2011 3/4

«Создать новое, светлое будущее народов России» (Слово об Илиасе Алкине)

И. С. Алкин. 1914 г. ЦГА ИПД РТ, ф. 30, оп. 3, д. 157, л. 37.

Несмотря на ряд публикаций, в том числе посвященного ему сборника документов, и генеалогии его рода, личность Илиаса Алкина все еще остается недооцененной. Между тем в истории национального движения татар и других родственных им народов он сыграл не меньшую роль, чем М. Вахитов или даже М. Султан-Галиев.
Его многогранный талант, унаследованный от древнего рода Алка, упоминавшегося М. Кашгари, мог проявиться в различных областях деятельности. К сожалению, он едва успел раскрыться, правда, очень ярко высветив политический небосвод своего времени.
Судьба распорядилась так, что он, родившийся в Казани в благородной дворянской семье, стал одним из выдающихся деятелей национального движения татар и башкир в 1917-1920-е гг.
Мог он стать и железнодорожником, ибо, окончив Первое реальное училище, в 1915 г. стал студентом Института путей сообщения в Петербурге. Будучи одним из лидеров мусульманских студентов столицы, принял активное участие в создании кружка «Татар учагы» («Татарский очаг») во главе с Г. Шарафом, где обсуждались многие вопросы истории и культуры татар.
Илиаса с малых лет волновала судьба татарского народа. Зная свой родной татарский, в совершенстве владея русским и немецким, а частично и французским языками, он читал все, что было связано с историей татар.
Возможно, здесь, в столице многоголосой империи, в нем и его соратниках по-настоящему проснулись чувства национальной гордости и стремление к воссозданию национальной государственности. Жандармский агент по кличке «Кук» доносил, что среди студентов существуют мусульманские организации в виде землячеств, стремящихся в последнее время объединиться.
Начало Первой мировой войны резко изменило судьбу молодого человека. Не суждено было ему стать железнодорожником. Он был призван на военную службу, окончил Константиновское артиллерийское училище и продолжил службу во 2-й Артиллерийской бригаде в Казани. Революцию встретил в родном городе, с первых дней окунулся в ее гущу. Был участником ареста командующего военным округом генерала Сандецкого и близких к нему генералов Язвина, Файдыша, Комарова. Именно в эти дни он становится активным борцом за демократическую Россию, превращение ее в подлинное содружество народов.
Алкин был убежденным социалистом. Однако не состоял ни в большевистской, ни в меньшевистской организациях. Хорошо знал Маркса и очень интересовался перспективами революции в России. Ссылаясь на переписку Михайловского с Марксом о перспективах социализма в России, полагал, что она, хотя сегодня еще и не готова к социализму, в будущем может встать на этот путь, минуя стадию капиталистического развития.
В марте 1917 г. Илиас одним из первых вступает в Мусульманский социалистический комитет, созданный в Казани М. Вахитовым. Здесь он тесно сотрудничает с М. Султан-Галиевым, Ф. Туктаровым и другими видными деятелями национального движения татар.
Мусульманский социалистический комитет был самостоятельной организацией. Он вобрал в себя социалистов различных взглядов, объединенных стремлением к достижению национальной и социальной справедливости для угнетенных народов Востока.
Основатель этого комитета М. Вахитов считал себя красным панисламистом. Илиас Алкин хотя во многом придерживался основных взглядов М. Вахитова, в отличие от него никогда не называл себя панисламистом. Он считал невозможным объединить всех мусульман под единым, тем более красным знаменем. Не был он и пантюркистом, поскольку полагал, что тюркские народы являются самостоятельными общностями и вправе выбирать для себя приемлемую форму самоопределения. Он никогда не выступал за распад России, хотел, чтобы она стала свободной демократической федерацией. Татар не мыслил вне России, и только в ее составе видел национальную государственность своего народа.
В годы революции эта идея всецело овладевает им, что впервые в общероссийском масштабе проявилось в активном участии И. Алкина в работе IВсероссийского мусульманского съезда, состоявшегося в мае 1917 г. в Москве. Он председательствует на некоторых его заседаниях, сплачивает вокруг себя военных делегатов.
По предложению И. Алкина, съезд единогласно принял постановление о мусульманских войсковых частях. Под его руководством состоялось Всероссийское мусульманское военное совещание, на котором было решено немедленно приступить к созданию таких частей. Создается Временный мусульманский военный совет — Харби шуро из 12 человек. И. Алкин становится его председателем.
После окончания съезда Временный мусульманский военный совет выехал в Казань и развернул работу по созданию мусульманских воинских формирований как в тыловых гарнизонах, так и в Действующей армии. Ход этой работы как жизнь воинов-мусульман освещался в газете «Безнең тавыш» («Наш голос») и в «Известиях Всероссийского мусульманского военного шуро», которые редактировал И. Алкин.
Большую помощь ему оказывал брат — Джангир Алкин. Вокруг газеты и Вошуро сплачивались не только военные мусульмане, но и многие татарские интеллектуалы. Писали отовсюду и более всего солдаты, в том числе и с фронтов. Газеты отличались своей выдержанностью и призывали солдат к активному участию в общественной жизни. Можно без всяких сомнений говорить, что эти газеты стали мощным фактором для сплочения воинов-мусульман. В результате были созданы солдатские мусульманские комитеты в воинских частях. Появились армейские и фронтовые комитеты. Вошуро становится признанным лидером воинов-мусульман, решения и приказы которого подлежали неукоснительному исполнению.
В литературе много писалось о летних мусульманских съездах в Казани, провозгласивших в июле 1917 г. национально-культурную автономию мусульман Внутренней России и Сибири. В данном материале нет необходимости останавливаться на их работе. Однако невозможно обойтись без оценки I Всероссийского мусульманского военного съезда, ибо это был звездный час Илиаса Алкина. В эти дни в полной силе проявились его смелость и решительность в преодолении запрета съезда, наложенного военным министром Керенским. Он не согнулся, а стал еще более упорным и настойчивым. Узнав о запрете, срочно провел заседание Временного бюро мусульманского военного совета, где было решено провести съезд явочным путем.
На имя Керенского за подписью И. Алкина отправляется телеграмма, в которой содержалась угроза разрыва с Временным правительством. В ней были такие строки: «Мусульмане всегда шли рука об руку с русским народом, и ответственность за разрыв ляжет на военного министра». Об этом конфликте сообщили многие газеты. Киевская газета «Голос социал-демократа» писала, что национальная политика Временного правительства «трещит по швам», ибо она «провозгласив на словах формулу права наций на самоопределение, на деле вступило на путь угнетения наций». Далее сообщалось, что, несмотря на запрет, состоялся украинский съезд, несмотря на притеснения, растет финское движение. В газете подчеркивалось, что такого рода запрещения лишь способствуют росту шовинистических настроений. Был приведен полный текст телеграммы Вошуро Временному правительству и сделан вывод: «И здесь повторяется вновь то же самое: съезд запрещен, но он все же созывается».
И он, действительно, был созван. 17 июля его своим вступительным словом открыл И. Алкин. Съезд избрал постоянно действующий совет — Всероссийское мусульманское Харби шуро во главе с И. Алкиным. Было решено сосредоточиться на создании в тылу и на фронтах мусульманских войсковых формирований. «Нам нужны национальные полки для того, чтобы на наши национальные завоевания никто не покушался, нам нужны эти полки, чтобы дать возможность нашей нации осуществить свои национальные чаяния», — говорил Алкин в одном из своих выступлений.
В советской историографии Харби шуро оценивалось как контрреволюционная националистическая организация. До сих пор умалчивается и его роль в ликвидации корниловского мятежа. Между тем Вошуро уже 28 августа объявило выступление Корнилова контрреволюционным и преступным. Была принята резолюция, в которой говорилось: «Воины-мусульмане должны быть отправлены на поддержку Временного правительства… Привести мусульманские роты в боевую готовность». С мест на имя Вошуро шли телеграммы с требованием принять решительные меры для пресечения генеральской авантюры. Отражая чаяния воинов-мусульман, была принята телеграмма: «Действующая армия. Туземная дивизия. Татарский полк. Полковнику Арацхану Хаджи Мурату: “Вошуро приказывает всем мусульманским войскам туземной дивизии встать в ряды революционной армии в защиту Временного правительства от контрреволюционеров. Если с получением этого приказа воины-мусульмане останутся в рядах бунтовщиков, они будут изменниками Родины, и против них шуро примет всевозможные меры вплоть до столкновения мусульман с мусульманами”».
В документах, принятых в эти дни и подписанных И. Алкиным, чувствовалась твердость и решимость пойти на самые решительные меры для ликвидации любой авантюры, направленной против революции.
Навстречу «Дикой дивизии», двигавшейся на Петроград, вышла мусульманская делегация. Она проникла в расположение частей дивизии и смогла убедить обманутых воинов — ингушей и чеченцев не идти на Петроград. Описывая эти события, американский журналист Альберт Рис Вильямс, отмечал, что делегация, держа в одной руке «Капитал» Маркса, в другой — Коран во имя Маркса и Магомеда, призвала ее не выступать против революции. Их призывы и доводы возобладали. Силы диктатора растаяли, и «диктатор» был взят без единого выстрела. Возглавлявший «Дикую дивизию» генерал Крымов вынужден был застрелиться.
Керенский понял огромную и возрастающую роль мусульманской военной организации и устроил торжественный прием мусульманской делегации.
Октябрьский переворот в Казани И. Алкин не признал. И прежде всего потому, что восстание в казанском гарнизоне 25-26 октября было спровоцировано авантюрными действиями Николая Ершова. И. Алкину тогда, как и многим другим, не были известны подробности событий в Петрограде и в других городах страны. Он полагал, что вопрос о власти можно было решить мирным путем, без всякого военного вмешательства. Поэтому неприятие октябрьского переворота в Казани не означало, что он отверг Октябрьскую революцию. Он признал ее де факто и считал, что ее саботирование может привести к возврату Николая II.
В вопросах формирования мусульманских воинских частей И. Алкин стремился к сотрудничеству с Советской властью. Однако с ее стороны не находил должного понимания. Народный комиссар по военным делам Н. В. Крыленко считал шаги Вошуро по созданию мусульманских войсковых формирований контрреволюционными. Однако в последующем разрешил формирование мусульманского корпуса в составе двух дивизий на Румынском фронте. В то же время запретил формирование мусульманской дивизии на Северном фронте. В ответ на это 26 декабря 1917 г. Алкин отправил на имя Верховного главнокомандующего Н. В. Крыленко телеграмму, в которой говорилось, что этот отказ может привести к уходу с фронта солдат-мусульман и что вся ответственность за это ляжет на ставку1. В Казани и Уфе были мусульманизированы 95-й и 144-й запасные полки, ставшие опорой в ликвидации мятежа атамана Дутова в Оренбурге. Кроме того, несколько мусульманских рот было создано в других гарнизонах Казанского военного округа. Хотя документы свидетельствуют, что 22-летнему Илиасу Алкину доверяли такие видные военачальники, как командующий 37-м корпусом генерал-лейтенант Сулейман Сулькевич, командующий 12-й армией генерал-лейтенант Якуб Юзефович,и активно сотрудничали с ним2, — так уж случилось, что создать крупные мусульманские военные формирования в действующей армии не удалось. Эта армия расползалась, солдаты расходились по домам. Советской власти с большим трудом удавалось удерживать германское наступление. Возникла острая необходимость идти на переговоры с немцами. Опираясь на собственные возможности, призванный И. Алкиным для создания мусульманского корпуса на Румынском фронте генерал Сулейман Сулькевич добился некоторых успехов в этом направлении. Однако это уже было далеко от интересов возрождения национальной государственности татарского народа.
И. Алкин упорно ищет пути для достижения этой цели. И приходит к выводу о том, что ее нужно реализовать, предварительно обсудив на Милли меджлисе. В целях подготовки такого обсуждения 22 декабря Вошуро предлагает «в скорейшем времени создать Приволжский и Южно-Уральский штаты», взяв за основу программу социалистов-революционеров. Известно, что социалисты-революционеры выступали за федеративное устройство России на основе создания областных республик. Предполагалось, что штат станет одной из таких республик.
Исходя из этого, Вошуро выходит в Милли меджлис с инициативой о возможности обсуждения вопроса на его сессии. Перед поездкой на сессию Милли меджлиса в Уфу И. Алкин окончательно утвердился в необходимости возрождения национальной государственности татар в составе федеративной России.
На Милли меджлисе, по предложению И. Алкина, было решено создать Средне-Уральский и Южно-Уральский штаты. Под его председательством была создана коллегия по его осуществлению, которая перебралась в Казань. Секретарем коллегии стал Г. Шараф.
Об обсуждении вопроса о создании штата на меджлисе Алкин рассказал в статье «Среди поволжских татар», опубликованной 24 декабря в «Известиях Всероссийского мусульманского военного шуро». В ней он употребил для обозначения еще не возрожденной государственности татарского народа такие понятия, как «Татария», «Татарстан». Обосновывая необходимость создания штата, он писал: «Каждая нация в данное время занимается строительством своей внутренней жизни. Период съездов, период бумажных резолюций прошел — надо на развалинах старого создать новое, светлое будущее народов России». Охарактеризовав возможные формы этой государственности для своего народа, высказанные на Милли меджлисе, он писал о возможности «образовать Татарстан» и обозначил в качестве наиболее приемлемой его формы особый штат для поволжских татар.
Однако дули и враждебные ветры. По Казани распространялись провокационные слухи о стремлении татар возродить Казанское ханство. В связи с этим в «Известиях Всероссийского мусульманского военного шуро» от 19 ноября 1917 г. появилась статья И. Алкина «Клеветникам». В ней говорилось: «Но произошла Октябрьская революция, и опять воскресла вновь, казалось, забытая уже легендао Казанском ханстве. Опять за кулисами политической сцены появились какие-то темные лица и занялись фабрикацией среди населения слухов о якобы готовящемся провозглашении татарами своего ханства. И опять перед запуганным обывателем встает кровавый призрак татарского нашествия… Уж не приняли ли второпях близорукие ревнители реакции за объявление татарского ханства избрание в первые дни переворота председателем революционного штаба мусульманина? Возможно… Но ведь председателем-то был избран чистейший социалистI. Остается сказать одно. Видно, мало еще врагам революции той крови, которою оросили они поля и нивы России».
Авторитет Алкина рос неуклонно, о чем свидетельствовало и то, что он по мусульманскому социалистическому списку был выбран делегатом Учредительного собрания. В этом списке, кроме него, были М. Вахитов и М. Султан-Галиев3. Они все шли на это избрание в надежде на осуществление государственности своего народа. 12 декабря 1917 г. орган Шуро писал: «Честный созыв Учредительного собрания… Ведь оно — вся наша надежда, наш маяк в бурном море, в бушующих волнах революции, превратившейся неведомыми судьбами в анархию. Да, мы всей душой за это». Однако надеждам этим не суждено было сбыться. Собрание было разогнано большевиками.
Запланированный штат было решено провозгласить на Втором всероссийском мусульманском военном съезде, который открылся в Казани 8 января 1918 г. вступительным словом И. Алкина. Пятым пунктом его повестки стоял вопрос об образовании штата. Докладчиком по нему был определен Юсуф Музаффаров.
7 января, накануне открытия съезда, в газете Вошуро за 7 января 1918 г. появилась статья, посвященная этому событию. В ней были такие строки: «Завтра открывается наш съезд. Много значения придают этому съезду и много ждут от него все политические партии края, начиная от самых левых и кончая самыми архиправыми. Мы, мусульмане, ждем от него окончательного достижения всех наших притязаний и положения прочного основания государственному строю края, который, как мы мыслим, может быть только федеративным… Мы стремимся, прежде всего, к созданию тех условий нормальной жизни, когда все народы, долженствующие войти в штат, могли бы наилучшим способом достигнуть всех заповедных своих желаний и в тесном единении друг с другом положить начало государственному устроительству края. Мы стремимся к проведению в жизнь безболезненно для народа всех социальных реформ и, безусловно, в этом направлении будем работать до конца. Думаем, что в этой работе мешать нам не будут, а, наоборот, своим благожелательным отношением и воздержанием от скороспелых заключений, а тем более выступлений, пойдут навстречу и тем самым помогут нам в начатом нами деле устроения края».
Казалось бы, что действительно съезд встретит благожелательное отношение со стороны органов Советской власти. Обнадеживали слова председателя Казанского Совета солдатских и рабочих депутатов Я. С. Шейнкмана, произнесенные им в его приветственном слове: «Совет никогда не пойдет против самоопределения народов». Большевики приняли участие в обсуждении вопроса о создании Урало-Волжского штата4. По предложению Алкина принимается соответствующая резолюция, в которой говорилось, что власть в штате должна быть в руках Советов и сконструирована на национально-пропорциональном представительстве. В ней также говорилось, что «мусульмане-воины должны стремиться к закреплению завоеваний великой российской революции для демократии своих наций», и что они «должны идти рука об руку с крестьянами и рабочими своих наций и быть опорой в осуществлении их экономических требований»5.
Однако обещания Совета о том, что он не пойдет против самоопределения наций, оказались обманом. В ночь на 28 февраля 1918 г., когда должен был быть провозглашен штат, группа вооруженных красноармейцев во главе с С. Саид-Галиевым арестовала И. Алкина и других руководителей съезда. Видимо, прав был З. Валиди, писавший, что в те дни для татарских коммунистов стало обычным делом вылавливать из своей среды инакомыслящих и выдавать их властям. В данном случае так и произошло. Татары были арестованы и выданы властям руками самих татар. В противовес штату Советы выдвинули проект Татаро-Башкирской республики. Он, как совершенно справедливо отметила газета «Алтай», сделал невозможным осуществление штата.
И. Алкину после этого ничего не оставалось, как принять участие в борьбе за утверждение в стране власти Учредительного собрания. С созданием Комуча И. Алкин становится одним из его активных членов. Его назначают помощником особоуполномоченного по Казанской губернии.
После военного переворота Колчака его назначают командующим войсками Комуча для борьбы против диктатора. Однако он не успел развернуть свою деятельность. Члены Комуча, в том числе И. Алкин, были арестованы Колчаком.
После своего освобождения И. Алкин становится на путь сотрудничества с башкирским национальным движением, принимает активное участие в создании башкирского войска и в их переводе на сторону Красной Армии.
Первым командующим башкирского войска был татарский генерал Ишмуратов. С началом военных действий против Колчака командование принимает на себя сам З. Валиди. Ему как человеку, не имеющему ни военного образования, ни военного опыта, нужны были опытные офицеры. И. Алкин, знавший многих офицеров из татар и башкир, становится начальником штаба и заместителем командующего.
До решения вопроса о переходе на сторону Советов башкирам приходилось вести бои как с Колчаком, так и с частями Красной Армии. В них, писал в своих воспоминаниях З. Валиди, И. Алкин «сражался… как солдат, не жалея жизни»6.
Одновременно с начавшимися переговорами в целях политической поддержки акции перехода на сторону Советов ведется работа по созданию независимой тюркской социалистической партии «ЭРК», которую возглавил И. Алкин.
Переговоры были трудными. К тому же приходилось держать их в тайне, в том числе и от солдат, и от чиновников. Предстояло осуществить переход быстро, в течение одного дня.
Велика роль в этом переходе М. Султан-Галиева, которого ЦК большевистской партии направил в Уфу для его обеспечения. Не найдя взаимопонимания с губкомом, он доверяет решение командованию Восточного фронта, находившемуся тогда в Симбирске. 9 января доверенный человек Султан-Галиева Галимджан Аминев передает Валидову его совет: «Пусть не переходят, не завершив переговоров. Пусть не торопятся, а если нет возможности ждать, пусть переходят не в 5-ую, а в 1-ую армию, штаб которой находится в Оренбурге». Это был с его стороны рискованный шаг. И это ему напомнили, когда началось преследование.
Временем перехода было определено 10 часов утра 18 февраля 1919 г., о чем через Г. Аминева было передано командованию 1-ой и 5-ой армий7.
Несмотря на всю скрытность подготовки к переходу, сведения об этом дошли до стана Колчака, а через него — до солдат-башкир. Их обвиняли в измене, угрозами и уговорами призывали остаться в рядах армии Колчака. Создавалась опасность срыва перехода.
В связи с этим командование башкирского войска выходит с воззванием к солдатам-башкирам, подписанным И. Алкином. В нем говорилось: «Вы перешли на сторону Советской власти, на сторону той власти, которая стоит на стороне интересов рабочих, крестьян и всех угнетенных народов, и вы, славные герои свободной Башкирии, подняли знамя борьбы… против врагов народа — ставленников помещиков, фабрикантов, толстопузых купцов и генералов». В этом замечательном документе отметалось обвинение башкир в измене: «Это ложь! Башкиры никогда, господа Дутов и Колчак, толстокожие генералы, толстокарманные буржуи, вашими сообщниками не были… Нет! Мы, башкиры, союза с вами не заключали, мы заключили союз с народом — с рабочими и крестьянами Сибири и с трудовым казачеством, и мы им не изменили». Это пафосное и проникновенное воззвание, в которое И. Алкин вложил всю душу, заканчивалось призывом «Да здравствует Российская Социалистическая Федеративная Республика!»
И. Алкиным же, как временно исполняющим обязанности командующего башкирским корпусом, был подписан приказ № 5 о переходе башкирских войск на сторону Красной Армии и начале военных действий против А. Колчака и А. Дутова8.
Переход оказался удачным, и 19 февраля З. Валидов и И. Алкин прибыли в Оренбург, где командующий 1-ой армией армянин Гай устроил им прием. После этого они вместе с казахской делегацией выезжают в Москву, где встречаются со Сталиным. В Москве И. Алкин выработал программу независимой национальной социалистической партии, состоящую из 12 пунктов. Нацелена была она на непосредственное вступление этой партии в III Интернационал. Однако ЦК РКП(б) в грубой форме отверг проект9.
В марте 1919 г. был заключен предварительный договор советского командования и башкирского правительства, подписанный командующим войсками З. Валидовым и начальником штаба И. Алкиным. Была и подпись заместителя председателя военного Башревкома Барамышева10.
21 февраля 1919 г. в с. Темес под председательством И. Алкина открылся Всебашкирский военный съезд. На нем Алкин сделал доклады о текущем моменте, о мирных переговорах с Советской властью и создании Временного революционного комитета. Съезд избрал ревком из шести человек, к которому перешла вся полнота власти в Башкирии. На его заседании 23 февраля для управления республикой было создано 15 комиссариатов. Комиссаром труда, а также заместителем командующего войсками и военного комиссара был избран И. Алкин. Он возглавил также Башсовнархоз, Кооперативный совет Башкирии и стал активным членом республиканского совета профсоюзов.
Большую работу провел И. Алкин по переформированию башкирской армии как составной части советских вооруженных сил. Этот вопрос по его докладу специально обсуждался 4 мая на заседании Башревкома. Было решено «создать боеспособную, сильную своим революционным духом башкирскую революционную армию» и «немедленно заняться агитационно-организационной деятельностью среди башкирского населения, находящегося как у нас в тылу, так в тылу и у Колчака». Решение по этому вопросу принимается так же по изложенным им тезисам.
В промежутке между напряженной работой по созданию башкирской автономии И. Алкин на некоторое время уезжает в Казань проведать родных. Однако его, исполнявшего тогда обязанности командующего башкирскими войсками в составе Красной Армии, 25 июня 1919 г. арестовывают по подозрению в участии в восстании татарского полка. Разумеется, это было недоразумением, тем не менее, свидетельствовавшим о недоверии к Алкину.
Недоверие набирало темпы, особенно в связи с делом так называемой «комиссии Башкирпомощи». Создание дела, по словам З. Валидова, было «проявлением неискренней и лживой политики Советов по отношению к башкирам».
Дело в том, что за четыре месяца 1919 г. красноармейские части совершили серию больших грабежей и погромов в центральных и южных кантонах Башкирии. В результате было разрушено 5 377 домов, 50 тысяч человек были обречены на голод, отобрано 13 354 лошади, 6 242 коровы, 20 тысяч овец, 100 тысяч пудов зерна, 20 тысяч пудов мяса и масла, 400 тысяч пудов корма для скота. Кроме того, у населения были изъяты одежда, ковры, войлок, одеяла, обувь, женские украшения. Башревком составил список всего этого, и З. Валидов вручил его Ленину. 6 октября по распоряжению Ленина принимается решение о выделении 150 млн рублей для компенсации ущерба, нанесенного Красной Армией башкирам11.
 

Илиас Алкин — общественный деятель, военачальник, ученый. Документы и материалы / Сост.: Тагиров И. Р., Шарафутдинов Д. Р. – Казань: Издательство «Гасыр». Приложение к журналу «Гасырлар авазы – Эхо веков», 2002. – 352 с.

Однако помощь стали распределять не через Башревком, членом которого был и Алкин, а через специально учрежденную комиссию, названную «Башкирпомощь». В ней не было ни одного представителя от башкир. Она же вместо того, чтобы использовать деньги напрямую, начала тратить их на создание комитетов бедноты и коммунистических ячеек. Тогда Башревком потребовал ликвидировать комиссию или подчинить себе. В д. Ток-Чуран, «пресловутый» И. Алкин, как его назвал представитель комиссии А. Г. Даугэ, сделав анализ работы «Башкирпомощи», предложил резолюцию, в которой говорилось, что деятельность комиссии противоречит конституции, соглашению и даже программе РКП(б). Резолюция с требованием отказа от такой «помощи» была принята единогласно.
10 марта на съезде «Башкирпомощи» З. Валидов, Ф. Тухватуллин и И. Алкин выступили с речами на башкирском языке, оценив деятельность комиссии, как направленную на отмену башкирской автономии.
В июле члены Башревкома, в том числе И. Алкин, были арестованы и отправлены в Москву. В тезисах Башкирского обкома РКП(б) «Национальный вопрос и очередные задачи советского строительства в Башкирии» говорилось об обязанности «каждого преданного Советской власти гражданина осведомлять органы власти о деяниях контрреволюции». Подчеркивалось, что «только при таком порядке мы сумеем в интересах самих трудовых масс Башкирии обезвредить всех тех сознательных и несознательных контрреволюционеров, которые подобно З. Валидову и И. Алкину и части нахлынувшей в Башкирию русской интеллигенции попытаются использовать националистические заблуждения в целях противосоветской заговорческой работы»12.
По освобождении из-под ареста И. Алкин остается в Москве и работает юристом-консультантом московской конторы Башторга, сотрудничает с Наркомнацем.
После Гражданской войны И. Алкин окончил экономический факультет Института народного хозяйства им. Г. В. Плеханова и всю свою дальнейшую жизнь посвятил научной и преподавательской деятельности. Особенно знаменателен период его работы в Коммунистическом университете народов Востока. За короткий промежуток времени, не будучи коммунистом, он прошел путь от ассистента до профессора. Написал ряд получивших высокую оценку в научных кругах исследований по экономической географии Средней Азии. Мог он оказаться в ряду самых выдающихся ученых-экономистов, будь реализован его всесторонний талант. Однако этому не суждено было сбыться.
Военная коллегия Верховного суда СССР 27 октября 1937 г. приговорила Илиаса Алкина к расстрелу. Ему инкриминировалось активное участие в пантюркистской антисоветской организации, проведение националистической контрреволюционной работы среди среднеазиатского студенчества в Коммунистическом университете народов Востока. Разумеется, как было установлено в последующем, ничего подобного не было. Это было хорошо известно тем, кто под невыносимыми пытками заставлял его признаваться в несовершенных грехах. Беспощадная сталинская машина смерти жаждала крови. Не только Алкина, но и сотен тысяч талантливейших людей, объявленных врагами народа.
Илиас Алкин ушел из жизни на 43 году жизни, будучи полон сил и энергии, не успев совершить многое из того, что было намечено им во благо Отчизны. Однако даже то, что он успел сделать за прожитые годы, позволяет видеть его в ряду выдающихся людей нашего народа.
 
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Илиас Алкин — общественный деятель, военачальник, ученый. Документы и материалы / Сост.: Тагиров И. Р., Шарафутдинов Д. Р. – Казань: Издательство «Гасыр». Приложение к журналу «Гасырлар авазы – Эхо веков», 2002. – С. 86.
2. Известия Всероссийского мусульманского военного шуро. – 1917. – № 2. – 23 ноября; Безнең тавыш. – 1917. – № 5. – 22 декабрь; Известия Всероссийского мусульманского военного шуро. – 1917. – № 8. – 31 декабря; Гришин Я. Я., Шарафутдинов Д. Р. Отчизны верные сыны // О военачальниках — выходцах из древних татарских родов. – Казань: Издательство «Гасыр». Приложение к журналу «Гасырлар авазы – Эхо веков», 2001. – С. 92-105, 120-137.
3. ЦГА ИПД РТ, ф. 36, оп. 1, д. 100, л. 3.
4. Илиас Алкин — общественный деятель… – С. 90.
5. Там же. – С. 125.
6. Валиди Тоган З. Воспоминания. Борьба мусульман Туркестана и других восточных тюрок за национальное существование и культуру. – М., 1997. – С. 191.
7. Там же. – С. 194.
8. Образование БАССР. – Уфа: Баш. книж. изд-во, 1959. – С. 203-204.
9. Валиди Тоган З. Указ. соч. – С. 253.
10. Известия Башкирского обкома РКП(б). – 1922. – № 1. – 2 апреля.
11. Валиди Тоган З. Указ. соч. – С. 241.
12. Илиас Алкин — общественный деятель… – С. 200.
 
Индус Тагиров,
доктор исторических наук


I. Первым председателем революционного штаба был избран М. Вахитов. Однако в перипетиях борьбы он уступил этот пост Н. Ершову.