, а со стороны федералистов выступил Мамед-Эмин Расулзаде11. Нам не важен для нашей узкой темы вопрос о том, кто победил в этой борьбе и вопрос о процессе этого длившегося несколько дней состязания в комиссии, в которой участвовал весь состав съезда и которая фактически превратилась в пленарное заседание съезда. Нельзя утверждать, что борьба между двумя лагерями была борьбой между панисламизмом и пантюркизмом, ибо и на стороне унитаристов были такие ярые пантюркисты, как Исхаков, а на стороне федералистов находилось огромное количество мулл явные представители панисламизма. Но все же, два указанных докладчика принадлежали двум этим идейным течениям среди российских мусульман. Может быть, эти два кавказца придерживались двух этих противоположных течений вследствие того, что Цаликов был горцем и вдобавок к этому социал-демократом соглашателем. А Расулзаде был узким азербайджанским националистом, желающим для осуществления своих местных патриотических и сепаратистских задач опираться на весь тюркский мир, в особенности на Турцию, поэтому сделался он, может быть, пантюркистом. Во всяком случае, эту борьбу двух докладчиков мы открыто можем рассматривать как борьбу двух течений в мусульманском мире. Каков был ход мыслей Цаликова, нам укажет изложение содержания его доклада. Я здесь приведу те места из доклада, которые непосредственно касаются нашего основного исследуемого вопроса.
«Российская революция, - говорит Ахмед Цаликов, - это есть гроза, которая должна очистить Европу. Я бы назвал ее началом обновления Европы. Но обновление Европы в истории человечества есть одна только страница. После этой страницы истории должна открываться страница возрождения и обновления Азии... Мы, российские мусульмане, сравнительно с другими мусульманами стоим в культурном отношении впереди. Мы первые мусульмане мира, теперь пользующиеся политической свободой. Пользуясь этой политической свободой, мы сможем разбудить великую культуру Азии и повлиять на этом пути на наших братьев, живущих в Азии. Мы, российские мусульмане, должны начать новую эру мусульманского мира и первые страницы истории этого нового периода должны написать собственными руками. До мировой войны также были ученые, которые предчувствовали предшествие этой новой эры. Они в качестве доказательства своей мысли приводили примеры из истории движения среди мусульманских народов Средней Азии и Африки. Однако эти ученые смотрели на то движение, как на движение мусульман, направленное против европейской культуры, и воображали, что это возрождение приведет массу вреда европейской культуре. Хотя и это объяснение их было ошибочным. Но все констатирование факта ренессанса было вполне справедливым. Итак, перед нами открывается сцена наличия возрождения мусульманского мира. Я не представляю, что в сердце мусульман, распространенных от Великой китайской стены до Сахары, существует более воодушевляющий факт, чем возрождение мусульманства. Возрождение может быть двух видов: 1) культурное, 2) политическое. Российская революция открывает широкий путь для обоих видов ренессанса, вот почему мы, российские мусульмане, должны воспользоваться этим событием.
Мы, российские мусульмане, представляем из себя первые ряды, клином вырывающиеся в европейский мир. Мы находимся между восточной исламской и западно-христианской культурами. Ногами мы стоим на почве мусульманской культуры. Головой же доходим до европейских идеалов высшей свободы и счастья всего рода человеческого. Мы, российские мусульмане, должны быть посредниками и пророками распространения европейских идеалов культурного и политического возрождения. Наша задача заключается в том, чтобы поработать на почве культурного возрождения мусульманского мира и из освобождения его порабощения Европой. Эту нашу задачу перед мусульманским миром мы можем исполнить только в том случае, если у нас будет сильный культурный и политический центр. Чтобы создать культурный центр нам необходимо добиться культурной автономии, а концентрации всей культурной силы, для того, чтобы создать политический центр, то нам необходимо не раздробляясь собрать все политические силы. Вот тогда мы будем в состоянии распространять всю идеологию запада в мусульманском мире.
Чтобы добиться концентрации всей политической силы какой-либо страны необходимо создать национальное государство. Но нам российским мусульманам не приходится думать об организации единого национального государства. У нас имеется единственный путь - создать такую обстановку, чтобы мы могли оказывать влияние на российское государство. Старая Россия для нас чужда, враждебна. Но демократическая может сделаться не только подругой российских, но всего исламского мира. Но для того, чтобы новая народная Россия могла играть только что мною сказанную роль в мире ислама необходимо, чтобы она сохранила единство, целостность и могущество. Раздробленная на мелкие национальные единицы Россия, где возможно соперничество и конкуренция между нациями, нам думается, что не будет в состоянии исполнять роль для введения российских мусульман на путь свободы. Я думаю, что не нужно будет много труда для того, чтобы
свободная Россия могла повлиять на возрождение всего мусульманского мира, ибо организованная на принципах демократии Россия сама будет стремиться распространять лозунги свободы по всему миру... В особенности хорошо будет относиться имеющий в настоящее время крупную силу российский пролетариат и будет помогать этому возрождению...» Предпослав эти панисламистские предпосылки, перекрашенные мыслями социал-соглашателя Отто Бауэра12, Ахмед Цаликов переходит к доказательству необходимости создания в России унитарной демократической свободы - культурно-национальной автономии для национальностей, с одним центром для всего российского мусульманства.
После весьма неудачного содоклада лорда Кепаридзе выступил Расулзаде, в защиту феодализма. Если Ахмед Цаликов старался действовать на членов съезда разумом, то этот докладчик играл на чувствах и на нервах делегатов, говоря на турецком языке, который растворил даже панисламистские чувства ярых панисламистов, мулл различных категорий и слоев в пантюркистском эликсире. Расулзаде свой весьма слабый по содержанию доклад начал с принципов об отношении государства и национальностей, о необходимости свободы последних, о конечной цели человеческих обществ, как свободная федерация национальностей и закончил это введение с возгласом: «В салон равенства всего человечества каждая нация войдет в свои ворота». Наконец, кратко остановился на сущности федерации и перешел к желательной форме правления России. Лучшей формой правления, по мнению оратора, является федерация народов, вошедших в состав России, ибо управлять с одного центра таким крупным государством, каковым является Россия, не представляется возможным. Далее переходит к принципам национальности. Эта часть речи является фактическим обоснованием пантюркизма, заимствованного у турецких жителей, поэтому мы целиком переводим эту часть речи на русский язык: «Говорят, что ислам есть сама нация. Говорят, что ислам в противоположность христианству своих приверженцев ставит в положение национальности. Говорят, что если спросишь каждого тюрка, какой он национальности, то он отвечает: что я мусульманин. Эта теория неправильная. У людей всегда существует национальное чувство, и оно всегда было связано с племенной принадлежностью людей. Лишь в те эпохи, когда люди жили в первобытном состоянии, это чувство проявлялось в виде религии и сект (мезхеб). Это доказывает и то явление, что каждая раса создала религию в соответствии своей природе, своей ступени развития, и сообразно со своими особенностями. Нет сомнения, что и ислам подобно другим религиям пробудил среди своих приверженцев взаимную связь. Но эта солидарность не является чертой национальности, а интернационализма. Подобно тому, как эта связь создала среди христианских народов христианскую культуру, точно также ислам создал среди народов, принявших эту религию — мусульманскую культуру. Однако это не означает, что ислам мог организовать из приверженцев одну национальность. Подобно тому, как не существует христианская нация, так же не существует исламская нация. Исламский интернационализм подобен тому огромному зданию, где имеются специальные комнаты тюрка, перса, араба и других наций. Правда, население этого дома имеет общие интересы в вопросах ремонта общего дома, в вопросах защиты от общего врага, в вопросах электрического освещения, но, несмотря на это, тюрки, арабы, персы и иные нации в собственных комнатах самостоятельны и свободны. У араба нет права вмешиваться во внутренние дела тюрка, точно также тюрк не вмешивается в украшение комнаты перса. Кто как хочет, так и украшает свою комнату и обеспечивает свой отдых». Далее докладчик высказывает желательность в конечном федерации у всех мусульманских народов. Далее оратор непосредственно переходит к тюркскому вопросу и говорит: «Эфенди, среди народов, вошедших в состав исламского интернационализма, есть один народ, который является самым сильным, самым великим и самым приспособленным к современной жизни - это тюркский народ. Мы, тюрко-татары, являемся детьми этого великого народа. Мы тюрки — сыновья тюрка. Мы гордимся этим. Мы хотим создать тюркское «я» и тюркскую культуру. Среди 30 миллионов мусульман России большинство принадлежит к этому великому народу (около 29 миллионов). В настоящем у этого народа, отдалившегося не только друг от друга, но и от самого себя вследствие раздора сект и невежества есть стремление к объединению, это стремление весьма сильное. Только нужно бояться, что вследствие каких-либо искусственных мер не зародилось против этого стремления к объединению, какая-либо реакция. Мы желаем, чтобы эта реакция не появилась, «Несмотря на наше единое происхождение всех тюрко-татарских наций нельзя отрицать того факта, что мы имеем свои собственные наречия и особенности. В настоящее время у приволжских татар имеются собственная литература, печать, поэты и писатели. Туркестанский чагатайский язык имеет богатую литературу. Двигается вперед и казахо-киргизская литература. Ни один из этих народов, подчинившись насилию, не согласится потерять свои особенности, точно также и азербайджанский тюрк не пожелает прощаться со своим языком, с литературой и со своими обычаями». Вот на основании последних мыслей докладчик находит необходимость создания отдельных автономий для Азербайджана, Туркестана, Киргизии. Но как же сохранить единство тюрко-татарских народов? На этот вопрос докладчик отвечает в дальнейшей своей речи: «В то же время эти автономные единицы для того, чтобы осуществить общекультурные национальные задачи, будут организовывать национальный совет». Приволжские же татары, не имеющие своей территории, по мнению Расулзаде, будут пользоваться культурно-национальной автономией и войдут в этот национальный совет. «Естественное объединение различных тюркских народов представляется в следующем виде: начальное обучение будет на материнском наречии. Общетюркский же язык будет преподаваться в средней школе как отдельный язык. Этим способом возможно желанное объединение языка без всякого давления. Подобно тому, как для урегулирования национально-культурных дел необходимо создать национальный совет, точно также для общерелигиозных дел необходимо организовать религиозный совет. Вот таким образом мы будем тюркизироваться, исламизироваться и модернизироваться». Так заканчивает Расулзаде свою речь, в которой мы ясно видим влияние османского пантюркизма и школы Зия Кюк Альпа.
Мы не будем анализировать классовую сущность этих двух противоположных по духу докладов, ибо об этом подробно и будем говорить в другой статье. Только отметим то, что если «социалист» Ахмед Цаликов как горец, не имеющий с российскими тюрками другой связи, кроме религиозной, мусульманской, вера в которую Цаликова весьма сомнительна и, кроме желания играть роль лидера среди татар горцев и дагестанцев, выступил с докладом, сильно перекрашенным панисламистскими красками, искажая даже в угоду своих целей и сам марксизм, то Расулзаде выступил в защиту федерализма с докладом, основанным совершенно на других принципах. Он целиком взял принципы пантюркизма «Единения и прогресса», примиряющие пантюркизм с панисламизмом. Но все же у последнего основы пантюркизма доминировали над панисламизмом.
Теперь мы посмотрим, как отнеслись члены съезда к этим двум принципам. Нужно сказать, что в защиту принципов чистого панисламизма, судя по стенографическим отчетам, не было на этом съезде сказано ни одного слова, если исключить речь дагестанца Хайдара Баматова, о которой мы уже говорили. Все выступившие ораторы, как сторонники унитарной, так и федеративной форм правления, перекрашивали свои речи принципами пантюркизма или же принципами узкого племенного национализма.
Известный талантливый татарский писатель и публицист Фатых Каримов даже перешел в наступление против отживающего свой век панисламизма и говорил: «Исламизм - это высокая вещь, он есть духовное братство, но если бы ислам был объединяющей связью, то мы приветствовали бы арабов (тут он ясно намекал на измену арабов против Турции). Арабы тоже наши братья по религии, наш религиозный язык арабский, однако они отделились от турок. Их не могла соединить вместе религия, да и мы не пошли в защиту индийских мусульман, когда их били англичане...» Фуад Туктаров, который мало чего понимал в этом деле, и на 3-м всемусульманском съезде 1906 года выступил против общего тюркского языка, теперь в своей речи в защиту федеративной формы правления говорил: «Но не следует забывать и того, что будет общий парламент тюрко-татарских народов. Через этот парламент мы будем в состоянии сколько нам угодно влиять на русское общественное мнение...» Речи Гаяза Исхакова, произнесенные в защиту унитаризма, так же были одухотворены принципами сложившегося пантюркизма.
Как на 3-м съезде 1906 года принципы построения дела просвещения были построены, хотя с большой примесью панисламистских принципов, ибо в комиссии работало довольно много мулл, но защитники из интеллигентов всегда опирались на основы пантюркизма. Эта черта особенно ярко выступала в вопросе об общем языке. Например, единогласно было принято предложение Исхакова о том, что «в начальных школах язык преподавания будет на местном наречии, но преподавание общего тюркского языка как особый предмет будет обязательным в средней школе».
Съездом получено было огромное количество докладов с местных организаций. Для доклада съезду о содержании этих докладов и наказов была организована комиссия. Если довериться докладчику, то видно становится, что пантюркистские принципы начала февральской революции среди тюрко-татарской интеллигенции были принципами доминирующими. В своем докладе докладчик говорил: «Из всех докладов с мест я понял только одно: после этого времени российские мусульмане не утонут в русском море. Тюрко-татары, как в отношении языка, так и в своем сердце будут объединяться...»
В конце этого очерка следует отметить, что на съезде были люди, которые придерживались реальной политики и были чисты от всех «панов». К ним принадлежал представитель казахской интеллигенции Домухаммедов. Это и понятно. Казахи испокон веков жили своей обособленной жизнью и мало были подвержены мусульманству и не были связаны [ни] с политикой, ни с политической литературой османских тюрков, в особенности казахи еще не достигли такой ступени развития, чтобы их буржуазия могла мечтать о «панах» [...]13

 I Здесь и далее написание собственных имен сохранено, орфография и пунктуация приведены в соответствие с современными нормами.

ПРИМЕЧАНИЯ:

  1. Первый Всероссийский съезд мусульман (нелегальный) состоялся 15 августа 1905 г. в Нижнем Новгороде. На съезде было принято решение создать общероссийскую организацию мусульман («Иттифак аль-муслимин» (Союз мусульман). Либерально-демократическая партия. Программа: конституционно-парламентская монархия, демократические свободы и др. Лидеры: А. Топчибашев, Ю. Акчура, А. Ахтямов и др. Второй Всероссийский съезд мусульман (нелегальный) прошел 13-23 января 1906 г. в С.-Петербурге. На съезде была выработана общая политическая платформа мусульман, приняты уставы партии «Иттифак аль-муслимин» и решение о поддержке кадетов на выборах в 1-ю Государственную думу. Третий Всероссийский съезд мусульман состоялся 16-20 августа 1906 г. в Нижнем Новгороде. На съезде рассматривались вопросы о преобразовании мусульманских учебных заведений и др. Принята программа и избран ЦК партии «Иттифак аль-муслимин» из 15 человек.
  2. Скорее всего речь идет о Шайхардаре Шайхардаровиче и Галиаскаре Шайхардаровиче. Ш. Сыртланов (1875-?) - крупный землевладелец, политический деятель. Член ЦК партии «Иттифак аль-муслимин», депутат 1-й и 2-й Государственных дум, член мусульманской фракции. Дальнейшая судьба неизвестна. Г. Сыртланов (1875-1912) - юрист, общественный деятель. С 1903 г. служил в Главном военно-судебном управлении военного министерства присяжным поверенным (адвокатом) в С.-Петербурге. Депутат 3-й Государственной думы, член мусульманской фракции.
  3. «Тангисты» («таңчылар») - организация татарских эсеров. Возникла в 1905 г. в Казани как поволжский комитет партии социал-революционеров. Печатный орган «Таң йолдызы» (Утренняя звезда). Лидеры: Г. Исхаков, Ф. Туктаров, С. Рамиев и другие. Распалась после ареста руководителей в 1907 г.
  4. Одна из теорий этногенеза татарского народа, утверждающая преемственность казанских татар и булгар. Она была поддержана и развита в XIX веке рядом русских и татарских историков: И. Н. Березиным, В. В. Григорьевым, М. Аитовым, Ш. Марджани и др.
  5. Гайнутдин Ахмаров (1864-1911) - историк, археограф, педагог, общественный деятель. Один из организаторов Восточного клуба в Казани. С 1904 г. — действительный член Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете. Имеются труды по истории татарского народа.
  6. Г. Губайдуллин. Гаспринский и язык // Гасырлар авазы — Эхо веков.-1997.-№3/4.-С.205-215.
  7. Первый Всероссийский мусульманский съезд состоялся 1-11 мая 1917 г. в Москве. Созван по инициативе Центрального бюро российских мусульман. На съезде принята резолюция: по внутреннему государственному устройству - Россия является демократической республикой на национально-федеративных началах, народы, не имеющие определенной территории, должны пользоваться национально-культурной автономией.
  8. Исхак Казаков (1876-1939) - политический деятель, педагог. В 1918-1919 гг. — член главной коллегии Центрального мусульманского комиссариата. В 1919-1921 гг. — начальник издательского отдела Центральной мусульманской военной коллегии и др. Необоснованно репрессирован.
  9. Зия Гёкальп (1876-1924) - известный общественный и политический деятель Турции. Член младо-турецкой партии «Иттихад ве теракки» (Единство и прогресс). Выступал за коренную перестройку экономической жизни Турции, создание национальной промышленности, технический прогресс; выдвигал идею о том, что Турция сможет модернизироваться только после окончательного освобождения от европейской зависимости. Основные работы: «История тюркской цивилизации», «Тюркизация, исламизация, модернизация», «Основы тюркизма» и др.
  10. Ахмед-бек Темирбулатович Цаликов (1882-1928) - политический деятель. Участник революции 1905-1907 гг. (г. Владикавказ). Сотрудничал в меньшевистских периодических изданиях «Наше дело», «Возрождение» и др. Пропагандировал идею национального возрождения мусульман. В 1917-1918 гг. — член Петербургского совета рабочих и солдатских депутатов. Председатель Временного Центрального бюро российских мусульман, Милли Шуро и др. В 1918 г. возглавил меджлис горских народов Кавказа в г. Тифлисе. В 1919 г. — член Совета Обороны Дагестана для борьбы с армией А. И. Деникина. В 1921 г. эмигрировал.
  11. Мамед-Эмин Расулзаде (1884-1954) - в начале 1900-х годов известный публицист, один из создателей организации «Гуммет» (Взаимопомощь), находившейся у истоков социал-демократического движения Азербайджана. После 1917 г. — большевик. Один из организаторов «Мусават» (Равенство), партии, возглавившей создание демократического Азербайджана, и первый президент этой республики. Друг И. Сталина. С 1922 г. эмигрировал в Финляндию, затем в Турцию.
  12. Отто Бауэр (1882-1938), К. Реннер (1870-1950) — австрийские государственные и политические деятели, лидеры австрийской социал-демократии и 2-го Интернационала, выдвинули теорию «культурно-национальной автономии», отвергали материалистический и диалектический метод К. Маркса.
  13. На этой фразе статья обрывается.

Публикацию подготовила

Диляра Галиуллина,

кандидат исторических наук