2012 1/2

Путь в бессмертие (К 120-летию со дня рождения М. Х. Султан-Галиева)

М. Х. Султан-Галиев. ЦГА ИПД РТ, ф. 8237, оп. 1, д. 31, л. 4.

Так бы я назвал трагическую судьбу Мирсаида Хайдаргалиевича Султан-Галиева, имя которого долгие годы служило символом оголтелого национализма. Увы, но до сих пор он словно находится в полутени. Нет ни памятника ему, ни улицы, носящей его имя.
А ведь это незаурядная личность, идеи которой не только признаны, но и стали реальностью. Еще при жизни Ленина он подверг резкой критике идею диктатуры пролетариата, составляющую основное звено марксизма-ленинизма.
Султан-Галиев, в отличие от ленинцев и их учеников, пришел к выводу о том, что не будет мировой социалистической революции. А вместо нее, как мощный фактор мирового развития, проснется Восток. Еще в 1919 г., когда царили надежды на мировую революцию, он в журнале «Жизнь национальностей» оценил их как несбыточную мечту.
Такие выдающиеся деятели Востока, как Сэн Катаяма, Мао Цзэдун, Лю Шаоци, Хо Ши Мин, были теми людьми, которые претворили в жизнь учение Султан-Галиева по национально-колониальному вопросу. Портреты Султан-Галиева украшали кабинеты Президента Египта Гамаль Абдель Насера и лидера Алжирской революции Ахмеда Бен Беллы. Они чтили его как своего учителя. В дни празднования 100-летия Султан-Галиева Ахмед Бен Белла прислал в Казань поздравительную телеграмму, в которой дал высокую оценку деятельности Султан-Галиева.
О том, что Султан-Галиев был первым человеком, поставившим под сомнение учение Маркса и Ленина, говорилось и в докладе Баруна Де на конференции ЮНЕСКО, проходившей в 1999 г. в Женеве1. Японский профессор М. Ямаучи, французские исследователи А. Беннигсен, Ш. Келькеже и другие авторы также высоко оценили провидческий дар этого выдающегося человека и на основе документальных источников доказали, что он был идеологом Третьего мира.
Может показаться странным такое возвышение выходца из татарской глубинки. Однако это был не случайный феномен, а яркое проявление выхода на международную арену на рубеже XIX-XX вв. татар, возродившихся к активной исторической жизни. Прав был известный башкирский профессор Б. Юлдашбаев, писавший, что татары к этому времени превратились в образцовую мусульманскую нацию. У них в этот период сложилась классическая литература, выросли такие выдающиеся поэты и писатели, как Г. Тукай, Дэрдменд, М. Гафури, С. Сунчелей, Г. Исхаки, Г. Ибрагимов, Ш. Камал, Г. Камал и др. Они издавали около 30 газет и журналов. Колоссальное развитие получило книгоиздательское дело, возник свой театр, значительный подъем переживало музыкальное искусство.
Феномен Султан-Галиева — один из плодов татарского Ренессанса.
Выдающихся людей рождает эпоха, и она же выводит их на историческую арену. Для России это была революционная эпоха, пробудившая народы страны от глубокой политической спячки. Султан-Галиева, так же как и других татарских деятелей, пробудила именно эта революция и призвала на поприще национально-освободительной борьбы.
Природа наделила Мирсаида Султан-Галиева прекрасным умом. Отец, народный учитель, Хайдаргали, воспитал его в духе национальной справедливости, любви к книгам и постоянной жажды знаний. Юный Мирсаид перечитал все книги отцовской библиотеки и библиотеки Белебеевского земства. С глубоким интересом знакомился он с творениями восточных и русских классиков. Особый интерес вызывала у него история родного народа.
Во время учебы в Казанской учительской школе он знакомится с местными социалистами, приступает к изучению запрещенной литературы. То были годы увлечения российской молодежи идеями социализма. Однако для Султан-Галиева это было не модным пристрастием. Он в них искал ключ к освобождению угнетенных народов от пут капитализма и колониализма. В результате пришел к убеждению, что эксплуатируемые, оскорбленные и униженные — это не только западный пролетариат, но и народы колониального Востока. В их числе и татарский народ.
В ходе ознакомления с идеями социализма у него постепенно вырабатывается свое собственное представление о современном мире. Появление на исторической арене большевиков рождает у него надежду на освобождение от колониального ига народов Востока. Это и приводит его к большевикам. С этой точки зрения его можно рассматривать как временного попутчика большевиков. Татары, вовлеченные в различные социалистические течения, в своем большинстве идеи социализма и коммунизма подчиняли идее освобождения своего народа. В их душах одновременно соседствовали идеи социализма и национального освобождения. Видный татарский историк Х. Атласи называл их полукоммунистами, полунационалистами.
В 1917 г. молодой Мирсаид целиком окунается в революционную волну. Вместе с Муллануром Вахитовым он становится одним из организаторов Мусульманского социалистического комитета в Казани. Работает рука об руку с эсером Фуадом Туктаровым, большевиком Камилем Якубовым. Участвует в создании газеты «Кызыл Байрак» (Красное Знамя).
Разумеется, между этими социалистами имелись и различия. Называвший себя красным панисламистом М. Вахитов на первое место выдвигал проблемы классовой борьбы, тогда как Ф. Туктаров отстаивал идеи национального единства. Однако мусульманских социалистов объединяли общие цели и устремления, направленные на переустройство общества на началах свободы и равноправия.
После трагической гибели М. Вахитова в 1918 г. Центральный мусульманский комиссариат и Центральную мусульманскую военную коллегию возглавил его верный соратник Мирсаид Султан-Галиев.
У Султан-Галиева были и ошибки, связанные, прежде всего, с излишним доверием к большевикам. Известно, что в Уфе в январе 1918 г. Национальное собрание (Миллет меджлиси) приняло решение о создании Урало-Волжского штата. Была создана Коллегиияпо осуществлению Урало-Волжского штата во главе с председателем Всероссийского мусульманского военного совета И. Алкиным. Предполагалось, что Штат будет провозглашен в Казани 28 февраля 1918 г. на II Всероссийском мусульманском военном съезде.
Однако большевистская фракция съезда и его влиятельные члены С. Саид-Галиев, М. Султан-Галиев и Ш. Усманов сорвали это мероприятие. Ночью, накануне ответственного дня, по их поручению несколько вооруженных людей во главе с Х. Урмановым арестовали И. Алкина и других организаторов съезда. В результате идея Штата осталась нереализованной. Хотя силы и возможности для этого были. Состоявший из татар и башкир 95-й полк во главе с А. Бигловым был готов выступить в поддержку Штата. 164-й полк, большинство которого составляли чуваши, также был на стороне организаторов мусульманского военного съезда.
Весьма возможно, что если бы удалось провозгласить Урало-Волжский штат, сегодняшние реалии могли быть иные.
В последующем М. Султан-Галиев и Ш. Усманов сожалели о своих ошибках. В годы Гражданской войны они во многом с целью загладить свою вину развернули бурную деятельность по формированию национальных частей в составе Красной Армии. Ими были созданы две татарские бригады, открыты курсы по подготовке кадров для национальных частей.
В годы революции и Гражданской войны Султан-Галиев внес весомый вклад в налаживание татаро-башкирских взаимоотношений. Ему были близки оба народа, и он верил в возможность их общей государственности.
М. Султан-Галиев был посредником во время непростых переговоров руководителей провозглашенной в декабре 1917 г. в Оренбурге башкирской автономии и советского правительства. Будучи членом Военного совета 2-й армии, вместе с З. Валидовым и И. Алкиным смог обеспечить безболезненный переход башкирских войск со стороны Колчака на сторону Красной Армии. В результате 20 марта 1919 г. между руководителями Советского государства и башкирским правительством было подписано соглашение о признании башкирской автономии.
Среди бурно обсуждавшихся в те годы проблем наиболее актуальной была проблема создания Татаро-Башкирской республики. Постановление советского правительства о ее создании появилось в противовес проекту Урало-Волжского штата. Но, к сожалению, отнюдь не для того, чтобы ее реализовать.
Между тем, Татаро-Башкирская республика могла стать вполне реальной, если бы ее с самого начала поддержали башкирские активисты и прежде всего их лидер А.-З. Валиди. Однако на Татаро-Башкирскую республику он согласился только тогда, когда стало ясно, что проектируемую Татарскую республику и уже существовавшую Башкирскую автономию в качестве буфера между этими братскими народами будет разделять Уфимская губерния. Но уже было поздно, ЦК РКП(б) запретил всякую пропаганду по ее созданию. Возможно, что если бы своевременно было достигнуто взаимопонимание, вряд ли так легко смогли закрыть эту тему.
На Султан-Галиева, как на члена Малой коллегии Наркомнаца, была возложена миссия по созданию северокавказских республик. Он внес большой вклад в становление национальной государственности горских народов, всячески добивался бóльших для них прав.
До настоящего времени должным образом не оценена роль М. Султан-Галиева в создании СССР. Между тем, он был одним из немногих людей, добивавшихся равных прав в этом государстве для всех народов.
В ходе обсуждения вопроса об образовании СССР на X съезде Советов РСФСР происходили бурные обсуждения и острые столкновения. На национальной секции по инициативе Султан-Галиева было принято обращение к делегатам съезда с требованием равных прав для всех народов. Кроме самого Султан-Галиева, в поддержку обращения выступили К. Мухтаров, от башкир М. Халиков, от казахов Мендышев и от узбеков Хидыргалиев. Все они требовали равноправного вхождения в союзное государство всех республик без какого-либо их ранжирования. Султан-Галиев вхождение республик в СССР в составе РСФСР оценивал как ненужную затею.
Не находя поддержки и взаимопонимания у большевистских руководителей, он все больше убеждался в их неискренности во всем, что касается национального вопроса. М. Султан-Галиев был свидетелем обсуждения национального вопроса на IX съезде РКП(б), где такие делегаты, как Г. Б. Пятаков, открыто заявляли, что признание права наций на свободное самоопределение было лишь вынужденной дипломатической игрой и потому нельзя придавать ему серьезного значения. А. М. Томский говорил, что это было лишь вынужденной и неизбежной мерой.
Таких же позиций придерживался и И. В. Сталин. Вот что говорилось в его письме В. И. Ленину, датированном 22 сентября 1922 г.: «За четыре года гражданской войны, когда мы ввиду интервенции вынуждены были демонстрировать либерализм Москвы в национальном вопросе, мы успели воспитать среди коммунистов, помимо своей воли, настоящих и последовательных социал-независимцев, требующих настоящей независимости во всех смыслах и расценивающих вмешательство ЦеКа РКП, как обман и лицемерие со стороны Москвы». Сталин рассматривал образование Союза независимых республик как «игру», которую коммунисты национальных республик восприняли «всерьез», «упорно принимая слова о независимости за чистую монету и также упорно требуя проведения в жизнь буквы конституции независимых республик»2.
В отличие от руководителей советского государства, в принципе отвергавших федерализм, предпочитавших вместо него централизм и лишь оказавшихся вынужденными играть в «федерализм», Султан-Галиев пытался вложить в это понятие реальное содержание.
С созданием СССР возникла жесткая централизованная система руководства не только автономными, но и союзными республиками. Выступая на XII съезде РКП(б), представитель Украины Х. Г. Раковский сказал, что «центральные органы начинают смотреть на управление всей страной с точки зрения их канцелярских удобств», и что им «конечно, неудобно управлять двадцатью республиками», что было бы гораздо удобнее, «если бы все это было одно»3.
Вовсе не случайны следующие строки в резолюции XII съезда РКП(б): «Союз Республик расценивается значительной частью советских чиновников в центре и на местах не как союз равноправных государственных единиц, призванный обеспечить свободное развитие национальных республик, а как шаг к ликвидации этих республик, как начало образования так называемого единого-неделимого»4.
Султан-Галиев тяжело переживал каждый шаг, направленный на ущемление прав народов и республик. Как один из таких шагов он расценил одностороннее аннулирование советским правительством основных положений соглашения о признании Башкирской автономии, которое Ленин назвал никого и ничему не обязывающим клочком бумаги.
Большевистские руководители никогда не относились к Султан-Галиеву с полным доверием. Вовсе не случайно, что Сталин при образовании в 1920 г. Татарской республики категорически отверг предложение о назначении Султан-Галиева председателем СНК этой республики. На этот пост был назначен С. Саид-Галиев. Недоверие к Султан-Галиеву проявлялось и тогда, когда он, минуя И. В. Сталина, через Л. Д. Троцкого добивался создания мусульманских воинских формирований. Подозрения по отношению к нему нарастали. Он и его соратники были окружены в буквальном смысле частоколом агентов ГПУ, которые следили за каждым шагом5. Перехватывалась его переписка. В информационной сводке ГПУ в октябре-ноябре 1922 г. сообщалось, что он и его несколько соратников «обсуждали идею пантюркизма»6.
Почувствовав начало преследований, Султан-Галиев встретился с Троцким и просил у него помощи. В ответ на это Троцкий ему ответил: «Как же это так получается? Ты же совсем недавно в Наркомнаце был заместителем Сталина!» Султан-Галиев говорил о том, что речь идет не о личных взаимоотношениях, а в том, что в стране нарастает волна великодержавного шовинизма, а партия никак не препятствует этому. После этих слов Троцкий изменился в лице и произнес: «Меня самого пытаются отстранить от революции. Но это у них не получится».
В начале 1920-х гг. Троцкий даже предположить не мог, что его постигнет трагический конец. А вот судьба Султан-Галиева уже тогда висела на волоске. Компромат на него увеличивался, каждое его письмо попадало в руки НКВД.
И, наконец, западня захлопывается: в мае 1923 г. его арестовывают, исключают из партии, освобождают от всех должностей. Под предлогом обсуждения его поведения специально созывается так называемое IV Совещание по национальному вопросу. Там, несмотря на отсутствие сколько-нибудь убедительных материалов, свидетельствующих о его антипартийных действиях, восторжествовала сталинская линия осуждения его как националиста.
Такие близкие ему люди, как К. Мухтаров, Р. Сабиров, советуют ему написать на имя Сталина покаянное письмо с признанием своих ошибок. Они, несомненно, исходили из добрых побуждений, ибо полагали, что восстановленный в партии и на своих постах Султан-Галиев принесет немало пользы своему народу и родной республике.
Однако, Султан-Галиев не написал письма и не встал на путь политического угодничества. Он остался верен своим убеждениям, которые нашли яркое отражение в его «Тезисах об основах социально-политического, экономического и культурного развития тюркских народов Азии и Европы», которые он составил в 1923-1924 гг. В них Султан-Галиев обосновал теоретическую несостоятельность и практическую неосуществимость мировой революции. Подверг резкой критике ленинское учение об империализме как последней стадии капитализма и сделал вывод, что империализм присущ не только капитализму, но даже и социализму. Писал, что движущей силой мирового развития является не столько пролетариат, тем более одного континента, сколько сообщество народов планеты, где важное место принадлежит Третьему миру. Он предвидел, что в странах Востока произойдут не социалистические, а антиколониальные освободительные революции.
Большое место в будущем освободительном движении Султан-Галиев отводил Китаю, этому, как он выразился, «старейшему народу из всех старых народов мира», который «долго спал,.. но, наконец, открыл глаза». Гражданские войны, охватившие Китай, он определил как фактор объединения разрозненных частей этой страны в единый кулак, «от которого едва ли поздоровится народам Запада». Так и происходит сегодня. Сжатый китайский кулак все больше заявляет миру о себе.
Япония также развивается по сценарию Султан-Галиева. Турция, о которой он писал, что она переживает процесс здорового национального развития, сегодня является одной из самых быстро развивающихся стран мира.
В этом своем поистине гениальном труде Султан-Галиев смог предвидеть и будущее своей страны. Причем он исходил из убеждения о том, что в силу зараженности большевистской верхушки великодержавными настроениями власть коммунистов не вечна. «Установлением Союза ССР панрусисты хотели бы восстановить фактически единую неделимую Россию, т. е. гегемонию великорусов над другими народами»7, — писал он. И подчеркивал, что «какой бы класс в России ни стоял и ни пришел к власти, никому из них не восстановить былого величия и могущества страны… Россия как многонациональное государство и государство русских неизбежно идет к распадению и к расчленению. Одно из двух: или она (Россия. — И. Т.) расчленится на свои составные национальные части и образует несколько новых и самостоятельных государственных организмов, или же власть русских в России будет заменена коллективной властью националов… Это есть историческая неизбежность как производное от сочетания. Вернее, произойдет первое, а если случится второе, то оно все равно явится лишь переходом к первому. Былая Россия, восстановившаяся под нынешней формой СССР, недолговечна. Она преходяща и временна»8.
«Тезисы» неоднократно обсуждались соратниками М. Султан-Галиева. Порой вспыхивали бурные дискуссии. Некоторые участники обсуждений категорически отвергали положения «Тезисов» и даже проявляли готовность порвать с автором всякие отношения.
А вот у Х. Атласи они вызвали неподдельный интерес. Он вполне солидаризировался с их автором в критике основных положений марксизма-ленинизма. Правда, Атласи не был согласен с рядом положений о перспективах развития некоторых стран Востока. К примеру, с определением роли Китая в борьбе стран Востока за национальное освобождение. По его мнению, Китай никак не может быть опорой в борьбе тюркских народов за свободу. Атласи выразил опасение, что пробудившийся Китай может быстро проглотить и переварить их. Поэтому важно, чтобы еще до пробуждения Китая такие страны, как Иран и Афганистан, успели освободиться от колониального ига. Нельзя спешить с пробуждением Китая и, наоборот, нужно ускорять пробуждение других стран Востока.
Диалог Султан-Галиева и Атласи получил развитие в 1926 г. в Москве на квартире одного из татарских предпринимателей. В ходе разговора Султан-Галиев обратился к Х. Атласи с вопросом: «Как Вы смотрите на будущее татарского народа?» Ответ был таким: «Я сейчас в этом вопросе стою на пессимистических позициях». И объяснил, что в условиях господства диктатуры пролетариата татары и другие нерусские народы исчезнут, их проглотят более крупные нации. На вопрос о том, какова роль национальных автономий в борьбе за свободу, ученый ответил, что «они напоминают дешевое лекарство, которое дают умирающему человеку перед его кончиной».
Султан-Галиев не согласился с Атласи, пытаясь доказать, что автономия является школой подготовки кадров для будущей государственности тюрко-татарских народов. При этом он сослался на Ленина, который считал ее подготовительной школой независимости.
Когда Султан-Галиев начал излагать планы своих конкретных действий, возбужденный Атласи прервал его словами: «Я знаю, что ты горяч и неосторожен, что же ты снова хочешь попасться, как в 1923 году?»
Успокоившись, Атласи рассказал, как они вместе казанским муллой Апанаевым и еще с несколькими видными татарами выступили против идеи Татаро-Башкирской республики. С ними солидарны были К. Якубов, Г. Баембетов и Г. Аминев9.
В 1926 г. Сталин дважды встречался с Султан-Галиевым. Во время встречи Султан-Галиев выразил готовность выступить в печати с признанием своих ошибок. Сталин ему: «А не трудно ли вам будет сделать это? Смотрите, подумайте. Мне кажется, что вам нелегко будет признать свои ошибки». Да, это было невозможно. Султан-Галиев был не в состоянии отказаться от своих убеждений. Слишком сильно расходились они с марксистскими установками и линией партии.
Карательные органы не спускали с Султан-Галиева глаз. Прав оказался Х. Атласи, предупреждая Султан-Галиева еще в 1926 г. о его новом возможном аресте. В 1928 г. во время одной из командировок по линии Охотсоюза его арестовали прямо в поезде на станции Сарапул.
М. Султан-Галиев был приговорен к смертной казни, замененной ссылкой на Соловки. В 1934 г. его освобождают и до 1937 г., до последнего ареста он живет в Саратове.
Правда или нет, неизвестно, что в 1938 г., когда Султан-Галиева пытали в застенках Черного озера, кто-то передал ему, что его судьбой и воззрениями интересуется М. Кемаль. Он будто бы также рекомендовал ему написать покаянное письмо. Это, если даже и правда, было сделано лишь из желания облегчить его участь.
Однако Султан-Галиев не раскаялся. Это был нераскаявшийся узник совести. Его двухтомные признания, так же, как и заявление, написанное на имя народного комиссара внутренних дел ТАССР В. И. Михайлова в 1938 г., — своеобразная форма выражения жизненных принципов и убеждений.
8 декабря 1940 г. Мирсаид Султан-Галиев был приговорен к смертной казни. Однако идеи его не умерли. В год 120-летия этого великого теоретика и выдающегося провидца мы снова убеждаемся в этом.
Последние десятилетия всецело доказали состоятельность предвидения Султан-Галиева. Марксизм сгинул на глазах нынешнего поколения. Не стало Советского Союза. Многие тюркские народы России обрели свободу и создали независимые государства. Некогда отсталый Восток наступает на пятки Западу, все больше и больше тесня его в мировом экономическом пространстве.
Все так, как и было предсказано Султан-Галиевым. Не это ли подлинное бессмертие?
 
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Юнеско. Всемирный доклад по социальным наукам. – М., 2002. – С. 53.
2. Известия ЦК КПСС. – 1989. – № 9. – С. 199, 208-209; Четвертое совещание ЦК РКП(б) с ответственными работниками национальных республик и областей в Москве 9-12 июня 1923 г. (стенографический отчет). Бюро секретариата ЦК РКП. Москва, июнь 1923. – С. 64-69.
3. Двенадцатый съезд РКП(б). 17-25 апреля 1923. Стенографический отчет. – М., 1968. – С. 580.
4. Двенадцатый съезд РКП(б). Бюро секретариата ЦК РКП (б). Москва 17-25 апреля 1923 г.; Султанбеков Б., Шарафутдинов Д. Малоизвестная страница XII съезда партии // Коммунист Татарии. – 1990. – № 7. – С. 73-75.
5. Неизвестный Султан-Галиев: рассекреченные документы и материалы / Сост. Султанбеков Б. Ф., Шарафутдинов Д. Р. – Казань, 2002. – С. 28-65.
6. Там же. – С. 28.
7. Мирсаид Султан-Галиев. Избранные труды / Сост. Гизатуллин И. Г., Шарафутдинов Д. Р. – Казань, 1998. – С. 538.
8. Там же.
9. Архив УФСБ РФ по РТ, ф. 109, оп. 5, д. 55, л. 152-153, 319-320; Тагиров И. Мирсаид Султан-Галиев: «Признания» // Гасырлар авазы – Эхо веков. – 2011. – № 1/2. – С. 29.

Индус Тагиров
доктор исторических наук