2011 1/2

Татарская мещанская семья Казани в середине XIX в. I

Сословная структура населения России формировалась постепенно, окончательно сложившись в XVIII в. Серия узаконений, завершившаяся Жалованными грамотами дворянству и городам 1785 г., окончательно оформила четыре сословия российского общества: дворянство, духовенство, городских обывателей и крестьянство, еще более четко определенных «Законами о состояниях» 1832 г. Сословие городских обывателей, созданное Городовым положением Екатерины II, завершило длительный процесс формирования городского торгово-ремесленного населения, которое прошло трансформацию от посадских до купцов, а затем до городских обывателей, «мещан вообще».
Данная система была окончательно закреплена Городовым положением 1785 г., которое делило городское общество на купцов трех гильдий, цеховых ремесленников, посадских или мещан и именитых граждан. К последним относились ученые, художники, банкиры, крупнейшие купцы, владельцы кораблей1. В 1832 г. категория именитых граждан была отменена, вместо нее вводилась категория почетных граждан. Данная стратификация сохранялась на протяжении всего дореформенного периода.
В количественном отношении страты городских граждан заметно различались. Основную часть городских обывателей первой половины XIXв. составляли купцы, мещане и цеховые ремесленники, из которых самой массовой группой горожан были мещане. В 1795 г. мещане и цеховые составляли 80 % населения городов Европейской России (без Польши и Финляндии), в 1811 — 84 %, в 1835 г. — 91,4 %, в 1850 — 93 %2. Причем категория цеховых относительно мещанства была невелика. Несмотря на отмечаемый прирост цеховых ремесленников, к 1858 г. их удельный вес не превышал 7 % городских обывателей3. Доля гильдейского купечества, по подсчетам Б. Н. Миронова, в дореформенной России также постепенно уменьшилась с 20 % в 1795 г. до 7 % в 1850 г.4
Казань, будучи многонациональным и поликонфессиональным губернским городом, имела в составе мещанства две наиболее многочисленные группы — русскую и татарскую. Принадлежность к мещанству была законодательно определена без учета национальных и религиозных различий горожан. Однако в действительности мещане-татары имели определенные особенности, отличающие их от русского мещанства Казани, выявляемые, в том числе, и через изучение семьи.
В семейном списке казанского татаро-мещанского общества рекрутского участка многорабочих, составленном в 1855 г., содержатся сведения о 79 татарских мещанских семьях, в составе которых числилось 785 человек5. Из исследуемых 79 семейств шесть проживали в деревнях.
Наиболее распространенным занятием мещан-татар была торговля. Упоминание об этом виде деятельности встречается в 57 семьях (72 %), причем, как правило, торговлей занимались все мужчины в семействе. Торговля, как и полагалась мещанам, была незначительных масштабов. Торговали, в основном, мелочным товаром, а также кожей, что исторически характерно именно для татарской части горожан Казани. В единичных случаях встречается упоминание о торговле шапками, печеным хлебом, китайкой. Торговля производилась исключительно вразнос, только Сайфутдин Шамсутдинов производил торговлю в лавке.
На втором месте по частоте упоминания в источнике стоит наем в услужение, чем занимались семь семейств, по три семьи занимались сапожным и плотницким ремеслами. Среди ремесленных занятий встречается однократное упоминание о тележном и шапочном мастерах, маляре, ичиговом закройщике, часовщике. Семейство Мустафы Заманова занималось мыловарением, Фаткула Загитов с сыновьями были разнорабочими. Абдулгафур Мамятов был муллой, а три его племянника вели торговлю.
Собственное производство имели только две семьи. Исхак Кадымов имел салотопенный завод, а Ахмет Бастяков владел китаечной фабрикой и вместе с двумя братьями осуществлял производство и продажу китайки. Они проживали совместно в довольно дорогом доме стоимостью 485 руб. и единственные из всех мещан данного списка знали грамоту как по-татарски, что вообще-то было не редкостью для татарских мещанских семей города, но и по-русски. Десять семейств в источнике упоминаются как неграмотные (12,6 %).
Только одна семья из списка перешла в купечество. В 1855 г. Абдулкарим Залюлиев с десятилетним сыном Хусаином и тремя своими семейными братьями общим количеством 11 человек вошли в состав казанских купцов.
Создавая мещанство как «средний род людей», Екатерина II одним из важнейших его признаков выделяла наличие собственной недвижимости в городе. Тем не менее, к середине XIX в. далеко не всегда данный признак сохранял свое определяющее значение. Из упомянутых 79 семей 22 семьи (27,8 %) не имели своего дома и проживали в Казани, снимая жилье, еще шесть, как уже отмечалось, жили в деревне.
Дома, принадлежавшие мещанам-татарам, находились исключительно в Татарской слободе, определенной для места жительства татар после вхождения Казанского ханства в состав Российского государства. В источнике содержится только одно упоминание о доме мещанина-татарина, находившемся в Ямской слободе. Это также был район средоточия мещан, отставных нижних воинских чинов, но проживание в нем татар нетипично для средины XIXв. В источнике содержатся сведения о стоимости 48 домов, размер которых имел значительный разброс: от 30 до 714 рублей. Средняя стоимость домов была 240 руб., при этом стоимость 28 домов (58 %) не превышала 200 руб. Эти показатели можно сравнить со стоимостью домов жителей казанской Суконной слободы, которую казанский губернатор И. А. Баратынский называл местом, «где обитали самые бедные»6. В 1831 г. в Суконной слободе 40 % жителей имели дома стоимостью до 258 руб., тогда как средняя стоимость составляла 761 руб.7
Из 79 семейных гнезд, упомянутых в источнике, 35 семей (44,3 %) имели общий дом, проживали вместе и платили общие подати. Еще семь семейств (10,1 %) также проживали вместе, но подати платили раздельно. Как правило, такие семьи состояли из родителей, вместе с которыми проживали женатые сыновья с детьми. Также достаточно часто в их состав входили семьи нескольких родных братьев, реже — двоюродных братьев или племянников. Таким образом, около 55 % татарских мещанских семей из числа указанных семейных гнезд, жили большой неразделенной семьей, состоящей из трех-четырех поколений.
В официальном разделе находилось лишь три семейства мещан (3,7 %). 13 семей находились в самовольном разделе (16,4 %), жили раздельно и платили подати каждый за себя, еще 13 семейств находились в самовольном разделе, но в источнике нет указаний, совместно проживали или нет. Таким образом, в самовольном разделе были 32,8 % семей. Это совпадает с общей тенденцией разрушения патриархальных и обособления индивидуальных семей, характерной для эпохи буржуазного развития8. Однако значительные масштабы сохранения больших семей говорят в первую очередь об экономической слабости семейных хозяйств, что подтверждается также данными об отсутствии собственного жилья у части мещан.
Выделив в источнике семейные пары, где оба супруга живы, можно рассмотреть среднее число детей в семьях и средний возраст вступления в брак. В документе содержатся данные о 153 таких семьях. Из них 37 семей (24 %) были бездетными, причем в их составе есть и совсем юные супруги, по-видимому, недавно вступившие в брак, поэтому еще не успевшие обзавестись потомством. Не исключено, что в некоторых семьях были дети, но они умерли. В большинстве семей было по одному ребенку, двум или трем детям (21,5 %, 22 % и 13,7 % соответственно), 7,2 % семей имели четверых детей. Самой многодетной была семья 73-летнего Фаткуллы Загитова, у которого было 8 детей, старшему из которых было 34 года, младшему — 6 лет.
Среднее число детей в семьях составляло два человека, но это приблизительные цифры, поскольку в источнике нет указаний, женаты мужчины первым или повторным браком. По-видимому, второй брак нередко имел место, так как в ряде случаев при достаточной молодой супруге в семье были взрослые дети.
Если исходить из предположения, что первый ребенок в семье рождался примерно через год после заключения брака, можно попытаться установить средний возраст вступления в брак. Для мужчин он составлял 26,9 лет, для женщин — 20,7 лет. Эти цифры несколько отличаются от данных, приведенных А. Б. Каменским для семей русских городских обывателей середины XVIII в. По подсчетам исследователя, средний возраст вступления в брак у мужчин составлял 25,7 лет, а у женщин — 23,2 года, что в целом совпадает с данными других ученых9. Как видим, в татарских мещанских семьях мужчины заключали брак в более зрелом возрасте, чем в русских, зато женщины вступали в брак более юными. Еще более заметной особенностью татарских семей, основанной на религиозных традициях, было многоженство. Несмотря на общий невысокий уровень жизни рассматриваемых мещанских семей, у восьми мужчин из 153 семей было по две жены.
Важнейшей повинностью, исполняемой мещанами, в том числе и мещанами-татарами, была рекрутская повинность. В источнике содержится история рекрутских наборов, коснувшихся указанных семей с 1820 по 1855 г. Всего в рекруты было отдано 76 человек, в двух случаях повинность исполнялась покупкой квитанций. В большинстве случаев (58,9 %) рекрутскую повинность отправляли в порядке очереди, отправляя служить молодого человека — сына, брата или племянника. Нередко за очередника отправляли в рекруты добровольца по найму (30,7 % от числа призванных). Четыре человека были отданы за дурное поведение по приговору общества. В 36 семьях за указанный период были отправлены в рекруты по одному человеку, в 18 семьях — два. Только из семьи Мухаметзяна Ишимова в рекруты взяли трех человек: двоюродный брат Мухаметзяна ушел в порядке очереди в 1835 г., в 1843 г. другой брат был отдан по приговору общества за дурное поведение, в 1855 г. за подошедшего очередника был отправлен наемник. 24 семьи рекрутскую повинность за указанный период не отправляли. В том случае, когда из одной семьи рекрутов забирали дважды, продолжительность перерыва между двумя призывами составляла от 34 до 12 лет, в среднем перерыв составлял около 19 лет. Только в трех случаях перерыв был довольно коротким — от трех до восьми лет.
Кандидат в рекруты должен был не только соответствовать определенному уровню физического и психического здоровья, но и не иметь судимостей. В связи с этим в анализируемом документе по отношению к каждой семье указывались случаи совершения преступлений. Как правило, преступления встречались относительно нечасто. Из более 700 человек, зафиксированных в источнике, судимость в период с 1835 по 1855 г. имели только восемь мещан, что составляет 1 % от общего числа. В основном судимости были за хулиганство, квалифицируемое как «дурное поведение». В этом случае само общество имело механизм избавления от тех своих членов, которые создавали ему угрозу. Так, по приговору мещанского общества четыре человека за дурное поведение были отправлены в рекруты. Еще два человека были судимы за кражи. Более серьезные преступления для данной группы в указанный период не зафиксированы. Это подтверждают наблюдения, сделанные А. Б. Каменским о сохранении в целом патриархального характера городских нравов, при котором городская община обладала довольно высоким уровнем регуляции поведения своих членов10.
Приведенные данные дают возможность пополнить представления о городской мещанской семье середины XIXв. Они показывают, что татарские мещанские семьи Казани имели как общие черты, характерные в целом для российского мещанства, так и сохраняли некоторые особенности, обусловленные национальными традициями.
 
 
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Полное собрание законов Российской империи. – СПб., 1830. – Собрание 1. – Т. 22. – № 16188.
2. Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII— начало XX вв.). – СПб., 2003. – Т. 1. – С. 116.
3. Пажитнов К. А. Проблема ремесленных цехов в законодательство русского абсолютизма. – М., 1952. – С. 115, 166.
4. Миронов Б. Н. Указ. соч. – С. 116.
5. НА РТ, ф. 570, оп. 1, д. 29.
6. Там же, ф. 1, оп. 2, д. 669, л. 3.
7. Бессонова Т. В. Казанская Суконная слобода в XVIII— первой половине XIX вв. – Набережные Челны, 1999. – С. 112.
8. Михайличенко Е. В. Семейный и общественный быт русского сельского населения Казанской губернии (конец XIX — начало XX вв.): Дис. … канд. ист. наук. – Казань, 1971. – С. 94.
9. Каменский А. Б. Повседневность русских городских обывателей: Исторические анекдоты из провинциальной жизни XVIII века. – М., 2007. – С. 80.
10. Там же. – С. 218.
Татьяна Бессонова,
кандидат исторических наук
 ____________________________________________________
I. Статья подготовлена при поддержке гранта Российского гуманитарного научного фонда № 10-01-29104а/В.